Арина Асовская – Шейх. В объятиях строптивой (страница 3)
– Ты будешь молчать, когда шейх говорит, – это не просьба.
Я нервно переступаю с ноги на ногу и испытываю страшную неприязнь к нему.
Для него, что женщина, что верблюд…
И кого это он шейхом назвал? Абдуллу?!
Я удивленно смотрю на него.
Обычный араб, а если снять с него дорогую накидку, так и вовсе не отличить от бедуинов. Ну, разве что чуть более ухоженный.
Но чтобы шейх… не верю.
Не может так просто выглядеть тот, кто сказочно богат.
Абдулла не замечает, что я его разглядываю, и продолжает читать какой-то арабский текст. Недолго. Спустя несколько минут он заканчивает обряд и о чем-то переговаривается с Амиром.
Я ни слова не понимаю из их разговора, и как только Абдулла с бедуинами уходят, подступаю к Амиру:
– Что происходит?
– Ты не можешь находиться рядом с мужчинами без махрама или мужа, – отвечает он, неторопливо направляясь в сторону лагеря. Я ни на шаг не отстаю от него. – Мы провели никях. Шейх Абдулла отдал тебя мне при свидетелях.
Никях?! Это же значит…
У меня сердце обрывается. Это конец!
Я пропала.
– Это чья-то злая шутка?! Розыгрыш? – гневно сверкая глазами, преследую его я. – Я не стану вашей женой!
– Уже стала. Временно. Я дам развод, как только придем в Рас-эль-Хайму.
Так спокойно об этом говорит. Буднично. Как будто и впрямь ничего страшного не произошло. И весь этот кошмар закончится в ту же минуту, что и наш поход в Рас-эль-Хайму.
Вот только я ему не верю.
Нет ничего более постоянного, чем временное. Это первое. А второе… как вообще можно поверить тому, кто меня украл?
Амир останавливается возле высокой палатки. Я подмечаю, что лагерь уже разбит, верблюды отдыхают в сторонке от него. В противоположной стороне женщины развели костры и что-то готовят.
– Я иноверка. Для меня ваш обряд ничего не значит. Пока не увижу штамп в паспорте – вы мне никто, – довольно говорю.
И правда, как я сразу не подумала про документы! По законам я права, а он посторонний мне человек.
– Ты забыла, где находишься.
– В пустыне не действуют законы Эмиратов? – удивляюсь я.
Он так уверен в том, что мое похищение сойдет ему с рук, что уже и я в это верить начинаю.
– Нет. Уходя в пустыню, бедуины живут по своим законам.
Он меня пугает.
Впрочем, в песках скрыто немало тайн… Встряхнуть бы и посмотреть, сколько скелетов выглянет на поверхность.
Амир входит в палатку, а я остаюсь снаружи. Не решаюсь идти следом за ним, потому что палатка – все равно, что дом. Нужно сперва разрешение спросить. А я не хочу.
Пока стою в нерешительности, сзади ко мне подходит кто-то, дотрагивается до плеча.
Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь.
Передо мной женщина. Сплошь в черном одеянии, как ворона. Закрыто даже лицо, одни только глаза видно, прямо жуть берет!
Она указывает рукой в сторону костра и говорит:
– Ужин.. принести господину, – ее английский сильно хуже чем мой, но понять ее удается. И голос у нее молодой, она примерно моего возраста – чуть за двадцать.
– Принесите, – безразлично пожимаю плечами, решив, что это был вопрос.
Она начинает часто-часто мотать головой:
– Я не могу. Ты можешь.
Не хочу. Но она так просяще на меня смотрит, что…
– Хорошо, – вздыхаю. – Принесу ему ужин.
Она отводит меня к костру. Дает тяжелую горячую посуду, внешне похожую на чугунный сотейник, но без ручки. А еще хлеб и приборы.
Странно все это. Не понимаю, почему я должна нести ужин Амиру. Кто-то же из женщин занимался этим до моего появления? А теперь вдруг не могут?
Я возвращаюсь к палатке и, задержав дыхание, вхожу.
Амир отдыхает, а услышав мои шаги, открывает глаза и садится.
– Меня попросили принести вам это, – ставлю на низкий столик перед ним посуду и приборы. – Где моя палатка? Где я буду спать?
Амир кивком указывает на спальное место напротив его.
Оправдывается мое худшее опасение. Но это уже слишком!
– Я не останусь с вами на ночь в палатке! – категорически отрезаю. – Ни за что! Ни сегодня, ни завтра, ни… никогда!
– Ты моя жена. Будешь делать то, что я скажу, – проходится по мне жестким взглядом Ахмет. – Норов свой покажешь ночью. А сейчас сядь и поешь.
Я раздраженно втягиваю воздух. Какой уж тут аппетит?!
Но сажусь. Чувствую, что если продолжу препираться с ним, то просто разревусь.
Слезы вот-вот появятся в глазах, и так из последних сил держусь.
Глава 4
Ужин проходит молча. Мы едим из одной посуды, и мне такие “походные условия” в край не нравятся. Но вслух я не возмущаюсь.
Вспоминая разговор в шатре с Викой, я понимаю, что накликала на себя беду. Подругу предупреждала, а "женой" дикого кочевника стала сама!
И хоть я себя таковой не признаю, важнее сейчас то, что ею меня считает Амир.
Этот мужчина опаснее скорпиона.
Что делать, не представляю. Бежать? Но как?!
Бедуины на верблюдах, а я на двух ногах – догонят.
И пустыня – бескрайний сущий ад. Днем солнце в пепел сжигает, ночью холодно так, что насмерть околеть можно. А без карты идти, так вообще самоубийство. Я понятия не имею, где нахожусь и как найти ближайший эмират.
Да даже если бы и знала…
У меня не то, что нет опыта выживания в экстремальных условиях, но и знания нулевые. Я никогда этой темой не интересовалась.
Рисковать своей жизнью не хочу, поэтому на побег решусь лишь в крайнем случае. А пока… если руки распускать не начнет – потерплю. До Рас-эль-Хайма всего дня три пути.
Ужин вкусный, пропитан ароматом костра. Но все, в меня больше ни крошки не влезет. Откладываю в сторону ложку.
– Кто такой этот шейх Абдулла? По какому праву он отдал меня вам? – спрашиваю, опускаясь на свое спальное место. Платье, доходящее до колен, чуть задирается, и я прикрываю голые ноги подушкой.