Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 79)
— А почему бы не позащищать? — мама скидывает бровь, и янтарные серьги качаются. — Вот Вадимку защищать совсем не хотелось.
Папа хмурится. Косится на Руслана. Затем вновь смотрит на маму и недовольно кивает:
— И то правда.
Он переводит цепкий и изучающий взгляд на Руслана. Тот в ответ с вызовом щурится и медленно покачивает носком. Я замечаю, что Руслан дышит глубже обычного. Он явно нервничает.
— Вот, — говорит папа, — мне нужно на даче забор поменять.
— Могу людей нанять… — начинает Руслан.
Но папа решительно вскидывает ладонь вперед и перебивает:
— Нет, дорогой, так любой дурак может, — Он прищуривается. — Ты руками-то умеешь работать?
Руслан поджимает губы. Молчит. Его тело напрягается, будто он готовится к прыжку.
— Не привык я работать руками, — наконец угрюмо говорит он. — Но... — Руслан делает многозначительную и зловещую паузу, — может, пора это менять.
— Может быть, — папа опускает ладонь на колено.
— Ну, тогда я с собой возьму и моих сыновей. — Руслан прищёлкивает языком . — Только вот младшенький мой будет очень много возмущаться.
— Так и я буду много возмущаться! — папа пожимает плечами. — А ты как хотел? На даче только так.
— Тогда будет тебе забор, — Руслан хмыкает и расслабляет плечи.
Папа одобрительно кивает, смотрит на маму и подытоживает:
— Все, что мне нужно, я узнал.
Я подаюсь к Руслану.
— Представляю, что вы за забор со Славиком построите, — шепчу я в его невозмутимый профиль. — Вы же даже без понятия, как молоток держать.
— А я думаю, что у нас получится замечательный забор, — заявляет Руслан и с легким ехидством косится на меня. — Славик потом на нем с удовольствием напишет ругательное слово... — он замолкает, а затем добавляет почти шепотом, — и нарисует большое волосатое мужское достоинство. Он же у меня художник растет!
Я округляю глаза и шепчу, чувствуя, как кровь приливает к щекам:
— Так, вот это кто возле лифта все письками изрисовал?! У нас в чате соседи ругаются! Папа! — я резко разворачиваюсь к отцу и строго заявляю: — Нельзя им доверять строительство забора! Нам потом будет перед соседями стыдно!
— Да я тоже с удовольствием на заборе порисую, — папа пожимает плечами и улыбается, обнажая крепкий новый зубной протез. А соседи… Главное, чтобы на их заборе письки не появились.
Я перевожу взгляд на маму в поисках поддержки.
Она продолжает с женским восторгом разглядывать Руслана. Заметив мой недовольный взгляд, она неловко улыбается и шепчет, прикрыв ладонью одну сторону лица:
— Ну красавчик же! Глаз не отвести!
Она улыбается такая счастливая, будто всегда мечтала о красивом зяте. Будто все эти годы страдала, что Вадим был невзрачным мужчиной.
Я обиженно скрещиваю руки на груди. Тяжело вздыхаю. Разворачиваюсь вполоборота к Руслану. Хмурюсь на него.
— Ты понимаешь, что нас уже поженили? — шепчу я. — Во-первых, нас поженили уже на нашей работе. Во-вторых, нас уже поженили даже мои родители.
— Ну, — задумчиво тянет Руслан, глядя перед собой на ковер с геометрическим узором, который мама купила лет десять назад, — а мне пришлось нас поженить сегодня ночью. — Он поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает тёмный огонёк. — Ты же мне выбора не оставила.
Сегодня ночью.
Я вспоминаю наш разговор по телефону и его тяжелое, сдавленное и почти болезненное дыхание.
А потом — тот низкий, расслабленный стон…
Я краснею и возмущённо отворачиваюсь от руслана. Пытаюсь выровнять дыхание.
Руслан лезет в карман пиджака. Достает сложенный вчетверо листок. Протягивает мне.
Я с подозрением смотрю на него. Затем на бумагу в его пальцах и осторожно вытягиваю листок. Разворачиваю.
Я пробегаю глазами по строчкам.
Это выписка из банка о переводе трех миллионов рублей на счет кошачьего приюта Лютик. Да, знаю этот приют. Там нашли защиту сотни кошек и котят.
— Это вторая часть моего делового предложения, — хмыкает Руслан и поправляет нервно ворот рубашки.
— Вторая? — я поднимаю на него глаза.
— Первая часть — были носки, — перечисляет Руслан. — Вторая часть — кошачий приют. — Он делает паузу. — А третья часть... — Руслан решительно встает на ноги. Диван скрипит, пружины распрямляются. Он оглядывается на меня сверху вниз, и в его глазах горит одновременно пугающая и нежная угроза.
— Третья часть еще не готова, но ты ее получишь завтра, после знакомства с моими родителями, — он деловито шагает к выходу из гостиной. У двери останавливается, оборачивается через плечо. — Если ты, конечно, им понравишься.
— А если не понравлюсь? — шепчу я.
Он скалится в хищной и обезоруживающей улыбке]6
— Это исключено. — Он хмыкает. — Ты же упрямая. Ты их заставишь в себя влюбиться. Я в тебе не сомневаюсь.
Мама прижимает ладони к груди. Янтарные серьги вздрагивают.
— Ты уж постарайся, — взволнованно шепчет она. — Я уже готова к вашей свадьбе, ничего не знаю. И уже сегодня всем соседкам похвастаюсь.
Он выходит
— Мам, — я встаю, не осознавая своих движений, — ты у нас тоже хвастунишка?
— Ещё какая, — соглашается мама и пожимает плечами. — И мне не стыдно.
Я выхожу за Русланом в прихожую. Сама не понимаю как, но уже стою вплотную к нему и спрашиваю:
— Тебя, может, накормить?
Глава 73. Хочу только твой суп
Глава 73. Хочу только твой суп
— Ты голодный? — шепотом уточняю я, заглядывая в напряженное лицо Руслана.
И вдруг ловлю себя на мысли, что я не хочу, чтобы он так скоро уходил. Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Не хочу, чтобы он исчезал за дверью и оставлял меня здесь, в тихой родительской квартире, наедине с моими мыслями и смущением.
Но признаться в этом обычными словами я не могу. Поэтому я иду на хитрость, чтобы его задержать.
Я предлагаю Руслану поужинать. И, кажется, это срабатывает.
Зрачки его расширяются. Он медленно наклоняется ко мне, и я чувствую тепло его тела, слышу его прерывистое дыхание.
— А чем ты меня накормишь? — тихо спрашивает он.
От его хриплого голоса у меня по позвоночнику пробегают мурашки. Сердце начинает стучать чаще, громче, будто пытается вырваться из грудной клетки.
Я сглатываю.
— Гороховый суп с копченой говядиной и грудинкой, — перечисляю я. — Домашний хлеб. Пирожки с яйцом и луком. И компот. Куда же без компота?
Руслан тоже сглатывает. Он наклоняется ниже, почти касаясь моего лба своим, и прищуривается:
— И это всё ты сама приготовила?
Я закусываю губу. Медленно качаю головой.