Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 12)

Руслан Александрович с громким звоном ставит чашку на блюдце. Он прижимает кулак к губам, прочищает горло. Глаза слезятся от неожиданности и гнева. Смотрит на меня исподлобья.

— Ромашкина, — хрипит он, откашливаясь, — ты что, с дуба рухнула?

Потом его снова пробивает приступ глухого сдавленного кашля. Он откидывается на спинку, пытается отдышаться. Его могучая грудная клетка вздымается под тёмно-серым пиджаком. Я вижу, как напряглись мышцы на его шее, как заиграла челюсть.

Он смотрит на новые коричневые брызги на рубашке. Потом медленно на меня злющий взгляд.

— Ромашкина, — шепчет он хрипло. — Ты опять замызгала мою рубашку.

— Радует одно, — философски отмечаю я, не сводя с него глаз. — Что вы сейчас не станете раздеваться.

Аккуратно снимаю рубашку с плечиков и вешаю её на своё предплечье.

Руслан Александрович продолжает буравить меня взглядом. Я нутром чувствую, как в нём клокочет ярость. Он хочет накричать, прогнать. Вижу, как сжимаются его кулаки на подлокотниках кресла.

Но он не кричит.

Вместо этого он вновь откидывается на спинку, закрывает глаза. Делает глубокий, шумный вдох. Потом выдох. Ещё один. Третий. Лицо каменное, но веко чуть подрагивает.

Открывает глаза. Они опять стали холодными, расчётливыми, без намёка на растерянность.

— Так, ладно, Ромашкина, — говорит он ровно. — У меня есть идея, как мне быть с тобой.

— Я вас слушаю, — перехожу на официальный тон.

— И знай, — тихо заявляет он, — ты сама напросилась.

Наверное, я зря ввязалась в противостояние с моим новым боссом, но он же сам меня вынудил. был бы адекватным начальником, то и я бы не стала думать, как воспитать в нем хоть толику уважения ко мне.

— Ромашкина, ты поработаешь, пока я ищу нормальную секретаршу, — тяжело и недовольно вздыхает, оглядывая меня с головы до ног. — Я понял, ты меня совсем не устраиваешь.

— Я вас поняла, — сдержанно отвечаю я.

Сейчас важно не показывать ему свою женскую обиду.

— Поиски, правда, уже затянулись, — он закидывает руки за голову и вновь медленно покачивается в кресле, — понимаешь, Ромашкина, мне сложно угодить.

— Понимаю, — спорить и ничего доказывать этому стареющему козлу не буду.

Со старыми упрямыми козлами надо себя вести иначе. Это я усвоила еще в детстве, когда гостила у бабушки в деревне. У нее был любимый старый козлик Игнат. Агрессивный рогатый придурок.

Один в один Коршунов.

— И вот тебе первое серьезное задание, Ромашкина, — Руслан Александрович расплывается в улыбке. — Возьми под контроль подбор соискательниц на должность секретаря.

Ох, я тебе такую секретаршу найду, что ты потом взвоешь.

— Хорошо.

— Тогда завтра после обеда ко мне запусти первую порцию курочек, — он смотрит на наручные часы, хмурится и поднимает взгляд. — В два часа.

— Хорошо.

— Если поможешь мне найти ту самую, — строго обещает мой временный босс, — то я тебя, так и быть, переведу в отдел маркетинга. И помни. Я хочу молодую и сочную.

— А если не найду такую? — решаю уточнить вопрос моего возможного провала.

— Уволю тебя по статье, — прищуривается, — и ты если и найдешь потом работу, то только работу поломойки, Ромашкина. Моей сестре стоило тебя предупредить, что лучше меня не злить.

— А я могу уточнить чем конкретно я вас успела разозлить? — я клоню голову немного набок.

— Есть женщины, которые бесят просто своим существованием, — Коршунов подхватывает чашку с блюдца и подносит ее ко рту. — Вот ты из таких.

Делает бесстрашный глоток адского пойла, мрачно вглядываясь в мои глаза:

— И знаешь, Ромашкина, если продолжишь в том же духе, то я тебя перед увольнением еще и придушу. Уволю прямо на кладбище.

— Вы мне угрожаете?

Вот сейчас мне стало не по себе.

— Нет, предупреждаю.

Глава 16. Умеешь?

Глава 16. Умеешь?

— Так, девочки, — говорю я и накидываю на плечи пиджак.

Он у меня единственный приличный. Мне его сшила на заказ два года назад моя давняя знакомая швея.

Окидываю потенциальных секретарш Руслана Александровича серьеным взглядом.

Пять пар глаз смотрят на меня с надеждой, любопытством и плохо скрываемым высокомерием молодости и красоты.

Они сидят на стульях у стены: ровные спинки, сумочки на коленях, а на сумочках ладошки.

— Я буду запускать вас по очереди, — делаю паузу, — но…

Смотрю на них. На Свету — блондинку с очками в форме «кошачий глаз» и прозрачной блузкой, сквозь которую угадывается белое кружево.

На Анжелу — рыжую лисичку с идеальным пучком на затылке и хитрым разрезом глаз. Зеленое платье футляр подчеркивает идеальные пропорции тела.

На Надю — шатенку с густыми ресницами и пухлыми соблазнительными губами.

На Веронику — брюнетку с острым провокационным взглядом и высокими скулами. Это тот типаж, который называют “фем-фаталь.”

И на Жанну — вторую блондинку. Ангельская внешность с небесно-голубыми глазами, легкими светлыми локонами и очаровательным курносым носиком.

— Но перед тем как зайти к своему, возможно, будущему боссу, — я четко выговариваю каждое слово, — каждая из вас должна будет сварить по чашечке кофе.

Повисает тишина.

— Кофе? — переспрашивает Вероника.

— Именно, — решаю дать подсказку, — Руслан Александрович любит крепкий кофе.

— Сварить кофе много ума не надо, — фыркает Жанна и поправляет воротник идеально белой рубашки. — Я думала, тут будут проверять навыки работы с документами, оргтехникой, знание языков…

— Всё это будет, — перебиваю я. — Но сначала — кофе.

Из тридцати кандидаток я выбрала все пять. И это было тяжело. Я, зрелая женщина, у которой внучке уже пять лет и которую называют “бабуля”, столкнулась с молодостью и красотой.

Я молодость и красоту потеряла, и мне было… больно пропускать через себя весь этот поток молодого высокомерия, девичьих амбиций и ярких надежд на будущее.

У них, у этих девчонок, глаза горели. Они еще верил, что мир открыт, что все возможно, что принцы существуют, а начальники бывают справедливыми и что эта работа — шанс на безбедное будущее.

Я взяла паузу. Заперлась в туалете. Я смотрела на свое отражение и думала, что я должна уйти и всё бросить. К чёрту этого самодура, к чёрту этих молодушек, к чёрту всех и вся, но тогда бы я проиграла.

А я не могу проиграть Руслану Александровичу. Не позволю ему быть правым в своих словах, что я слабая стареющая разведёнка с кучей комплексов.

— Кто пойдет первой? — спрашивает Света и поправляет очки.

Ее голос — низкий, с легкой хрипотцой. Такой голос нравится мужчинам. Он обещает, манит, завораживает.

— Решим жребием, — говорю я и достаю из ящика стола пять соломинок.

Обычные трубочки для коктейлей, которые я купила вчера в супермаркете. Порезала на пять частей и пятую укоротила вдвое.