Арина Арская – Бывший муж. Ты забыл, как любил меня (страница 8)

— Я считаю, что я должен быть, — он хмурится, — я бы пацанов смог проконтролировать, сдержать… мы же не знаем, как они отреагируют на Андрея и на новость о твоей беременности…

— Это забавно, что такую новость скажу первой я, а не… — хмыкаю, — не твоя Мария…

И опять я попыталась уколоть Славу, уязвить его мужское эго, но он улыбается:

— Всему свое время, — пожимает плечами. — Маша, конечно, хочет малыша, но… у нее вот удаляли полипы.

— Я не знала…

— Да, несколько штук на прошлом узи увидели, — кивает и немного бледнеет.

Понимаю, что он испугался тогда за Машу.

— Полипы это не страшно, — сглатываю.

— Да, мне тоже так сказали.

— Ясно.

Неловкая тишина между нами натягивается. Я вновь смотрю в окно.

Я не была на знакомстве мальчиков с Марией, и это была моя первая главная ошибка, которая нас с сыновьями отдалила друг от друга, а ведь Слава говорил об этом…

Усмехаюсь.

А теперь я должна согласится, что он обязан присутствовать на знакомстве Кости и Гриши с Андреем. Его уверенная сила и спокойствие заземлит мальчиков и не будет новых истерик, но…

Все равно мальчики отдалятся от меня еще больше. Новый мужчина, новый ребенок…

— Они уйдут жить к тебе, — констатирую факт и опять смотрю на Славу. — Окончательно, Слав.

— Мы можем урегулировать этот вопрос…

— Ты же все прекрасно понимаешь, — не могу выдержать его взгляд и опускаю глаза. Касаюсь уголка салфетки. — Мальчики никогда не принимают новых мужей мам… Женщину отца они могут принять, а с мамой… Все иначе.

— С ними будет проведена ни одна воспитательная беседа.

Резко поднимаю взгляд в надежде застать врасплох бывшего мужа, но в его глазах все то же родное беспокойство и желание приободрить меня.

— Хорошо, Слав, — киваю я и натягиваю улыбку, — тогда ничего не планируй на вечер этой пятницы.

Касаюсь экрана телефона.

18:15.

— Мне пора, — встаю, — мы сегодня с Андреем в оперу.

— Не знал, что ты любишь оперу, — улыбается и лезет в карман пиджака за портмоне.

А я ее не люблю. Я и в театр пошла четыре месяца назад не по любви, по желанию заткнуть тоску в груди, ведь все говорят, что нельзя засиживаться дома в одиночестве.

— Я тоже многого о себе не знала, — подхватываю сумочку за тонкие кожаные ручки. — Раньше свиданки были на набережке с холодными пирожками и чаем в термосе, а теперь… — смеюсь, — по операм расхаживаю.

12

9 лет и около 6 месяцев назад

— Мальчики… — шепчет Мария. — Привет.

Гриша и Костя проносятся мимо Маши, исчезаю в комнате и хлопают громко дверью. Чую, нам обеспечены несколько недель психов и молчания.

Я снимаю туфли и медленно опускаюсь на пуф.

Пахнет в квартире сдобными булочками и чем-то мясным. Как же хорошо дома.

— Они ужинать будут? — спрашивает Маша.

— Оставим на плите, а они ночью выползут, как обычно, — улыбаюсь. — Как два маленьких злых таракана.

Маша смеется, подходит ко мне и опускается на мое правое колено. Обеспокоенно спрашивает:

— А как знакомство прошло.

— Прилично, — киваю, — столы никто не переворачивал.

Парни весь вечер молчали.

Ни слова не сказали Андрею. И даже на новость о беременности Карины промолчали. Лишь крепче сжали зубы. Она пыталась их разговорить, но ничего не вышло, а потом они буркнули, что поедут ко мне.

И Андрей, мне показалось, выдохнул с облегчением.

— И как тебе Андрей? — спрашивает Маша.

Прячу лицо в ее груди. Делаю глубокий вдох. Пахнет ее кожа ванилью и немного сиреневым мылом.

— Ну… — поднимаю взгляд, — тихий, воспитанный и образованный. — Но… вряд ли будет авторитетом для мальчиков. Надеюсь, что ошибаюсь.

— Главное, чтобы ты был авторитетом…

— Отчим тоже должен уметь себя поставить, Маш, — слабо улыбаюсь. — Это не сможет, даже если захочет. Но… он даже не захочет этого.

— Мужчины вообще с чужими детьми тяжело сходятся…

— Да никто не ждет, чтобы он начал играть папочку, Маш, но если у пацанов не будет уважения к мужику, то… они ему морду просто однажды набьют, — усмехаюсь. — Послать будут в открытую.

— Но это не твоя проблема, — Маша хмурится. — Уважение к Андрею — не твоя зона ответственности. Ты же это понимаешь?

— Думаешь, в такой ситуации будет уважение к матери? — горько хмыкаю я. — Пока Карина была одна, я мог пацанов встряхнуть и напомнить, что она мама, а теперь… я не знаю, как тебе объяснить, — хмурюсь, — теперь уважение к ней зависит от Андрея. Это мальчики, Маша. Мои серьезные разговоры о том, что к маме надо быть терпимее…

— Поняла, — кивает, — я поняла тебя.

Она хмурится и смотрит в сторону. Боится, что парни однажды могут уйти к нам с концами жить?

— Мы как-нибудь справимся, — Маша вновь смотрит на меня с улыбкой. — Но Сама Карина как?

— Ей будет хорошо рядом с Андреем, — говорю я. — Он будет о ней заботиться, любить…

Я все же боялся, что когда увижу Карину рядом с другим мужчиной, то во мне взыграет что-то мужское. Что-то из прошлого и я, как придурочные бывшие, начну страдать, но ничего не вспыхнуло.

Я пожал руку Андрею без тени злости или ревности. Лишь отметил про себя, что рукопожатие у него сухое и без попытки утвердить свое доминирование и власть.

Но я оцениваю так каждого, кто жмет мне руку, и у Андрея обычное рукопожатие, как у многих мужчин, которые живут и работают, но не пытаются прыгнуть выше головы.

Он не слабак, не рохля, но и не тот мужик, который сможет вызвать в бунтующих подростках уважение.

И встреча с Андрее убедила меня в том, что я поступил правильно, когда решил развестись.

К Карине ничего не осталось, кроме родной любви, как к очень близкому человеку. Я бы не смог так долго протянуть.

В итоге я бы ее возненавидел.

— А я… — Маша пробегает пальчиками по моей щеке, — была у гинеколога…

— Так, — заинтересованно прищуриваюсь, — продолжай…

— Она сказала, что у меня там все чистенько, — выдыхает в губы, — что после этих месячных мы можем активно работать над малышом… — замирает и виновато спрашивает, — или не время, Слава?

— Ты из-за пацанов беспокоишься?