Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 75)
— Я ж теперь не усну, — шепчет Ира, качая головой. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. — И буду всё думать и думать, что значат эти носки, какой в них скрытый сакральный смысл для тебя...
Она прищуривается.
— И для Руслана Александровича.
Ирина поворачивается к Павлу. Тот сидит и делает вид, что очень занят настройкой нового рекламного кабинета. Пальцы его замирают над клавиатурой.
— Павел, — Ира сладко тянет, — вот вы как мужчина скажите, что могли бы означать носки для Руслана Александровича?
Павлик кашляет. Глухо, надрывно, прикрывая рот кулаком. Щёлкает мышкой. Вздыхает.
— Я как мужчина, скажу, — он делает паузу, и в его голосе проскальзывает обречённое спокойствие, — что это не наше дело.
Он возвращается к монитору, но я вижу, как напряжены его плечи, как он украдкой косится на дверь, будто ожидая, что сейчас ворвётся Руслан и с охапкой носков.
Ирина пристально смотрит на меня несколько минут. Я не выдерживаю и цежу сквозь зубы:
— Ну, в конце концов, он же не трусы кинул мне на клавиатуру.
Фыркаю. Сама понимаю, как глупо это звучит. Ира вздыхает. Мечтательно закатывает глаза.
— Ну, если бы это были трусы, — она делает паузу, прикусывая губу, — то я бы хотя бы всё поняла. А вот с носками, — она задумчиво тянет, — совсем ничего не понятно.
Отворачивается к монитору. Торопливо пробегает пальчиками по клавиатуре.
— И ни одной догадки.
Варвара молчит. Только буравит меня взглядом. Я чувствую его на своей щеке, на шее. Он тяжёлый, пронизывающий, почти осязаемый.
Я хватаю со стола смартфон. Экран загорается, отражая моё раскрасневшееся лицо. Торопливо печатаю гневное сообщение для Руслана:
«Что за детские выходки?»
Отправляю. Крепко сжимаю телефон в руках. Жду.
Через минуту прилетает ответ.
«Ты знала, что носки в 6 часов утра купить намного тяжелее, чем цветы?»
Следом — грустный смайлик.
«Круглосуточных цветочных магазинов — сотни. А вот с носками совсем беда».
Я пишу ему в ответ:
«Да ты что?»
А он присылает мне наглое сообщение:
«И знаешь, я думаю, что я заслужил увидеть фотографию этих носков на твоих ножках. Это было бы справедливо.».
Я в диком смущении приоткрываю рот. Воздух застревает в горле. Испуганно прижимаю смартфон к своей груди, прямо к бьющемуся сердцу. Смотрю перед собой. Медленно моргаю.
Выдыхаю. А затем зло печатаю большими буквами:
«ИЗВРАЩЕНЕЦ».
«А кто в этом виноват — отвечает мне Руслан. — Ты и виновата».
Я с громким стуком откладываю телефон на стол. Напряжённо стучу пальцами по столу. Раз, два, три, четыре, пять.
А затем решительно лезу в сумку. Молния на этот раз поддаётся легко. Достаю носки. Белые, хлопковые, мягкие и со свободной резинкой. Давить не будут
Скидываю туфли. Пол под ногами прохладный, гладкий ламинат. Снимаю свои носки — черные под цвет брюк. Надеваю те носки, которые принёс Руслан.
Ткань нежная. Облегает пальцы, пятку, щиколотку. Очень приятные носочки.
Обуваюсь.
«Носки я надела, но тебе не покажу».
— Тут и правда происходит нечто загадочное, — говорит задумчиво Варвара, подперев лицо рукой.
Она смотрит на меня с подозрением. Взгляд скользит по моему лицу, затем опускается на мои ноги. На белые носки, которые видны под брюками и очень выделяются
Телефон в моей руке вибрирует. Я читаю ответ Руслана:
«Какая ты бессердечная женщина».
Я усмехаюсь. Экран гаснет, но через секунду загорается снова. Новое сообщение. На этот раз от Славика.
Фотография. Полупустой актовый зал. Пластиковые сиденья, сцена с микрофоном, синие шторы на окнах. В проходе между рядами — Оксана. Она серьезно и сосредоточенно общается с какой-то девушкой.
«Нина Ивановна, вот почему старшие сёстры всегда такие скучные?» — спрашивает он меня в своём сообщении.
Следом летит новая фотография. На этот раз запечатлён Руслан. Он стоит у стены, напряжённо держит в руках смартфон. Что-то печатает большими пальцами и смущённо улыбается.
Такой милый. Увлечённый. Взволнованный. Так вот он как выглядит, пока пишет мне про носки.
Свет из окна падает на его лицо, высвечивает серебряные нити в чёрной бороде, морщинки в уголках глаз. На нём тёмно-синий пиджак, белая рубашка без галстука. Волосы чуть растрёпаны — он провёл по ним рукой, нервничая.
«Нина Ивановна, — пишет Славик, —это папа с вами так переписывается?»
Новое сообщение от Славика:
«А ещё он сегодня, пока мы ехали, звонил по кошачьим приютам. Зачем? Когда я спросил, он сказал, что я ещё маленький понимать взрослые дела».
Третье сообщение от Славика:
«А Оксанка правда зануда. Мы с ней уже несколько раз поругались».
Ещё одно:
«А как там Маня? Я соскучился. Надо было её с собой взять. Был бы тут хоть кто-то умный. И я бы её натравил на Оксанку».
Я уже заношу палец, чтобы ответить Славику, как прилетает сообщение от Руслана:
«Ты что там и со Славиком переписываешься? Мои секреты выведываешь? О чём вы там общаетесь?»
Хмыкаю.
Создаю общую беседу. Добавляю Славика и Руслана. Называю группу«Ясли».
И пишу:
«Мальчики, мне пора работать. Не отвлекайте».
Откладываю телефон экраном вниз.
В отделе маркетинга воцаряется тишина. Я слышу гудение компьютеров, щёлканье клавиш, чьё-то дыхание.
Ира, Варвара и Павлик смотрят на меня с диким любопытством.
Ира первой нарушает молчание. Она подкатывается на стуле к Варваре. Колёсики тихо скрипят по ламинату.
— Слышь, Варь, — шепчет она, но в тишине отдела её голос звучит отчётливо, — давай посмотрим платья.
Варвара хмурится. Кладёт ручку на стол.