Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 78)

— Я буду только рад поболтать с твоими родителями.

Оборачивается через плечо. В его глазах мелькает что-то опасное, дразнящее.

— Ты думала, что я испугаюсь?

Я честно и молча киваю.

— Напрасные надежды, Нина.

Он произносит моё имя медленно, смакует его и я задерживаю дыхание.

Прячу дрожащие руки за спину.

С родителями Ромашкиной он бы не стал знакомиться, а вот с родителями Нины… да. Нина — это серьёзно.

Краснею густо, до корней волос, до кончиков ушей. Чувствую, как жар заливает шею, грудь, даже живот.

И вдруг понимаю: это не шутка.

В дом моих родителей зашёл мужчина. Самый настоящий, живой и красивый. С тяжёлым взглядом и неуклюжей нежностью в пальцах.

И этот большой, красивый мужчина не испугался моих родителей.

И, кажется...

Кажется, у нас с ним не только шутки и носки.

Я делаю шаг назад. Пытаюсь незаметно отступить в коридор, ведь я не готова, ведь это слишком серьёзно, слишком по-настоящему.

Но Руслан замечает мою жалкую попытку побега.

Его рука взлетает. Его тяжелая горячая ладонь ложится на моё плечо, и не даёт уйти.

— Ну, невеста, — нетерпеливо говорит папа. — Представь нам своего жениха, Нина.

Я сглатываю.

Смотрю на папу. На маму. На Руслана.

— Это... — голос срывается, и я прочищаю горло. — Тот самый Дядя Босс.

— Да, — Руслан хмыкает. — Тот самый.

Глава 72. Ты меня подставила

Глава 72. Ты меня подставила

— Ты, конечно, меня подставила, — шепчет левым уголком губ Руслан, и затем напряженно улыбается моим родителям. — Такого я от тебя не ожидал.

Мы чинно и благородно сидим с ним на старом диване, который помнит еще мое детство моей Лены и её неистовые прыжки. Пружины слегка просели под нашим весом.

Он такой огромный здесь, в гостиной моих родителей. Воротник рубашки у самой шеи взмок.

Волнуется?

Но главное, что не сбежал, и я этому рада, а то… я бы, наверное, окончательно разочаровалась бы в мужчинах. И потом горько бы поплакала в подушку, ведь я… кажется, влюбилась и совсем не против побыть женой для Руслана.

Мама с папой сидят напротив нас в креслах.

— Вот такая я женщина-загадка, — шепчу я Руслану в ответ. — Никогда не знаешь, чего от меня ожидать.

Руслан продолжает улыбаться и глаз от моих родителей не отводит.

Моя мама приоделась для Руслана в бордовое бархатное платье, а папу заставила облачиться в брюки и голубую рубашку с коротким рукавом.

— Ты со своими родителями влезла вне очереди, — шепчет Руслан, и его челюсть напрягается так. — Нина, — Руслан не моргает, — это сначала я должен был тебя сконфузить моим отцом и матерью.

— Ну, извините, — я тоже улыбаюсь маме и папе. — Оно само так получилось, и я не планировала. А ты… ты мог взять и уйти.

— Не мог, — шепчет Руслан. — Поздно уже бежать.

— Тогда нас точно поженят.

Мама сидит в кресле, выпрямив спину. Бархатное платье мягко переливается в свете торшера, который папа когда-то привез из командировки. Янтарные серьги тяжело покачиваются,, когда она наклоняет голову, рассматривая Руслана. Тонкие губы тронуты розовой помадой.

Папа рядом сидит, положив руки на колени, и смотрит на Руслана с таким выражением, будто оценивает коня перед покупкой для тяжелой работы.

— Ну, ты, правда, красавчик! — резюмирует мама, пристально глядя в лицо обалдевшего Руслана.

Я чувствую, как его плечо напрягается под моей рукой. Он явно не ожидал такого прямого комплимента от пожилой женщины.

— Вот Вадимка невзрачный, такой, что в молодости был блеклый, что сейчас не на что смотреть, — мама одобрительно улыбается. — А ты, — она выдерживает паузу, — серьезный такой мужичок.

— Может, и красивый, — говорит папа, прищурившись на Руслана. — Но три раза уже был женат. — Он прищуривается сильнее — Мужичок-то потасканный.

А вот это и есть те самые жестокие шутки, из-за которых люди часто обижаются на папу.

Руслан переводит взгляд на моего отца, приподнимает бровь и уточняет спокойно, почти лениво:

— Потасканный?

Папа кивает и поясняет с видом профессора, читающего лекцию:

— Три жены. — Он делает паузу. — И в перерывах между браками тоже поди монахом не ходил?

— Что ты слишком грубо начинаешь, — шепчет на ухо моему отцу моя мама, наклоняясь к нему из своего кресла. Бархат платья тихо шуршит. — Ты помягче, помягче, постепенно…

— Помягче? — переспрашивает папа и смотрит на маму.

Мама медленно кивает. Мой отец вновь прищуривается на Руслана, задумывается на несколько секунд и с милой улыбкой выдает:

— Мужчина с сомнительным опытом и скандальным прошлым.

Он переводит взгляд на маму:

— Так лучше?

Мама слабо улыбается и тихо отвечает:

— Все равно обидно.

— Ну, на правду не обижаются, — философски замечает Руслан и вздыхает.

Он откидывается на спинку дивана, расстегивает пиджак и закидывает ногу на ногу.

— Да, я не юный мальчик без прошлого и опыта, — Руслан улыбается отцу спокойной и уверенной улыбкой. — Но… зато со мной не скучно.

— А еще ты — хвастун, — папа с осуждением качает головой.

— Не без греха, — соглашается Руслан и медленно кивает.

— Хвастун-потаскун, — хмыкает папа.

— И правда обидно, — Руслан вздыхает.

— А вот ты сам не хвастун, да? — мама вновь обращается к отцу и сердито щурится. — Кто сегодня соседу хвастался, что в этом году картошки посадил больше, чем в прошлом, хотя, на самом деле, мы посадили даже меньше! — мама выдает это с такой интонацией, будто раскрывает государственную тайну.

— Да ты мне все портишь! — папа возмущенно разворачивается к маме. — Он тебе так понравился, что ты уже начала его защищать, что ли?