Ариэль Уайт – Нерушимые Клятвы (страница 6)
– Твое право так думать. Но я тебя уверяю, ты сильно ошибаешься, – поправив выбившуюся из-за уха прядь на место, выпрямляю ноги и обхватываю ладонями край парты. – У меня еще много дел. Говори, что хотел и я пойду.
Фостер встает с места, отчего его стул медленно отъезжает к стене позади, с треском врезаясь в доску. Он в один шаг сокращает расстояние между нами и встает прямо у моих сдвинутых коленей.
От ощущения тепла его тела, даже сквозь ткань брюк, в животе что-то переворачивается, а руки начинают мелко дрожать.
– Я надолго тебя не задержу, – вкрадчиво проговаривает он. – Просто хотел сказать, что если ты считаешь правильным делать вид, что мы не знакомы, я тебя в этом поддержу. Наверное, так будет проще. Но в ответ на мое одолжение, попрошу тебя впредь вести себя немного сдержаннее.
Моя челюсть чуть было не прищемляет большой палец на ноге, оттого как стремительно она падает вниз.
– Ты это о чем? – клокочущие внутри эмоции прорываются вибрирующей интонацией в голосе.
Руки сильнее стискивают деревянный край, и я благодарю себя за то, что решила присесть, а не демонстрировать ему яростную дрожь своего тела.
– Не делай вид, что не поняла. Ты пришла с опозданием, явно для того чтобы привлечь к себе внимание, которое ты так любишь. И в этом нет ничего плохого, правда, но меня это касаться не должно. Ты для меня такая же мелочь, как и всегда. И твои попытки соблазнения обнаженным телом, которое у тебя бесспорно шикарное, на меня не подействуют, так что заканчивай. Лучше потренируй навыки пикапа на своих сверстниках. Уверен, среди такого контингента ты найдешь куда больше заинтересованности.
Грудь пронзает вспышка боли. Мучительное покалывание мгновенно расползается к глазам и носу, и я сжимаю зубы, удерживая себя от столь унизительного проявления эмоций.
– Какие еще попытки? Я понятия не имела, что ты…
– Слушай, мне не нужно ничего объяснять. Просто попрошу тебя: приходи на мои занятия вовремя. И не игнорируй существование нижнего белья под одеждой.
Он подмигивает, слегка отстраняясь.
Я смотрю прямо в его глаза, которые кажутся такими искренними и добрыми. Вижу его легкую улыбку, которая должна успокаивать и греть своим теплом. Но единственное, что я сейчас чувствую, – это как мое глупое, глупое сердце болезненно сжимается.
Хочется так много бросить ему в ответ: плюнуть в лицо, наорать, послать куда подальше, ударить! Но какого-то черта мои руки безжизненно повисают вдоль тела, теряя всякую хватку. Слова застревают поперек горла, и ни один звук не может прорвать образовавшийся на его поверхности комок.
Стыд за саму себя и такую реакцию заливает меня отравляющим ядом.
Я не должна чувствовать себя так. Не должна! Я выросла. Я изменилась. Я больше не так маленькая девочка, которую можно легко унизить. Я не позволю ему снова ломать меня.
Смотав все лишние эмоции в клубок, складываю их в золотую шкатулку и бережно убираю ее на самую верхнюю полку сокровищницы моей души, надежно запирая на замок.
А затем вскидываю подбородок и небрежно пожимаю плечами, всем своим видом демонстрируя, насколько мне плевать на его слова.
– Если бы я знала, что нашим преподавателем истории станете вы,
Отпихнув его коленом, спрыгиваю с парты и, поправив слегка задравшуюся юбку, широким, но не менее изящным шагом направляюсь на выход.
Я втягиваю воздух максимально глубоко и задерживаю дыхание, не позволяя ему покинуть легкие, чтобы вместе с ним удержать яростно вырывающиеся наружу слезы.
Глава 4
– Джемма, давай быстрее! Нас уже ждут!
Слышу крики брата из коридора, пока затягиваю кончик второй косички в тонкую серебристую резинку.
– Да, иду я, иду!
Боже, как же он меня бесит!
Джейку уже исполнилось 19, но он по-прежнему остается придурком, который абсолютно не понимает тонкую женскую натуру.
Моего брата не интересует ничего, кроме его собственной самодовольной задницы.
Ему достаточно натянуть любимые треники, растрепать и без того беспорядочную шевелюру и закинуть в рюкзак пачку сигарет с бутылкой воды – и все! Он готов к двухнедельному восхождению на Везувий!
А вот мне, чтобы собраться в трехдневный поход в горы, нужно куда больше времени. Я же девочка, в конце концов! И тот факт, что я умудрилась впихнуть трехдневную смену белья, несколько спортивных костюмов, косметичку, расческу, маску для сна, пушистые тапочки и пузырек духов в один рюкзак, уже достоин восхищения!
Намазываю солнцезащитный крем на нос и щеки и натягиваю любимую белую бейсболку.
Мои длинные светлые волосы выгорели неравномерными прядками и сейчас переливаются в свете утреннего солнца, даже будучи заплетенными в две объемные косы. На лице у меня любимый клубничный тинт для губ, васильковые стрелки, подчеркивающие мои небесно-голубые глаза, и больше ничего. Ведь моя потемневшая от солнца кожа и без всякой пудры выглядит идеально.
Одарив саму себя лучезарной улыбкой, я распахиваю дверь комнаты и выбегаю в холл.
Со скоростью ракетной турбины несусь по длинному коридору второго этажа, уже не обращая внимания на заполненные произведениями искусства стены: внушительные картины известнейших художников мира, антикварные вазы династии «Сун», стоящие как небольшой остров в Атлантике, и, конечно, длинная ковровая дорожка из персидских нитей, которая простирается на все четыреста метров длины холла.
Помню, как в детстве я с восхищением разглядывала эти многочисленные шедевры и не могла отвести глаз. Каждый раз, увидев нечто столь ценное, я преисполнялась невыразимым восторгом и благоговением. Мне так хотелось понять задумку художника, проникнуться историей создания того или иного произведения, осознать, почему же оно является настолько величественным и ценным для всего мира.
А сейчас вся эта обстановка стала для меня не больше чем декорацией, потому что я поняла, что все эти вещи были выставлены здесь не как предмет восхищения и преклонения перед талантом художников, а как способ моих родителей ткнуть высокопоставленных «друзей» и коллег носом в свою широкую золотую задницу.
Это могло бы впечатлить многих. И, в общем-то, еще как впечатляло тех многочисленных снобов и толстосумов, которых родители регулярно приглашали в поместье Левон, именуемое нашим домом, на семейные вечера.
Но для настоящего
– Джейк, куда ты собрался?
Слышу недовольный голос матери, доносящийся снизу, но шага не сбавляю.
– В трип с друзьями. А что?
– Какой еще трип?! У нас сегодня мероприятие! Что за безответственность, Джейкоб! – ее голос поднимается до самых высоких истерических нот, и это капитально тревожный звоночек.
– Так я вам не запрещаю проводить мероприятия. А если вдруг мое согласие все же необходимо, то ладно. Даю добро. Гуляйте на полную катушку! – бросает брат с очевидным налетом сарказма.
Такая привычная обстановка в нашем особняке: мать злая как ведьма, а Джейк охреневший как …
К моменту моего появления в холле первого этажа лицо матери уже достигает оттенка спелого томата, и я, желая разрядить обстановку, вклиниваюсь в разговор.
– Всем привет!
Кларис оборачивается и проходится по мне быстрым, лишенным всякого интереса взглядом, но, заметив весящий на моем плече рюкзак, прищуривается.
– Ты что ли тоже едешь? – она усмехается. – О господи, да ты себя в зеркало видела? Ты же переломаешь ноги на первом камне! И потом каждая грязная газетенка посчитает своим долгом прополоскать историю твоего грандиозного фиаско и доброе имя нашей семьи.
Мда. В этом вся моя мать.
Она не сказала ни слова про то, что я не буду присутствовать на их «важном семейном мероприятии». Я ведь не такой ценный член семьи, как их сын. Промолчала, хотя явно заметила, что я практически голая и у меня уже год как проколот пупок (я сделала это, когда мне не было даже пятнадцати). Ее не заботит, что я иду в поход с ночевкой с неизвестными людьми и в неизвестное место, а волнение за мое здоровье обусловлено исключительно «добрым именем семьи!»
И да, она не имеет ни малейшего понятия о моей жизни, раз не в курсе того, что я с пяти лет живу спортом и могу запросто преодолеть куда большие нагрузки, чем обычная шестнадцатилетняя девчонка…
С продолжительным выдохом сжимаю зубы до скрежета эмали.
И почему я тогда не могу вымолвить ни слова?
– Ты слишком плохо ее знаешь, если действительно так думаешь, Кларис, – выплевывает Джейк, сделав шаг ко мне и слегка коснувшись моего плеча локтем.