Арина Асовская – Шейх. В объятиях строптивой (страница 4)

– У тебя нет опекуна. Любой порядочный мужчина может выдать тебя замуж.

Я цепенею вся. Ну, ничего себе у них порядки…

– Я совершеннолетняя, мне не нужен опекун! – отрезаю. – И будь мужчина порядочным, то сперва спросил бы моего согласия выходить замуж. Это и вас касается, господин Амир, а не только шейха Абдуллы.

– Не тебе рассуждать о порядочности мужчин. Ты всего лишь женщина.

У меня потрясенно вытягивается лицо.

Он говорит ужасные вещи. И меня поражает то, что он на самом деле так думает. Но вместе с тем я, кажется, начинаю кое-что понимать…

– Я вам понравилась. И вы поняли, что получите отказ от неприступной “всего лишь женщины”. Вас это задело настолько, что вы меня украли. На это ведь ума много не надо, и совсем другое дело – добиваться взаимной симпатии. А еще я удобна вам тем, что за меня не надо отдавать верблюдов.

Амир вопросительно приподнимает бровь. От его прямого взгляда я уже в который раз покрываюсь мурашками.

И кажется, что наше общение вызывает у него сильную скуку, и отвечать ему откровенно лень, но он продолжает разговор:

– Ты не стоишь ни одного моего верблюда. Они приносят пользу и послушны. Ты же не воспитана, пренебрежительна к тем, кто добр с тобой. Капризная гордячка. Красивая, но я видел и покрасивее, – Амир делает недолгую паузу: – Хватит ума сделать выводы?

Жаром обдает щеки. Я краснею так, как никогда прежде.

Поняв свою ошибку, гулко сглатываю и севшим голосом отвечаю:

– Я не понравилась вам, поэтому оказалась здесь.

– Верно.

– Вы что же, решили таким вот образом поправить мое воспитание? – недоумеваю я.

– Перевоспитаю, – твердо кивает Амир. – Завтра ты узнаешь, как живут бедуинки, и что должна делать жена.

– А сегодня?

– Можем начать сегодня… – его взгляд скользит по моей фигуре.

– Нет! – вскриком его останавливаю. – Завтра.

Неутешительная, но отсрочка. Не хочу я спать с ним, но он ясно дает понять, что придется.

Не знаю, как, но я должна этого избежать. Терпеть его еще и в постели… нет уж, не дождется!

– Где моя сумочка? – вспоминаю про нее я.

– У женщин спроси, – слышу ответ и недовольно хмурю брови.

Кто ж теперь признается, что взял…

Но все же выхожу из палатки и направляюсь к женщинам, тихо беседующим вокруг костра.

Задаю им вопрос. И на мое удивление, сумочку сразу приносят.

Проверяю, все ли в ней на месте. И… да, все. Телефон правда сел, но в пустыне он и включенный бесполезен.

Я достаю из сумочки наличные, показываю их женщинам и прошу продать мне комплект повседневной одежды.

Ко мне подходит девушка, с которой я прежде разговаривала. И жестом просит идти за ней к палатке.

Внутри очень мало света, я осторожно ступаю, чтобы случайно ничего не задеть и не разбить. Посуда стоит прямо на ковре…

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, пока она копается в вещах.

– Дана, – отвечает она и протягивает мне тяжелую черную ткань.

– А меня – Настя, – выдавливаю из себя улыбку. – Я могу здесь переодеться?

– Да, – как-то неуверенно кивает Дана. – Быстро. Отец вернется скоро.

– А где помыться? Есть у вас какое-то приспособление, что-то вроде душа? – торопливо снимая платье, интересуюсь.

К моему удивлению, Дана качает головой.

– Воды мало. Завтра будем в Шардже. И будет вода, – говорит и пристально так, с легкой грустью разглядывает меня. Только лицо, не ниже.

То, что будем в Шардже, несомненно хорошо, но радоваться я не спешу. Если мимо пройдем, по пустыне, то помощи все равно просить будет не у кого. А если к людям выйдем, то при первой же возможности сбегу.

– Дана, я очень хочу освежиться перед сном. Неужели совсем нет воды?! – с надеждой смотрю на нее. – Хотя бы умыться…

Она прикусывает губу в нерешительности и шумно вздыхает:

– Сейчас.

Всего на минуту выходит из палатки и возвращается с мокрым полотенцем:

– Вот. Только быстро!

Я наспех обтираюсь им и возвращаю ей. Надеваю свободный черный балахон, завязываю пояс. Сверху плотную накидку, по вечернему холоду самое то.

Дана протягивает мне платок.

– Нет. Не надену, – сразу протестую я.

– Солнце испортит твое лицо и волосы. И нельзя дышать ветром с песком, – говорит она. – Мужчины смотрят. Тоже нельзя.

Я соглашаюсь, про солнце и ветер она права.

– Спасибо, – забираю у нее платок и отдаю деньги.

Она сразу прячет их в карман и провожает меня из палатки. А я подсаживаюсь к женщинам у костра и еще долго сижу под открытым небом, слушая непонятную арабскую речь и думая о своем.

Костер уже гаснет, меня сильно в сон клонит, но возвращаться к Амиру не хочется. Кажется, что все то женское, что есть во мне, не принимает его, отталкивает. Я и телом, и душой сопротивляюсь близости с этим мужчиной. И неспроста. Моя интуиция никогда еще меня не подходила, она всегда права.

Глава 5

Утро в лагере начинается рано. На заре просыпаются верблюды и под их громкий рев спать попросту невозможно.

Я продираю глаза и замечаю, что Амир уже встал.

Переодевается. Скосив взгляд, незаметно наблюдаю за ним.

Он в штанах из легкой светлой ткани. По пояс обнажен. Заскользив взглядом по загорелой коже, я подмечаю четкий рельеф мышц живота, крепкую грудь, сильные руки и широкие плечи.

Аж невольно засматриваюсь, пока Амир не надевает свободную рубашку.

Повязывает белую куфию так, что она полностью скрывает его черные волосы, а длинными краями лежит на плечах.

– Заканчивай нежиться в постели, – неожиданно говорит он, направив на меня взгляд. – Сходи к женщинам, пусть найдут для тебя работу.

Я сажусь, лениво потягиваюсь.

– Когда мы будем в Шардже? – спрашиваю и тянусь к кувшину с водой.

– К обеду.

– Сделаем там остановку? – стараясь не показать интереса, уточняю я.

Долгий недобрый взгляд в ответ. Неужели, понял?

Как-то неуютно становится, напряжением в воздухе веет.