Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 81)

— Бессовестные вы женщины. Бессовестные.

— Ой не начинай, Вань, — цыкает мама. — Целыми днями бурчиш.

— И назло вам я с Русланом точно будем письки на новом заборе рисовать, — папа хмыкает и исчезает на кухне. — Пойду ещё супчика поем.

— Мам, — тихо спрашиваю я, глядя, как мама поправляет ворот моего платья, — я совсем дура, что опять хочу замуж?

— Ну, я бы за такого тоже захотела замуж, — шепчет она и хитро замирает, ожидая гнева папы.

— Я всё слышу! — рявкает папа из кухни. — Я поэтому и не помру, Аля, а то ты сразу навостришь лыжи опять выходить замуж!

Мама с улыбкой подмигивает мне. Неторопливо, с достоинством, следует за папой на кухню.

— А ты бы прям страдал, если бы я померла?

— А вот представь! Страдал бы! — возмущается папа. — Это вы, бабы, не умеете любить!

На кухне становится тихо.

Я слышу только шорох, вздох, а потом тихое и милое причмокивание.

Мама опять целует папу.

Выжидаю несколько секунд, чтобы не смущать родителей.

— Ладно, прощаю, — фыркает папа из кухни, а затем повышает голос: — Нина, иди, я тебе компотика налью!

И я опять, на несколько секунд, становлюсь маленькой девочкой, которую зовут выпить сладкого компота.

— Нина, иди отца спасай немедленно! — кричит папа. — Твоя мать совсем озверела! То на голодном пайке держит, то как тигрица накидывается.

Мама звонко, по-девчачьи смеётся

— Да тебе не угодишь!

— А им и не надо угождать, — с женской самоуверенность говорю я. — Они этого не любят.

Глава 74. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Глава 74. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Останавливаюсь на дорожке, выложенной серой брусчаткой. По обе стороны от меня цветут белые и красные розы. Тяжелые бутоны клонятся к земле, пахнут так сладко и густо, что кружится голова. Некоторые лепестки уже начали опадать.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на двухэтажный коттедж из красного кирпича. Окна занавешены белым тюлем, а на подоконниках стоят фикусы, герань, фиалки, кактусы. Чинно, уютнои, по-домашнему. Солнце отражается в стеклах, слепит глаза.

— Испугалась?

Руслан останавливается на крыльце дома и оглядывается. Смотрит на меня сверху вниз. Высокий, широкоплечий, в тёмно-сером пиджаке и белой рубашке без галстука. Воротник расстегнут, я вижу полоску смуглой кожи с седыми волосками.

Ветер треплет его чёрные с серебром волосы, и он щурится от солнца.

Какой красивый. Аж дух захватывает.

— А чего мне пугаться? — с вызовом уточняю я.

Внутри я, конечно же, встревожена и взволнована. Шутка ли, мой босс серьезно решил взять меня замуж!

Вот, носки подарил, потом бездомных котиков пожалел, а теперь привел к родителям.

Конечно, любая женщина обалдеет от такого развития событий. И я, если честно, до сих пор не верю, что сейчас стою перед домом родителей Руслана. Вот совсем недавно плакала из-за развода, а сейчас дышать боюсь.

Краем глаза замечаю, как на крыльце, за спиной Руслана, выходят две фигуры — его отец и мать. Пока не различаю лиц, только силуэты в проеме двери.

Отец — высокий, сутулый, в строгом коричневом костюме. Мать — в голубом платье до колен, с короткой стрижкой и массивными серьгами-шарами в ушах.

— Вот зачем ты мне врёшь? — Руслан разворачивается ко мне всем телом и спускается с крыльца.

Он делает несколько тяжёлых шагов ко мнеОстанавливается в шаге. Расплывается в хищной улыбке — уголки губ поднимаются, в глазах вспыхивает тёмный огонёк.

— Смелая, суровая женщина, — его улыбка становится шире, обнажая ровные белые зубы. — А испугалась, как девчонка.

Я хочу ответить колкостью. Хочу сказать что-то едкое, острое и шутливое, чтобы скрыть свой наивный испуг.

Делаю глубокий вдох. Розы, пыльца, нагретый асфальт. Вскидываю руку в протестующем жесте — ладонь вперёд, пальцы растопырены.

— Так, подожди, мой дорогой.

Собираюсь с мыслями. Поднимаю взгляд в его светло-серые глаза.

— Тебе не кажется, что вся эта ситуация очень странная?

Руслан лишь приподнимает брови.

— Шутки шутками…

Я подхожу к нему вплотную. Заглядываю в лицо снизу вверх. Слышу его дыхание. Оно ровное, но какое-то слишком контролируемое.

— Но мы ведь такими темпами действительно с тобой поженимся.

Он спокойно кивает, будто речь идёт о его планах провести завтра очередное совещание.

— Ну, да. В этом и смысл.

Разворачивается. Делает решительный шаг в сторону крыльца.

Я сердито хватаю его за предплечье. Дёргаю на себя. Силён, зараза, но он останавливается. Позволяет мне развернуть его к себе.

— То есть всё это — не шутка? — уточняю я и хмурюсь.

— Нет, — пожимает плечами.

Движение широкое, расслабленное, но я вижу, как напряжены мышцы его шеи, как ходит кадык.

— То есть реально не шутка? — переспрашиваю я и вскидываю бровь.

Руслан наклоняется ко мне.

— Нина, что за вопросы?

Он делает паузуи напряжённо сглатывает.

— Ты после носков чётко мне сказала, что я должен взять тебя замуж.

Он замолкает. Коротко кашляет, прочищая горло.

— И я тебя беру замуж.

Он смотрит на меня.

Я молчу.

— Знаешь, мне как-то носков маловато, — цедит сквозь зубы.

Он прищуривается с угрозой и в уголках губ появляется жестокая напряжённая складка.

Отворачивается и опять хочет сделать шаг в сторону крыльца, но я не позволяю.

Хватаю его за предплечье уже двумя руками. Дёргаю к себе. Рявкаю так громко, что, кажется, птицы из кустов вылетают.