Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 61)
— Может, тебя не в маркетологи стоило взять, а в кухарки?
— Вы знаете, Руслан Александрович… — вновь подает голос Павлик.
Руслан тут же напрягается и медленно оглядывается на него. Павлик под его строгим взором выпрямляется в кресле, кладет вилку на край тарелки и сдержанно, даже как-то обреченно улыбается:
— Нина Ивановна на днях мне самому помогла в вопросе настройки моей новой рекламной кампании. Подсказала одну хитрую фишечку, о которой я не знал.
— Это ты к чему? — клокочет в ярости Руслан.
— А, это он к томуююю — Ирина Юрьевна подскакивает к Руслану с другой стороны и заглядывает в его агрессивный профиль. — Даже Павлику есть чему поучиться у нашей Нины Ивановны
— И ни в какие кухарки нашу Нину Ивановну…— на пороге офисной кухни появляется решительная Варя.
Она упирается руками в бока, отчего ее бесформенный серый пиджак натягивается на полной груди.
—... не отпустим! — Она прищуривается сильнее и понижает голос до вибрирующей угрозы. — Только если замуж и в декрет.
Кажется, Варюша сейчас пытается быть игривой и шутливой женщиной. Она старается сымитировать беззаботные нотки, но похожа она сейчас не на шаловливую кокетку, а на военного комиссара, который за отказ «жениться на Нине Ивановне и отправить её в декрет» пристрелит Руслана прямо на месте.
— Вот как, — Руслан скидывает бровь, и его губы кривятся в недоброй усмешке. — Видимо, свою любимую Нину Ивановну вы готовы отдать замуж за Павлушу? Я все верно понял? Вместо того чтобы работать, писать отчеты, вы тут устроили сватовство?
Павлик, позади нас, за столом от неожиданности, поперхнувшись, громко кашляет. Звук выходит сдавленный, булькающий. Варвара резко бледнеет. Она исчезает на кухне, и через несколько секунд со стаканом воды в руке уверенно идёт к Павлику.
Мы все замираем.
Затем Варвара, под нашими удивленными взглядами, с размаху хлопает Павлика по спине. Тот вздрагивает всем телом. Затем она по-женски властно отпаивает его водой, придерживая стакан у его губ. Капли воды стекают по его подбородку, и она, недолго думая, хватает со стола бумажную салфетку и вытирает его бледную, мокрую физиономию.
— Живой, Павел? — тихо, с плохо скрываемым волнением спрашивает она.
И в этот момент в глазах Павла вспыхивает яркая искорка внезапной, оглушительной влюбленности и благодарности. Он смотрит на Варвару, будто видит ее впервые. На ее разрумянившееся лицо, на выбившуюся прядь волос, на то, как нежно, несмотря на грубость движений, она держит салфетку. Он, приоткрыв рот, кивает и хрипло отвечает:
— В порядке, Варюш, я в порядке.
Руслан, недоуменно вскинув бровь, наблюдает за Варварой и Павлом. Его взгляд скользит по их лицам, по тому, как взволнованно вздымается грудь Вари, по тому, как Паша ловит ртом воздух. Затем он смотрит на меня. Потом вновь на Варвару и Павлика, и вновь на меня.
— Нина Ивановна, — глухо говорит он. — Что у вас тут вообще происходит?!
А затем, не дожидаясь моего ответа о том, что в нашем кабинете маркетологов происходит самая настоящая, спонтанная любовь, он решительно шагает прочь от меня и от Ирины Юрьевны.
У дверей кабинета, ведущих в общий коридор, он оглядывается. Свет из окна падает на его лицо, высвечивая серебряные нити в черной бороде и розоватый след засоса на шее, который почти сошёл.
Он щурится на меня и громогласно, так, чтобы слышали все, заявляет:
— Надежда варит совершенно непригодный кофе. Вы, Нина Ивановна, должны подняться и научить мою новую секретаршу варить правильный, крепкий кофе.
— Руслан Александрович, я боюсь, что после обеда я должна заняться письмами в местную мэрию по поводу размещения рекламы на билбордах. — Я скрещиваю руки на груди.
— Я этим займусь, — Ира незаметно пихает меня локтем в бок, да так сильно, что я едва не ойкаю, и услужливо улыбается Руслану. — Руслан Александрович, я обязательно отправлю Нину Ивановну к вам вместе с отчётами на подпись.
— Ну, хоть кто-то здесь со мной не спорит, — огрызается Руслан, бросает на меня последний, испепеляющий взгляд и выходит.
Я медленно разворачиваюсь к Ирине Юрьевне, скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. Молча на нее смотрю, пытаясь донести своим взглядом все своё недовольство.
— Теперь ты ты ответственная за доставку всех отчетов к Коршунову на подпись.
— Ира, ты что, подыгрываешь ему?
— Ну да, — она расплывается в широкой улыбке, и ее глаза за стеклами очков сверкают откровенным лукавством, — в надежде на премию. Вот такая я меркантильная особа.
Глава 61. Хитрая Ромашка
Глава 61. Хитрая Ромашка
— Я так с ума сойду, — нервно и быстро шепчет Надежда, расхаживая по приемной перед кофемашиной. — Но я уже не понимаю, что ему надо! Он меня тут загонял… всё ему не так, всё ему не эдак!
Она замолкает, достает из ящика стола бумажную салфетку и торопливо прикладывает к нижнему веку, пряча от меня предательские слезы бессилия.
— Я кофе за сегодняшнее утро уже двадцать раз варила, — шмыгает она носом, и голос её срывается в обиженный писк. — И макияж обновляла уже десять раз. Десять!
Какая бедная и несчастная девочка.
Одета она сегодня вроде бы скромно, но в то же время очень вызывающе: узкая юбка-карандаш на высокой посадке, полупрозрачная блузка, сквозь которую угадываются очертания белых кружев и тонкие бретельки белья. Волосы собраны в высокий пучок, а по бокам свисает несколько очень соблазнительных локонов, которые придают её офисному образу... шлюшьи нотки.
Если она ещё наденет на нос очки в форме кошачьего глаза, то точно могла бы сыграть роль секретарши в фильме для взрослых.
Она явно все эти три дня безуспешно пытается соблазнит Руслана, а он, сволочь такая, не поддаётся её чарам.
Вот теперь стоит передо мной красивая, молодая, сочная девица, а в глазах — отчаяние и полное бессилие.
— Вот как? — она подходит ближе, и в её голосе звучит искреннее, почти детское возмущение. — Как вам удавалось быть такой спокойной рядом с ним?
Я пожимаю плечами:
— Ты просто слишком стараешься, Надя.
Я отворачиваюсь к кофемашине. Хромированная громадина в углу встречает меня тихим, почтительным гулом.
— Не отвлекайся, — командую я. — Смотри и учись.
Надежда торопливо кивает, хватает со стола ежедневник в кожаной обложке и ручку. Она встает в шаге от меня, вытягивает шею, готовая записывать каждое движение. Я чувствую её прерывистое, взволнованное дыхание.
Беру рожок. Насыпаю кофе с горкой, не считая граммов, полагаясь только на чутьё. Пальцы мои двигаются сами, выравнивают слой, убирают лишнее. Надя скрипит ручкой.
— Вот так, — тихо говорю я, вставляя рожок в пазы и проворачивая до тихого, сухого щелчка. — Никаких лишних движений. Никакой суеты. Ты готовишь кофе не для мужчины, которого хочешь соблазнить. Ты готовишь его для начальника, которого ты не боишься.
Слышу, как она выводит в ежедневнике: «Для начальника, которого не боишься».
Она правда это записывает. Она не чует сейчас моего сарказма.
Нажимаю кнопку старта. Кофемашина оживает, начинает низко и агрессивно гудеть. По приемной разносится терпкий, дымный аромат. В белую фарфоровую чашечку начинают капать первые тягучие, смоляные капли.
— Видишь? — я указываю на тонкую струйку кофе. — Не должно быть никакой водянистости. Если видишь, что течет слишком быстро, то ты плохо утрамбовала.
Надя что-то лихорадочно чертит, кивает. Я тем временем выключаю кофемашину ровно за секунду до того, как кофе начинает светлеть. Это важно.
Я отставляю в сторону чашку с готовым, дымящимся кофе. Запах стоит такой, что даже у меня, привыкшей к этому ведьминскому вареву, сводит скулы.
Надя ставит в своём ежедневнике жирную точку. Хмурится, подносит записи ближе к глазам и обиженно шепчет:
— Ну, я же вроде бы всё так и делала. И пропорции те же…
Она поднимает на меня взгляд, полный растерянности. Я лишь сдержанно улыбаюсь.
— Давай, — говорю я и киваю на кофемашину. — Повтори. Мы с тобой проверим Руслана Александровича. Угадает ли он, где мой кофе, а где твой?
— Если я ему занесу кофе, то он всё поймёт, — голос Надежды дрожит от страха. — Я ему точно всё сама расскажу… если спросит…
— Так я пойду к нему с кофе.
Я приподнимаю бровь. Отхожу к её рабочему столу, подхватываю тяжелую папку с отчётами, которые принесла из отдела маркетинга, и поворачиваюсь к ней.
— Мне ещё надо перед ним отчитаться и подписи вытребовать.
— Вы его совсем не боитесь, — Надежда смотрит на меня с удивлением и благоговейным восхищением.
А затем из-за закрытой двери кабинета раздаётся грозный, пробирающий до костей злой голос Руслана Александровича:
— Господи, да когда я уже сегодня выпью кофе?! Уже обед прошёл, а я без кофе!