Арина Асовская – Шейх. В объятиях строптивой (страница 7)

– Празднуют, – объясняет Дана. – Мы, наверное, уже не успеем. Как закончим, можем поесть.

Мне обидно до слез. Почему все празднуют, а мы тут вдвоем руки стираем в кровь?

– Не могу больше! Я устала! – шмыгаю носом.

– Иди. Я закончу сама, – говорит Дана. И по ее голосу я понимаю, что устала она не меньше.

Ну и как я оставлю ее тут одну?

Заканчиваем работу вместе. Дана предлагает мне ужин, но я настолько утомлена, что ничего уже не хочу. Только в постель.

– Я провожу тебя, – зевая, говорит Дана и ведет меня к дому, который ничем не отличается от остальных в деревне.

Я прощаюсь с ней и вхожу внутрь.

Темно. И очень тихо.

Даже не пытаясь понять, где тут включается свет, и есть ли он вообще. На ощупь нахожу постель и падаю на нее без сил. И закрыв глаза, вспоминаю… а где Амир?

Жестокий эксплуататор и тиран!

С мыслями о нем я засыпаю и с теми же мыслями просыпаюсь. Кровать в доме большая, но она одна, и в ней только я.

Почему-то была уверена, что он придет ночью. Разляжется тут, рядом с “женой”.

Но Амир со мной не ночевал.

Тогда я иду его искать. И выясняю, что в деревне его нет. Он ушел после праздничного ужина и так до сих пор и не вернулся.

Мне это безразлично, но в то же время интересно: где он ночевал… и с кем?

Глава 7

– Ты очень красивая, – говорит Дана, пристально смотря на раздетую меня. Не до конца раздетую, я прикрыта тонким полотенцем.

– Да, но это ненадолго. Если я не сбегу от Амира, всю мою красоту заберет пустыня, – отзываюсь я. – Почему ты не раздеваешься?

Мы в маленьком помещении, которое с натяжкой можно назвать душем. Потому что душа здесь нет. Только каменные выступы у стен, чтобы можно было присесть.

Я зачерпываю ковшиком воду из бочки и выплескиваю на мокрые волосы. Получаю ни с чем несравнимое удовольствие от ощущения чистого тела. Не могу остановиться. Лью и лью воду на себя.

– Я… стесняюсь, – прячет взгляд Дана.

– Кого? Меня? – удивленно улыбаюсь. – Не думай даже. Раздевайся. Вода скоро кончится…

Дана неуверенно снимает платок, и я с сожалением прикусываю нижнюю губу. Понимаю теперь, чего она стеснялась.

От шеи до виска у нее тянется очень заметный шрам.

– Как это случилось? – спрашиваю.

– Я готовила возле костра. Ветер подул, и платок загорелся.

Меня дрожью пронзает, как представлю ее боль. Бедняжка.

– Мне жаль, – искренне ей сочувствую. – Неужели ничего нельзя сделать? Пластическую операцию?

Дана обматывает себя полотенцем и забирает у меня ковшик.

– У нас нет денег. Отцу гордость не позволит просить их у чужих людей.

Меня это уже не возмущает, и даже не удивляет.

– Пусть не он. Ты попроси.

Дана качает головой и всем видом показывает, что обсуждать это не хочет. Я замолкаю, но внутри меня все пылает от желания ей как-нибудь помочь.

– Ты не сбежишь от господина Амира, – вдруг снисходительно улыбается мне она и имя его так странно произносит. Интонация ее меняется, и женским чутьем я распознаю в ее голосе…

– Он нравится тебе?

Дана пугается, глазами выдавая столь сильные эмоции, что мне и ответ ее уже не нужен.

– Раньше. Давно, – торопливо выпаливает она. – Такие мужчины как он не выбирают таких девушек как я. Когда поняла это, все прошло.

Я решительно встаю и подхожу к ней:

– Нет, не прошло. Я вижу, как ты страдаешь. Дана, ты робкая и застенчивая, поэтому боишься подойти к нему и признаться в своих чувствах. А Амир не заметит женщину, пока она с ним не заговорит…

– Нет-нет-нет! Не продолжай. Ты не понимаешь, о чем говоришь, – испуганно качает головой Дана и таращит на меня свои огромные карие глаза. – Нельзя! Я не буду признаваться! НЕ СМОГУ!

– В лоб сказать ему “люблю”? Никто не сможет! – с твердой уверенностью говорю я. – Я и не предлагаю. Но ты влюблена, и неизвестность мучает тебя, с этим надо что-то делать. Мы проверим реакцию Амира на признание с безопасного расстояния.

– Как? – опасливо спрашивает Дана.

– Ты напишешь ему анонимное красивое любовное послание, а я вечером оставлю его в палатке. Амир прочитает, а я понаблюдаю за ним, и все-все тебе потом расскажу, – отвечаю и радуюсь тому, как все замечательно складывается.

Амир обратит внимание на любящую девушку и оставит в покое меня. Лучше синица в руках… так ведь?

И всем хорошо, и все будут довольны.

Остается только убедить в этом Дану, а она наотрез:

– Нет! А если он все узнает? Поймет, что это ты письмо подложила?

– Ничего, – пожимаю плечами. Что плохого в валентинке? – Извинюсь и скажу, что шалость не удалась. Не переживай, Дана. Я уверена, что он ничего не узнает.

– Я боюсь, – стоит на своем она. – Посмотри на меня. Господин Амир никогда не женится на мне.

– А ты его только за внешность полюбила?

– Нет, – твердый ответ.

– Вот и он тебя полюбит, когда поближе узнает. Напиши письмо, Дана, – убедительно прошу я. – Остальное я сделаю сама.

– Напишу, – несмело кивает она и вдруг хмурит брови: – А что написать? Я никогда…

– Что хочешь, – перебиваю я, теряя терпение. – Напиши о своих чувствах. Только не промахнись. Никаких подсказок, деталей, указывающих на тебя. И намекни в конце, что если получишь от него ответ, то он получит второе послание.

Ах, как загораются ее влюбленные глаза! Любо смотреть.

Я оставляю ее и направляюсь к дому. Но в какой-то момент краем глаза замечаю Амира с Хасаном и резко меняю направление.

Возникаю рядом с ними:

– Где вы были, господин Амир? – вклиниваюсь в их разговор.

– В Шардже. По делам, – отвечает он, даже не посмотрев на меня. Что-то читает на листах бумаги, которые держит в руках.

– Ночью?! – удивленно вскидываю бровь.

Амир молчит несколько секунд, а после отдает Хасану бумаги и проходится по мне равнодушным взглядом:

– Я дал ответ. С какой стати ты меня допрашиваешь?

– Вас допросишь… – недовольно поджимаю губы. – Я пришла сообщить, что в душе закончилась вода.

– Бочка полная была! – потрясенно округляет глаза Хасан.