Арина Арская – После развода. Мы не сберегли нашу любовь (страница 8)

— Он провоцирует вас, Минерва Алексеевна, — говорит она тихо, но очень четко. — Совершенно очевидно. Поэтому я здесь. Чтобы сдерживать. Направлять. Чтобы эмоции не разрушили то немногое, что еще можно спасти рациональным диалогом.

Игнат шмыгает носом и скрывается в гостиной. Екатерина Ивановна, все так же бесшумно, на своих чулках, следует за ним, оставляя меня одну в прихожей.

— Вы все еще родные люди, — заявляет Екатерина Ивановна, — и Демид это понимает, но понимаете ли вы?

11

— Мы все заинтересованы в том, чтобы развод прошел с минимальными потерями для каждого из участников, — отстраненно заявляет Екатерина Ивановна.

Она сидит в том кресле, которое стоит ближе к дверям гостиной.

— И учитывая вашу беременность, — она смотрит на меня, — ситуация усложняется.

Я сижу в кресле напротив Екатерины Ивановны.

Демид с детьми на диване — он между Сеней и Игнатом. Чувствую себя какой-то отвергнутой отщепенкой.

У меня пальцы дрожат.

— Мина, — Демид переводит на меня взгляд. В нем только напряжение и ожидание моей истерики, — я понимаю, что я тебя сейчас раздражаю и нервирую.

Сеня фыркает:

— Да ее все раздражают…

Демид медленно выдыхает, справляясь со вспышкой гнева, а Екатерина Ивановна строго обращается к Сене:

— Есения, ты сейчас обижаешь маму.

Сеня закатывает глаза. Скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана, а я почти не дышу.

— Ты должна выносить здорового малыша, — продолжает Демид. — Поэтому…

— Поэтому, — подхватывает Екатерина Ивановна, — со стороны мужа будут обеспечены ведение родов, врачи, анализы и сопутствующие расходы, но все рекомендации врачей, результаты обследований и итоги каждого приема с врачами будут дублироваться Демиду для контроля.

— Мы не будем с тобой лично пересекаться, — Демид не отводит от меня взгляда, — я решил, что так будет правильно…

— Или это решила моя сестра? — хмыкаю я.

Во мне поднимается волна раздражения и гнева.

— Это решение логичное, Мина, — Демид недобро щурится, — целесообразное, учитывая, что сейчас между нами происходит. Я заинтересован в том, чтобы ребенок был рожден, и я не хочу быть причиной выкидыша при очередной ссоре, когда я приду проведать тебя, а ты сорвешься в истерику и скандал.

Я сижу, сжимая подлокотники, пока Демид произносит эти слова. Логичное. Целесообразное. Каждое слово — как удар тупым ножом в сердце. Он прав, конечно. Ссоры сейчас опасны. Встречи будут вызывать во мне боль и тоску, но эта холодная, расчётливая правильность вымораживает душу.

— Мина, ты же со мной сейчас согласна, — Демид продолжает прожигать во мне взглядом дыру. — Наша задача сейчас — обеспечить тебе максимально спокойное вынашивание. Я не буду трепать тебе нервы лишними встречами. Мы даже наш развод оформим без личного присутствия…

— Вот как? — усмехаюсь я. — Все-то у тебя продумано.

— У вас есть возражения? — спрашивает Екатерина Ивановна.

— Может, мама не хочет с тобой разводиться? — хмыкает Игнат, но под его подростковой агрессией я опять слышу надежду, что развода не будет.

Что мы передумаем.

Что сейчас я что-нибудь придумаю, как сохранить нашу семью.

— Я могу не дать тебе развод, Демид, — отвечаю я, прищурившись на мужа.

— Можешь, — он соглашается, — но что это изменит?

Ничего не изменит, но Альбина понервничает. Она же ждала быстрого развода, а тут беременность и мое полное законное право притормозит бракоразводный процесс.

— У вас будет конструктив, Минерва? — Екатерина Ивановна напоминает о себе. — Что вам сейчас важнее? Свое с ребенком здоровье или дрязги с мужем и сестрой?

— Я для тебя сейчас лишь инкубатор, за которым нужен контроль?

Демид сжимает переносицу и медленно ее массирует со словами:

— Это не контроль, Мина. Это — забота. Та забота, которая сейчас тебе нужна без лишних встрясок… Господи, Мина, — он вновь смотрит на меня, — попытайся меня хотя бы немного понять.

Я резко встаю и решительно шагаю прочь. Меня накрывает волна паники, и я могу сорваться на некрасивый крик, который подтвердит слова Демида, что я истеричка.

— И это я еще капризный подросток, — фыркает Сеня мне вслед.

Я останавливаюсь у дверей гостиной и упираюсь рукой о косяк. Смотрю перед собой и тяжело дышу.

— Девять месяцев тебя не будет в моей жизни, — я оглядываюсь на Демида, — а что потом?

— Нам бы хотя бы эти девять месяцев пережить, — он смотрит на меня исподлобья, — ты свыкнешься с мыслью о нашем ребенке, раны заживут, и мы, я надеюсь, сможем прийти к консенсусу, но ты должна родить этого ребенка, а я… сейчас для него угроза. И я это понимаю.

— Услышьте своего мужа, — говорит Екатерина Ивановна, — постарайтесь подумать о беременности без привязки к эмоциям.

— Хорошо, — с вызовом прищуриваюсь на Демида, — я согласна на твои условия, но развод не готова тебе дать.

Его глаза темнеют. Челюсть напрягается.

— Что ты скажешь на это? — улыбаюсь через силу. — Что скажет на это Альбина?

12

Я зря ждала того, что Демид возмутится.

Наверное, я для него сейчас очень предсказуемая в жалкой попытке напугать тем, что не дам развод.

Он одергивает полы пиджака и откидывается назад на спинку дивана, не спуская с меня взгляда.

— Ты меня расстраиваешь тем, что сейчас думаешь прежде всего о том, чтобы напакостить Альбине, — он тяжело вздыхает, — но ты действительно в праве затянуть процесс с разводом. Ну, я повторюсь, если в прошлый раз ты меня не услышала, Мина, — он пожимает плечами, — это ничего не изменит. Однако это твое полное право. Я его оспаривать не буду.

— Альбину это невероятно расстроит, — тихо проговариваю я, но меня начинает потряхивать в бессилии.

Действительно, чего я добьюсь тем, что затяну наш развод?

Что это жалкое отчаяние перед мужчиной, которому я не нужна? Надо мной сейчас можно только посмеяться.

Это и сделает Альбина.

Она посмеется. Я цепляюсь за Демида, но… итог предрешен. Мы разведемся.

— Я обговорил с Альбиной вариант того, что ты затянешь процесс, — Демид отстраненно улыбается. — И опять ты об Альбине, а о наших детях у тебя ни вопроса, — хмыкает. — Очень показательно, конечно…

— Демид, — Екатерина Ивановна коротко кашляет. — Тут я вас останавливаю.

— Согласен, опять накрыло, — он проводит ладонью по волосам. Закрывает глаза на несколько секунд и вновь смотрит на меня. — Мне сейчас сложно, Мина. Я хочу поступить сейчас настолько правильно, насколько это возможно…

— Правильно?! — я все же срываюсь на крик. — Ты хочешь услышать, что я думаю о наших детях?! Они — предатели! Такие как и ты! Вот пусть и живут с тобой! пусть тоже тут не появляются!

— Минерва, я вас прошу…

— А ты заткнись! — рявкаю я на Екатерину Ивановну.

Я резко замолкаю, когда вижу, что Сеня хмыкает и закатывает глаза. Она встает и шагает прочь, мимо меня:

— Ну, мне лично все ясно. Я подожду тебя, пап, в машине.

— Сеня, — я пытаюсь схватить ее за руку, но она агрессивно от меня отмахивается.

— Отвали! — отступает, в ярости оскалившись на меня. — Я тебе не нужна. Я услышала достаточно!