Арина Асовская – Шейх. В объятиях строптивой (страница 5)

Я машинально вжимаюсь в угол, наивно надеясь стать незаметной.

Амир подходит ко мне.

Не знаю, что он задумал, но мне это не нравится. Отгородиться хочется, спрятаться, исчезнуть. Лишь бы… не тронул.

Но кто бы ни был на небе, он почему-то не слышит моих молитв.

Амир обхватывает рукой мой подбородок. Совсем не бережно. Сдавливает пальцами, жестко фиксируя мою голову.

– Ты надеешься сбежать от меня? – спрашивает и приподнимает меня.

Я будто под гипнозом покорно встаю.

– Нет, – на выдохе вру. Расширенными от страха глазами смотрю на него. – Вы этого не допустите.

Амир, конечно, мне не верит.

– Не допущу, – соглашается он. – Ты не уйдешь от меня, пока я сам тебя не отпущу.

Меня поражает его самоуверенность.

– Вы много на себя берете. Кто вы такой, что позволяете себе так легко распоряжаться чужой жизнью?

– Я твой господин. Всевышний доверил мне твою жизнь.

– Это вы удобно придумали: делаю, что хочу, потому что я господин. Кто и что вам доверил расскажите в полиции. Я молчать не стану. Пожалуюсь на вас и на вашего ряженного “шейха” Абдуллу, – дрожащим от волнения голосом тараторю я. И скосив взгляд на его руку, добавляю: – Не усугубляйте. Отпустите меня. Вам и так грозит большой срок…

Амир перемещает руку мне затылок и притягивает к себе так резко, что я бьюсь о его грудь. Затыкает мне рот поцелуем. Жадным. Грубым.

Так не целуют, так присваивают себе.

Все происходит так быстро, что я испытываю легкий шок. Застываю, как безвольная дурочка, позволяя ему сминать мои губы своими, жесткими, требовательными губами.

Он меня… подавляет. И не прикладывает для этого каких-то особенных усилий, это получается у него само собой.

Секундами позже я преодолеваю оцепенение, упираюсь руками Амиру в грудь. Мычу ему в губы, и не добившись реакции, кусаюсь.

Больно, наверное. Я сил не жалею.

Амир отстраняется, фиксирует взгляд на моем лице.

– Уходи. Пока я не усугубил свое положение окончательно, – насмешливые искорки мерцают в его глазах.

Я сжимаю кулаки и сердито сдуваю прядь волос, упавшую на лицо.

Ненавижу!

Почему?! В мире столько достойных мужчин… Ну почему я досталась именно ему?

Выбегаю из палатки без оглядки. На ходу заматываю платок на голове, понимая теперь, почему все женщины носят их, только на ночь снимая. Ткань на лице защищает не только от солнца и ветра, но и от наглых домогательств.

Иду к женщинам.

Меня расспрашивают о том, что я умею. И выясняется, что по их меркам я не умею ничего.

Это несправедливая неправда, но переубеждать никого не собираюсь.

Я тут вынужденно. Гостья. Пусть благодарны будут за то, что вообще помощь свою предлагаю.

Мне дают самое легкое на их взгляд поручение – сварить кофе.

Я ни разу не варила его не то, что в котелке над костром, но даже в турке. А тем более на несколько десятков человек.

Совета попросить не у кого. Кто-то занимается детьми, кто-то верблюдами, а кто-то в спешке готовит завтрак. И неожиданно проясняется, что английский язык знают далеко не все бедуинки… Меня попросту не понимают.

Женщинам было сильно не до меня, и сидя у костра, я сварила кофе как смогла.

После завтрака бедуины принимаются разбирать палатки и складывать груз на верблюдов. Делают это так слаженно и быстро, что я аж за засматриваюсь. И наблюдая за ними, удивляюсь умению мужчин с одного взгляда находить среди одинаково одетых женщин свою. На чужих они даже внимания не обращают.

Убрав с песка следы ночевки, бедуины собираются в путь.

Амир подходит ко мне. За его спиной плетется огромный верблюд.

– Пора отправляться.

Верблюд опускается на песок передо мной.

Залезаю в седло, Амир садится сзади.

У меня внутри все содрогается, когда горбатый поднимается. Он такой тяжелый и неповоротливый, но в седле сидеть удобно и отдача от шага не сильная.

Мы пристраиваемся к каравану, который сразу приходит в движение.

Спустя несколько минут с нами равняется Абдулла на своем верблюде.

– Женщина какая приболела? – участливо интересуется он у Амира. – Сегодня кофе был отвратителен на вкус.

– Все в порядке, Абдулла, – отвечает Амир. – У меня бестолковая жена.

– Уверен, молодая особа старалась, – посмеивается Абдулла.

– Молодую особу зовут Настя, – огрызаюсь я и прохожусь по Амиру пылающим взглядом: – Придержите комплименты, вы меня совсем не знаете!

– У меня впереди неделя, чтобы узнать тебя со всех сторон.

Я проглатываю колкость, которая уже готова сорваться с языка.

Потому что… неделя?! Но я рассчитывала всего на три дня!

Глава 6

Караван движется стройным рядом. Поначалу я верчу головой по сторонам, рассматриваю высокие барханы, но быстро устаю от однообразного вида.

Пески, пески, пески… скука смертная.

Солнце начинает припекать, разгорается все ярче. Жарко невыносимо. Я пью столько воды, что тошнит уже от нее, но все равно мучаюсь от жажды.

Зато Амиру ничего… он в своей стихии, ему комфортно. А я скоро растаю, как снежинка.

– Далеко еще до Шарджи? – поворачиваюсь полубоком и впиваюсь взглядом в его лицо.

– Нет.

– Вы тоже самое говорили час назад, – ворчливо припоминаю ему я.

– Ты хнычешь, как ребенок. Прекращай, – раздраженно бросает Амир.

– Мне жарко, – пожимаю плечами.

– Это не повод действовать мне на нервы. Потерпишь.

Вздыхаю. Конечно. Деваться-то мне все равно некуда…

Я замолкаю. Сижу спокойно некоторое время, а после дает о себе знать спина, не привыкшая к долгим поездкам верхом.

Я маюсь, пока не нахожу опору – упираюсь затылком и лопатками Амиру в грудь. Он не возражает, и я полностью расслабляю спину, укладываюсь на него вся.

Солнце встает высоко над головой, когда вдалеке появляются каменные постройки.