Арина Арская – Предатель. Я желаю тебе счастья с другой (страница 37)

— Подожди, — говорю я, — его должно ударить сильно и больно, а потом уже лезь.

Мужик должен опьянеть от горя.

— Опьянеть, — тянет Катька, — интересное сравнение, но… верное.

— УГУ, — лезу в карман джинсовки за телефоном, — в одной из научных статей даже было исследование на эту тему. В мозгу меняется частота импульсов при сильном стрессе, и эта частота схожа с нетрезвым мозгом.

— Кинешь ссылочку.

— Кину.

— Я так и знала, что ты кладезь мудрости, — Катька встает и оправляет белый халат, — может, ты своему скажешь, что залетела? Старо, как мир, но ведь мужики покупаются до сих пор.

Набираю сообщения для Миши, который в последние дни явно от меня морозится:

“Миш, я волнуюсь за тебя. И я так хочу увидеть тебя. Или хотя бы услышать твой голос.”

А еще надо уметь давить таким мужикам, как Миша, на чувство вины. Я должна остаться для него милой влюбленной девочкой, которой он нагло воспользовался.

Я не буду сейчас истерить и паниковать из-за того, что он срывается с крючка. Не буду предъявлять претензии.

Я не дура, я понимаю, что он может меня кинуть, но из-за чувства вины он может быть мне еще выгоден.

Отправляю сообщение.

Надежда должна была умереть. Все об этом твердили. Все хирурги от нее отказывались, потому что до опухоли было почти невозможно добраться, но Миша нашел того, кто был впечатлен его настойчивостью, которую подпитывало черное чувство вины.

Черт. То есть я и тут налажала?

Коротко вибрирует телефон. Пришел ответ от Миши, но у меня сердце, как билось ровно, так и бьется.

“Мы обязательно встретимся и поговорим, Алина. Вечером я заеду”.

Надо порепетировать отчаянные слезы влюбленной дурочки. И никаких провокаций. С Мишей, как с диким зверем, надо быть очень осторожной.

Глава 48. Справедливо

Вот зачем, спрашивается, я в очередной раз решила, что могу пойти своими ножками? И зачем повелась на провокацию Михаила, который, по сути, предложил побыть моей живой тростью, о которую я смогу опереться, когда подведут слабые мышцы.

Я совсем дура?

Могла ограничиться тем, что неуклюже вылезла бы из машины, села в кресло и все.

Пусть Миша катит меня сначала к пандусу, а потом к столику через главный зал ресторана к хирургу, которому зачем-то втемяшилось в голову посмотреть на меня.

Наверное, хочет услышать от меня порцию благодарностей и слез с моей стороны, потому что я не верила, что все получится.

Я отнеслась к этой операции скептично и не хотела, чтобы мне перед смертью вскрывали череп.

— Выйти из машины я могу сама, — заявляю я, когда Миша распахивает дверцу и галантно протягивает руку.

Он едва заметно прищуривается:

— Тебе стоит разумно распределять силы. Ты не согласна?

Какой умный и рассудительный у меня муж, и ведь с ним не поспорить, потому что, да, я могу сейчас все силы истратить.

— Ладно, — соглашаюсь я.

Я выставляю из машины ногу, и вскрывается один маленький секрет моего платья.

А в мягких складках был спрятан очень глубокий разрез подола. До самых трусиков.

Именно: я выставляю напоказ Михаилу всю свою ногу.

Я на него не смотрю, но чувствую его возмущенный взгляд на бедре, но он сам виноват. Сам напросился на то, чтобы я схитрила и надела скромное платье с большим сюрпризом.

Опираясь о его сухую и теплую ладонь, я выныриваю из машины. Переношу вес на выставленную ногу, и Михаил мягким рывком привлекает меня к себе.

— Ты что творишь?! — рявкаю я в его лицом шепотом.

— Это что еще за платье такое? — отвечает тоже возмущенным шепотом.

— Ты его одобрил.

— А ты разрез спрятала.

Какой глупый, но в то же время горячий и живой разговор. Наши лица так близко, что наши выдохи сплетаются в один.

Я бы сказала, что это почти поцелуй, который я и Миша себе запретили, ведь мы понимаем, что он ничего не решит, но кто может нам запретить ходить по краю и дразнить друг друга.

— То есть в следующий раз мне придется твои разрезы тщательно искать? — Миша вскидывает бровь, и в его голосе прорывается низкая вибрирующая хрипотца.

Я чувствую, как сердце в груди Михаила гулко и часто бьется. Я чувствую жар его тела через тонкую ткань рубашки, а от его терпкого парфюма с нотками горькой сухой полыни по спине идет теплая волна дрожи.

Я хочу подыграть Мише в отчаянном флирте, но… но я прикусываю язык до боли и говорю, вглядываясь в темные глаза:

— Остановись. Мы разводимся.

Как бы ни звучало абсурдно, но я опять влюбляюсь в наглого хама. Между нами была влюбленность, которую извратила моя болезнь во что-то тоскливое, темное и липкое, а теперь опять вспыхивают игривые искорки провокаций, улыбки, долгие взгляды и сбитое дыхание.

— Да, разводимся, — соглашается Михаил, но почему-то не злится и не отвечает мне агрессией.

Он продолжает щуриться на меня с тем самым вызовом, с которым он не раз меня ловил в коридорах университета и целовал на виду у всех.

Я краснею от этого яркого воспоминания и дышу чаще.

— Некрасиво заставлять человека ждать, — расплывается в улыбке, довольный моим румянцем.

— Прекрати… Миш, это глупо.

— Я не понимаю о чем ты.

— Все ты понял.

Я отстраняюсь и делаю несколько неуверенных шагов к крыльцу ресторана. Пусть у меня невысокие каблуки, но ощущаются они как двенадцати сантиметровые шпильки. Еще один шаг, и я хватаюсь за локоть Миши, который успевает закрыть, машину и подойти ко мне.

— Я к твоим услугам, — заявляет он, приподняв согнутую в локте руку, и с улыбкой косится на меня.

— Мы все равно разводимся, — повторяю я свою мантру шепотом.

— Я же с тобой не спорю, — вздыхает.

Несколько шагов, и мы останавливаемся у невысокой лестницы. Серьезное препятствие, но я решительно поднимаю ногу, которая вновь вся оголяется, и ставлю ее на первую ступень.

И все.

Понимаю, что я не в силах подняться даже на одну ступеньку. Перевожу испуганный и разочарованный взгляд на Михаила, который в следующее мгновение молча и уверенно подхватывает меня на руки.

Я резко выдыхаю из себя весь воздух.

— Я думаю, что роль бывшего мужа не так уж и плоха, — Михаил поднимает на пару ступеней и смотрит на меня с улыбкой, — ты же всегда меня называла сволочью, а как настоящая сволочь я должен стать бывшей сволочью. И, — он скалится в нехорошей улыбке, — и у нас же дети. Столько поводов для встреч, скандалов и упреков.

— А еще наш развод отличный повод жениться на Алине, — я предпринимаю последнюю попытку укусить Михаила, и у меня получается. — Как ты и хотел.

Его взгляд мрачнеет, и он отвечает:

— Справедливо.