Арина Александер – Виновник завтрашнего дня (страница 23)

И главное, у Пашки челюсть отвисла практически до асфальта, когда увидел меня во всей красе, а Лёшке хоть бы хны, даже не посмотрел, как следует. Так, мазнул взглядом и отвернулся, продолжая инструктировать заступившую на смену охрану.

О каком соблазнении может идти речь, если за прошедшие две недели мы виделись всего два раза? Иногда я просиживала у окна до полуночи, в надежде увидеть его хотя бы издали, а иногда и до утра. Вот и всё. А Тася говорит: «Почаще мелькай перед глазами». Намелькаешься тут.

Эмоциональные качели, на которых то взлетала ввысь, то падала на самое дно, привели к тому, что под конец недели я захандрила.

И куда только девался непобедимый и ничем непоколебимый настрой заполучить Гончарова? А лопнул он как мыльный пузырь. Не то, чтобы опустила руки, но состояние было сродни этому.

За три недели, что Лёшка прожил со мной, казалось, бок о бок, я так ничего о нем и не узнала, кроме того, что он профессиональный киллер и призван на помощь Вике. Не густо.

О том, чтобы хоть как-то приблизиться к нему — не могло быть и речи. Если он и бывал в гостевом домике, то только ради сна. Всё остальное время проводил если не в казино, то на остальных объектах и хуже всего было понимание, что рядом с ним, в процентах девяносто из ста, постоянно находилась Вика.

Именно её присутствие в его жизни довело меня до потери аппетита, бессонницы, проблем с учёбой и полнейшей апатии.

Лучше бы я и дальше жила прежней жизнью, не зная, каково это, вдыхать его запах, прикасаться к сильному телу, чувствовать под пальцами горящую кожу. Пускай эти ощущения были мимолетными, но они настолько запали в душу, что порой становилось страшно.

А когда вчера ночью он приехал домой не один, а в компании роскошной мадам — я зашлась истерическим хохотом.

Дожилась.

Мне не было больно. Отнюдь. Смеялась от мысли, что это не Вика будет согревать его постель и искренне жалела, что сестра не увидела сие зрелище. Вот бы где я злорадно кайфонула. Пускай не думает, что в одну и ту же реку можно войти дважды. Хренушки. Пока она там марафетилась и разодевалась в пух и прах, Лёшка коротал ночи в объятиях знойных красоток хладнокровно реагируя на её старания.

Однако… и мое веселье не длилось долго. Я же не дурочка и не идиотка, и прекрасно понимала, чем они там занимались. Тогда меня и швырнуло с небес на землю с такой силой, что стало нечем дышать: как сидела на подоконнике, там и рухнула на пол, больно ударившись коленками.

Ревность. Жгучая, разрушающая, уничтожающая. Как же я не хотела её испытывать. А она всё лезла и лезла, отравляла и отравляла, забирая по частичкам душу, разъедала сердце.

Какие же это адские муки.

Я бы всё отдала, лишь бы оказаться на месте той незнакомки. Хотя бы на одну ночь. И не ради секса, нет. Ради возможности просто побыть рядом.

Меня разрывало на части от мысли, что кто-то другой, а не я, дышит им в этот момент, смотрит открыто в глаза, слышит низкое звучание голоса, целует вертикальный шрам на шее. О, моя фантазия не знала ни границ, ни сострадания. Она быстро и безошибочно дорисовывала интимные подробности, черпая нужные кадры из просмотренных с Таськой ради прикола порно фильмов. И это было жестоко.

Я трогала себя руками, исследовала, представляя, что это не мои пальцы сейчас ласкают затвердевшие соски, а Лёшкины, и такое желание пронзало низ живота, что хоть на стенку дерись. Но я так ни разу и не довела себя до оргазма. Не потому, что не умела или относилась к самоудовлетворению, словно к чему-то постыдному. Нет. Просто считала это неправильным.

Я хотела принадлежать только одному мужчине. Подарить свое тело только ему одному и свой первый оргазм хотела испытать тоже только с ним. Мне хотелось остаться чистой, никем не тронутой только для него одного. Хотелось, чтобы он был первым во всех смыслах.

С каждым прожитым днем, минутой и секундой, моя любовь крепла в разы и одновременно изнывала, задыхалась, мечась взаперти, будто загнанный зверь. А вместе с ней, не имея возможности выговориться, открыться, изнывала, исходила кровью израненная я.

Выходные прошли, будто в бреду. Семёновна едва не силой заставила проглотить овощной омлет и насильно влила приготовленный лично для меня фруктовый кисель. Я и сама понимала, что надо вытаскивать себя из этого состояния, но как? Напиться? Не поможет. Проверено. Забить на учёбу и бесконечно тусить в клубах? Ещё чего. Мне мое будущее и независимость от Скибинского важны ничуть не меньше, чем любовь к Лёшке.

А может… наведаться на могилу к матери, выговориться, облегчить душу? Тем более, что потом и к Машке получится заглянуть.

Решено. В понедельник еду в родной город. Главное, ускользнуть от Пашки. Мне претила сама мысль, что он попрется за мной к матери и будет созерцать накопившуюся в душе исповедь. Не хочу, чтобы Вика узнала о моей слабости, а Лёшка — тем более. Это сугубо личное. То, на что никто пока не имел права.

Глава 8

Осуществить задуманное помог Арсений. Как только позвонила ему и рассказала о поездке, он тут же вызвался подсобить, подключив к операции по «запудриванию мозгов» Павла самую красивую девушку потока — длинноногую блондинку Нику.

И как бы Тася не призывала следовать разработанной стратегии по соблазнению неприступного во всех смыслах «самца», я вынуждено нарушила некоторые её пункты.

На смену привычной, едва прикрывающей задницу юбке, пришли удобные джинсы, на ногах красовались ничем неприметные кроссовки, а на плечах от резких порывов ветра вздувалась самая обычная джинсовка.

Казалось, даже небеса благоволили мне. С самого утра зарядил проливной дождь, так что моя «спецодежда» ни у кого не вызвала подозрения. Вика уехала на комбинат ещё с первыми лучами солнца, сославшись на приезд какого-то опупенного делового партнера, а вот Лёшка… Лёшка, на удивление всех и вся остался дома. Только вместо того, чтобы проваляться в постели, наслаждаясь долгожданным отдыхом, он какого-то хрена выперся на улицу и, окинув меня с ног до головы колючим взглядом, выдохнул в атмосферу густое облако сигаретного дыма.

Закон подлости, не иначе.

Значит, вчера, позавчера и поза-позавчера он не мог так покурить, провести меня долгим, пристальным взглядом до самой машины, а сегодня — пожалуйста. Я едва выдавила из себя элементарное «Доброе утро». А когда он ответил чуть хрипловатым после сна голосом: «И тебе того же» — позорно споткнулась.

Между лопаток жгло невероятно. Еле сдержалась, чтобы не обернуться и не оценить произведенный фурор. Наверное, лыбился на все 32. Да и Пашка подозрительно хрюкнул, правда, тут же взяв себя в руки. Супер. Умею я привлечь внимание, ничего не скажешь.

Только сев за руль смогла перевести дыхание, скинув с плеч скопившееся напряжение.

Всё будет хорошо. Никто ничего не заподозрит. Не зря же я вчера во всеуслышание заявила, что сегодня после пар намечается факультатив, так что буду поздно. Никаких проблем не должно возникнуть в априори.

Как и было оговорено раннее, я, следуя тщательно разработанным Сеней указаниям, припарковалась на стоянке возле университета и как ни в чем не бывало пошла на пары.

Чтобы лишний раз не палиться, пришлось прошмыгнуть в главный корпус, подождать Нику и, дав ей четкие наставления, выждать, пока её одетая в прозрачный дождевик фигурка не замаячит перед внедорожником Павла.

Что она там ему плела, я уж не знаю, но, пользуясь трехминутной заминкой, бросилась обратно на улицу к поджидающему за углом Мироненко.

— Привет, Сень, — запрыгнула в его Мазду, вытирая с лица дождевые капли.

— Ну, привет, — заулыбался довольно. — Погнали?

— Погнали, — выдохнула облегченно, радуясь положенному началу.

Чтобы не подставляться самой и не подставлять Пашку, мы договорились съездить по-быстрому. Три часа на дорогу, два часа в гостях, и три часа на обратный путь. И если мне будет чем заняться, то Сене придется коротать время в одиночку. Некрасиво получается. Он ради меня организовал своего рода побег, а я собиралась бросить его пускай и не в большом, но всё же чужом городе. Не по- дружески как-то.

— Слушай, — осенило меня вдруг, — а поехали к Машке вместе? Так и мне будет спокойной и для тебя время пролетит незаметней.

Сенька сразу же согласился, добавив, что если Машка такая же красотка, как и я, то он не против обзавестись новой подружкой. Я же в свою очередь поспешила предупредить, что Маша мне как сестра и я не позволю ему запудрить ей мозги.

В милых, ничего не значащих перебранках так и прошел путь до города. В одиннадцать часов мы остановились у городского кладбища. Дождь давно перестал, ему на смену выглянуло теплое солнышко и над землей, прогретой яркими лучиками клубился легкий туман.

Сеня, было, вызвался пойти за компанию, но я попросила подождать в машине и он, пользуясь случаем, разложился на переднем сидении, укрывшись прихваченным из дому пледом.

Помню, как боялась приходить сюда по началу. Стоило ступить на усеянную густой травой землю, как становилось нечем дышать, горло разъедала горечь, а грудная клетка сжималась до тех пор, по не превращалась в сдавленную со всех сторон плоскость.

Сейчас всё иначе. Я более-менее смирилась с утратой родительницы, научилась бороться со слезами, разглядела в вездесущей тишине не только грусть и печаль, но и умиротворение. Да, как бы дико не звучало, но только здесь я могла успокоиться, прислушаться к собственным мыслям, выговориться.