Арина Арская – Предатель. Я желаю тебе счастья с другой (страница 26)
— В твоих карманах не мои трусики должны быть.
Приглаживаю волосы. Мне тяжелее сфокусироваться на дороге, а Надя и не собирается прикрыть рот и помолчать.
— Миша!
— Я тебе сказал нет! Нет значит нет! — я тоже повышаю голос. — Что ты заладила?! Сидишь без трусов? Вот и сиди!
Опять воцаряется шокированное молчание, под которое я медленно трогаюсь с места, ведь, наконец, загорелся зеленый.
— Да что с тобой?
— Со мной все нормально.
— Да неужели?
— Надежда, — мне с трудом дается каждое слово, — ты меня отвлекаешь. Давай помолчим.
— То есть мне придется перед психологом сидеть…
— Да, — перебиваю я возмущенную Надя, — в следующий раз хорошенько подумаешь прежде, чем остаться с незнакомым мужиком в одном помещении. Что-то ты не особо возмущалась, когда он с тебя эти самые трусы снял.
— Он не снимал, — Надя шумно выдыхает, — он хотел их надеть.
— Тем более, — хмыкаю, — и да, даже в своей молодости, как ты сказала, ты себе такого не позволяла, но ты не обольщайся насчет Аркадия. Он за день перетискает кучу баб.
— Я не понимаю…
— И каждую называет принцессой, — цыкаю недовольно. — Извращенец.
— Работа у него такая, — Надя охает. — Что ты пристал к Аркаше? И для массажиста у него те самые руки, которые нужны, если что!
— Вот как?
— Сильные, но не передавливают! Плавный! Чуткий и знает, где давить сильнее, а где можно мягко пройти ладонями! Каждый сантиметр разогрел!
Я сам не замечаю, как резко сворачиваю в сторону парковочного кармана под яростные сигналы клаксоной. Резко паркуюсь, и разворачиваюсь к Наде с громким рявком:
— Рот немедленно свой закрой!
— Что ты завелся, придурочный?! — испуганно взвизгивает. — У тебя крыша совсем съехала?
— Мне не нужны подробности ваших игрищ с этой гориллой! Оставь их при себе! И я не могу понять, Надя, ты на реабилитацию катаешься или для утех?!
Надя открывает рот, и я гаркаю:
— Не смей! Я услышал на сегодня о твое Аркадии и его руках достаточно. Вот чего ы так резко затеяла разговор о разводе, да?
— Ты вообще нормальный?! — в гневе кричит Надя. — У тебя, что, на почве стресса шизофрения развилась?!
— Ты от темы-то не уходи, — цежу я сквозь зубы и рычу на грани какого-то черного помешательства. — ты сначала планомерно меня выводишь, а потом начинаешь обвинять, что я срываюсь? Я тебя просил помолчать?!
А затем я отстегиваю ремень безопасности и торопливо выныриваю из машины, потому что мне начинает не хватать воздуха. И жарко. Очень жарко, будто я печку включил градусов на пятьдесят.
Стягиваю пиджак, который бросаю на капот машины, а после ослабляю галстук.
Сердце колотится, как после короткого спринта, и в висках пульсирует кровь. И не только в висках.
Я застываю на месте. Я не разъярен и не раздражен. Нет. Тяжела сглатываю.
Я возбужден. Заведен до границы, за которой может реально снести башку ко всем чертям.
— Какого черта… — обескураженно хриплю под нос.
Боковая задняя дверца открывается, и до меня долетает недовольный окрик Нади:
— Миша, блин! Мы и так опаздываем! Задолбал! Поехали!
— А ну, сиди тихо! — я тоже отвечаю на повышенных и яростных тонах. — Не доводи меня до греха, Надя!
Глава 36. Чтобы мама была под контролем
— Мы разводимся, и нам надо этот непростой вопрос обсудить с детьми, — говорю я и оправляю юбку на коленях.
Замечаю, что Михаил внимательно следит за моими руками, которые натягивают юбку на колени, и перевожу на него возмущенный взгляд.
Да, он так и не отдал мне мои трусики. Господи, ну что за козлина-то, а? Его унижения переходят все границы.
Он тоже поднимает взгляд и зло прищуривается.
— Как я могла вообще выйти за тебя замуж, Миша?
— Влюбилась потому что, — цедит сквозь зубы.
— Вот же дура была.
Затем я решительно смотрю на Зинаиду, которой не повезло сегодня быть нашим психологом. Она улыбается и молчит.
— Что мы должны сказать детям, чтобы они нас поняли? — немного раздраженно спрашиваю я. — Чтобы они поняли, что у папы появилась милая лисичка…
— А у мамы, — перебивает меня Михаил, — страшная горилла.
— Да как же ты меня достал, — разворачиваюсь к Михаилу, который зло пялится на абстрактную картину на стене над головой психолога и деловито закидывает ногу на ногу, — Миша… Во-первых, Аркадий — мой массажист…
— Нет, — кривится, а после переводит на меня злой взгляд, — твой массажист — это Зубкина Елена Митрофановна. Ясно? Не Аркаша, а Лена. Ленок. Тетка такая с круглым лицом и короткой химией на голове. Аркашу я не нанимал, — повышает голос, — я нанимал Лену!
Опять смотрит на дурацкую картину и медленно выдыхает:
— В любом случае, — переходит на спокойный тон, — буду искать другие варианты с твоей реабилитацией.
— И опять будете нанимать женщин? — уточняет Зинаида и дружелюбно, почти ласково улыбается Михаилу.
— Да, — поправляет галстук под воротом рубашки, — женщинам больше доверия.
— Почему?
— Потому что, — Михаил смотрит на нее прямо и мрачно.
— Поясните.
— Сегодня был у нее мужчина, — кивает в мою сторону, — и что?
— Что?
— Он ее чуть не отымел.
Я аж давлюсь собственными слюнями. Прижимаю пальцы к губам и кошусь на Мишу:
— Да не было такого.
— Она сейчас слабая и очень уязвимая, — Михаил игнорирует меня, — и… — он делает паузу и вздыхает, — после комы моя жена не то, чтобы туго соображает…
— Вот это да, — охаю я.
— Все же у нее была операция на мозге, — продолжает Миша, — она не контролирует свои эмоции, теряется в разговорах, — пожимает плечами.
— Недееспособная? — уточняет Зинаида.
— В каком-то смысле — да, — четко и холодно отвечает Михаил, — и ею могут воспользоваться.