Арина Асовская – Шейх. В объятиях строптивой (страница 8)
Я отвечаю ему долгим невозмутимым взглядом.
– Была.
– Женщина, а воду тратит, как верблюд! – то ли возмущается, то ли сокрушается Хасан.
Грубо как! Задевает меня.
– Позвольте…
– Помолчи! – одергивает меня Амир. И поворачивается к Хасану: – Отправь мужчин к колодцу.
– Хорошо, господин Амир, – вздыхает тот и уходит.
– Ты не одна. Вокруг люди, которые ничем не хуже тебя. Они приняли тебя, готовы делиться ресурсами в ущерб себе, но взамен ждут понимания и уважения. Ты должна запомнить это и думать не только о своем комфорте, – выговаривает мне Амир.
Я молчу. Хочу напомнить ему, что мой комфорт – его личная забота, но молчу. Потому что спор с ним всегда заканчивается одинаково, с мыслями о том, что лучше бы его не начинала.
– Я не нравлюсь бедуинам, господин Амир, – решаю заметить.
– Ты сама им повод дала. Смотришь на всех свысока. В том числе, и на меня. Но среди нас ты самая слабая и бесполезная. За тобой присматривают постоянно и работу дают легкую, с которой справится даже ребенок.
Я до боли прикусываю губу, чтобы отвлечь себя, сдержать слезы, которые в один миг выступают на глазах.
Это же неправда… то, что он говорит. Зачем он так?
Я не знаю, что ему ответить. И не смогу. Губы дрожат, по щеке скатывается слеза.
Отступаю на шаг. А потом еще, и еще…
И глотая обиду, разворачиваюсь, сбегаю, на ходу вытирая рукавом мокрые щеки.
Глава 8
Сумерки плотные, вечер набирает силу. В палатке горит тусклый свет от небольшой лампы.
Я лежу, ем сладкие сушеные финики и читаю книгу, которую мне дала Дана перед отъездом из деревни. Незатейливый приключенческий романчик. С капелькой любви. Затягивает…
Но полностью погрузиться в него мыслями не получается.
Меня переполняет ожидание и предвкушение. Потому что скоро у меня на глазах развернется другая любовная история. И не написанная на бумаге, а настоящая.
Спальные места в палатке разделяет квадратный низкий столик. На нем лежит письмо Даны и приковывает мой взгляд.
Если уж у меня душа трепещет от волнения, то с какими чувствами она писала свои откровения? Ох, бедняжка…
Слышу приближающиеся снаружи шаги и так нервничать начинаю, что аж колет в груди.
В палатку входит Амир.
– Ночь будет холодная, – говорит и кладет передо мной теплое шерстяное одеяло.
Я укутываюсь с головы до пят, продолжая незаметно наблюдать за ним. А он замечает письмо.
Садится. Берет его со столика. И подвинув лампу поближе к себе, раскрывает письмо.
Читает.
У меня сердце замирает, так тихо бьется, будто и вовсе сейчас остановится. Впиваюсь пристальным взглядом Амиру в лицо. И нервно прикусываю губу, когда он возвращает письмо обратно на столик и задумчиво хмурится, смотря на него.
Я не понимаю…
Любой мужчина был бы приятно удивлен и заинтригован, получив анонимное признание в любви от женщины. И точно захотел бы узнать, кто она, эта смелая незнакомка.
А Амиру, кажется, письмо не нравится.
Но уже в следующую секунду я победно улыбаюсь, потому что он достает из своих вещей бумагу и начинает писать Дане ответ.
Я сгораю от любопытства. У Амира красивый ровный почерк, но я ни слова не понимаю, потому что пишет он на арабском.
Заканчивает. Складывает письмо и забирает со столика то, которое написала Дана. Уходит, а у меня на каждом его шаге сердце замирает.
Вижу, как он бросает письмо в один из кувшинов, стоящих снаружи перед входом в палатку.
Спустя несколько минут моему терпению приходит конец.
Выглянув из палатки и не заметив поблизости Амира, я выхватываю из кувшина письмо и растворяюсь в густой темноте.
К Дане иду, уже представляя, как она обрадуется.
Но что-то заставляет меня остановиться и развернуть письмо.
Пусто.
Я не верю своим глазам…
Чистый лист, ни строчки.
А где… все?!
Пока я пребываю в растерянности, из стоящей рядом палатки неожиданно появляется Дана. Пугает меня до икоты.
Я машинально прячу письмо.
– Ты меня напугала! – морщусь. Сердце так неприятно заходится в груди.
– Извини, – хмуро смотрит на меня Дана. И мыслями она явно где-то далеко… – Я шкатулку проверила. Ответа нет. Господин Амир…
Встрепенувшись, я не даю ей договорить:
– Шкатулку… проверила? Ты о чем?
– Ну-у-у, я написала ему, что жду ответное письмо в шкатулке, которую оставила в палатке с припасами, – поясняет Дана, а я чувствую, как кровь отливает от лица.
Я подставила себя! И ее.
Надо немедленно вернуть бумажку обратно в кувшин, пока Амир не увидел, что его там нет.
Иначе… все пропало!
– Он не прочел письмо. Ходит где-то… с Абдуллой. Ты не переживай, иди спать. Каким бы ни был его ответ, ты его скоро узнаешь, – говорю и буквально сбегаю от нее.
Спешу. Ругаю себя на чем свет стоит.
О чем я только думала?
И что теперь Дане говорить? Я так ее подставила…
Вовсе не хотела обманывать ее надежд. Но получилось так, что обманула. Моя самоуверенность подвела меня.
И зачем я в это полезла?! Будто было мало мне проблем.
Я останавливаюсь, быстренько опускаю листок бумаги в кувшин.
А после сделав глубокий вдох, захожу в палатку.
Амир. Когда вижу его, внутри меня что-то обрывается. И без того хрупкая надежда выйти сухой из воды, лопается как мыльный пузырь.
Я опоздала.