Арина Арская – Босс и мать-одиночка в разводе (страница 27)

— И я наконец, — Юля улыбается, — познакомлюсь лично с твоим женихом. И, может быть, я вообще не разрешу тебе выходить замуж, — Юля возвращается на стул, поднимает кружку с остывшим чаем и хитро смотрит на меня поверх её края, будто только что провернула гениальную аферу.

— Я уже свой протест высказал, — честно признается Аркадий.

— Почему? — Юля округляет глаза и опять опасно разворачивается к гостю. — У меня очень замечательная мама.

— Мам, а я тогда Макару звоню! — кричит из глубины возмущенный Сашка. — Пусть тоже свой протест выразит по роже этим мажорам!

38

Я делаю глубокий вдох. В воздухе витает легкий аромат картошки и грибов. Очень уютный и домашний запах.

Я сжимаю в потной ладони смартфон так, что кажется, вот-вот хрустнет стекло.

— Галь, — зло шепчу я в трубку, — скинь мне, пожалуйста, личный номер Германа Ивановича.

На той стороне Галя издаёт короткий кокетливый смешок и причмокивает. Я по этому звуку с абсолютной ясностью представляю, как она смачно жуёт очередную булочку.

Я даже мысленно вижу, как она торопливо облизывает сахарные пальцы.

— А че это вдруг тебе понадобился личный номер нашего Германа Ивановича? — Она опять смеётся. — Неужто решила его все же увести от коварной бывшей жены?

Она опять смачно причмокивает губами и что-то отхлёбывает — наверное крепкий сладкий чай.

Я знаю, что личный номер Германа точно есть у главного бухгалтера, поэтому я ей и позвонила в первую очередь.

Могла бы, конечно, позвонить Катеньке, но секретарша Германа на такую просьбу послала бы меня далеко, надолго и с нецензурным сопровождением.

— Галь! — я почти кричу шёпотом, дергая край домашней футболки свободной рукой. — Ты понимаешь, его сын сюда припёрся!

— Да ты что?! — охает Галя, и слышу, как она ставит кружку с грохотом.

— Да! — я зажимаю переносицу, пытаясь выдавить из себя хоть каплю спокойствия. — Сейчас сидят с моей дочерью на кухне и… хихикают.

— Хихикают? — удивлённо и возмущённо повторяет Галя.

— И чует моё сердце, — шепчу я с материнской ревностью, — не просто так они хихикают. А мне, знаете ли, такой зять вот совершенно не нужен!

Из кухни доносится сдержанный смех Юльки и низкий, бархатный баритон Аркадия. У меня по спине пробегают мурашки возмущения.

— Пусть Герман приезжает и забирает своего похотливого кобеля, который уже готов мою дочку прямо на кухне… — я рычу, а затем резко обрываю свою злобную речь и медленно выдыхаю, и прижимаю ладонь ко лбу в попытке успокоиться. — Вот поэтому мне и нужен номер Германа. Он должен забрать своего сына, а то этот сын сам на своих ногах отсюда не выйдет. А если выйдет, то прихватит с собой мою Юльку! Она же у меня такая наивная! Влюбится в этого подлеца, и что мне тогда делать?

— Самой выйти замуж и Юльку выдать замуж, — философски заявляет Галя и печально вздыхает. — Знаешь, Танька, я так давно на свадьбах не гуляла.

— Это ты к чему? — насторожённо спрашиваю я.

— К тому, что сейчас скину тебе номер Герочки, — хмыкает Галя и сбрасывает звонок.

Я замираю в тишине, и тут же в мою комнату без стука заглядывает сердитый Сашка. Он проскальзывает внутрь, приваливается спиной к косяку и зло скрещивает руки на груди.

Весь его вид — сплошной укор. Он смотрит на меня исподлобья, его веснушчатое лицо искажено гримасой обиды.

— Значит, выйдешь замуж за этого бородатого упыря? — глухо спрашивает он.

Первым порывом было возмутиться и сказать, что все это глупости, но потом я ловлю в его голосе, кроме наигранной злости, нотку чего-то другого. Детской, мальчишеской… надежды.

Прижав к груди смартфон, я внимательно вглядываюсь в острое, повзрослевшее за последний год лицо сына.

И понимаю. Мой мальчик, мой угловатый бунтарь, хочет наконец-то обрести отца.

И видимо, вчерашний урок драки от Германа на детской площадке покорил его одинокое подростковое сердце.

Он не против того, чтобы этот широкоплечий, бородатый циник снова учил его премудростям мужской жизни.

Сердце у меня в груди вздрагивает и начинает тихо кровоточить.

Сашка хмурится сильнее и рычит:

— Только вот этого, — он кивает в сторону кухни, — я братом называть не буду. У меня один старший брат. И это Макар!

Он отталкивается спиной от косяка, делает несколько шагов ко мне. Руки все еще скрещены на груди.

— И вообще, — шипит он, останавливаясь прямо передо мной, — этот Аркашка-какашка, походу, запал на Юльку. — Пауза, и его голос становится ещё зловещее. — Юлька тоже сидит смеется…

Затем он плюхается рядом на край моей кровати. Он поджимает губы и смотрит перед собой в пол, весь такой злой-презлой и очень одинокий воробушек.

Телефон в моей руке тихо вибрирует. Одно короткое сообщение от Гали с номером Германа.

Пусть Герман приезжает. И пусть Герман сам рассказывает моим детям, что он мне вовсе не жених. Что между нами не будет никакой свадьбы. И что он… вернулся к своей бывшей жене.

Он заварил эту кашу, и пусть он, как мужчина, говорит правду. Пусть посмотрит в глаза моему сыну. В глаза своего сына. В глаза моей дочери.

А потом пусть посмотрит и в мои глаза.

Сволочь бородатая.

Палец сам тянется к экрану. Я набираю номер. Сердце колотится так сильно, что мне тяжело дышать.

Сашка смотрит теперь на меня с молчаливым ожиданием.

Гудок… Еще один…

Ответит ли он? Или он сейчас очень занят? Обнимает свою королеву Марго? Шепчет ей на ушко всякие грязные словечки? И, кстати, мой личный номер телефона вряд ли у него сохранен.

Третий гудок. Четвертый. Я уже почти готова бросить трубку, когда я слышу в динамике низкий голос, от которого по всему моему телу пробегает разряд.

— Я внимательно слушаю.

— Это я… — тихо отвечаю я, — Таня.

39

Марго в моих объятиях.

Её голова покоится на моей груди.

Её ловкие, ухоженные пальчики лениво скользят по моей коже — от груди к животу, будто намечая невидимы рисунок.

Каждое прикосновение отточено годами совместной жизни, оно должно будоражить, заставлять кровь бежать быстрее.

Эта ласка раньше сводила меня с ума.

А я чувствую лишь физическую слабость. А моральной удовлетворенности так и нет.

Я смотрю в потолок — идеально ровный, цвета слоновой кости, с дорогой лепниной по краям — и не понимаю, что со мной происходит.

Несколько лет я мечтал об этом. Годами!

Вернуть мою Королеву. Снова стать тем счастливым мужиком, что засыпает и просыпается с ней рядом под одним одеялом, в этой самой спальне, где мы не раз скандалили, а потом отдавались яростной страсти.

И вот. Свершилось.

Только что закончилась та самая примиряющая близость, после которой моя Марго снова мягкая, податливая кошечка. Я чувствую, она вся моя. Она опять готова быть моей женщиной.

А в моем сердце — черная, зияющая пустота. В голове муторно.

Я мыслями и сердцем — не здесь. Не с Марго.

Мои губы горят вовсе не от её поцелуев, а от нахального, грубого и до смешного честного поцелуя той… скромной Татьяны.