Ариэль Уайт – Нерушимые Клятвы (страница 4)
Но Ава возродила в моем сердце веру в лучшее, и на этот раз я приложу максимум усилий для того, чтобы стать для нее хорошим другом. И не позволю кому-то или чему-то разрушить это намерение.
Джейк Адам Левон – заносчивый, эгоистичный засранец, который только и делает, что портит мою жизнь своим существованием!
Этот говнюк отбил у меня буквально всех подруг, затащив их в постель, а потом вышвырнув, как ненужный мусор.
А их ненависть за такое отношение неотвратимо распространялась на меня, видимо, по праву родства, лишая меня всяких дружеских связей!
Но на этот раз я не позволю ему распускать ручонки и грязные мыслишки в адрес моей подруги. Я видела, каким голодным взглядом он полоснул Аврору при знакомстве, и как она под его пристальным вниманием спряталась в непробиваемый кокон, а потом и вовсе сбежала при первой возможности.
И будь я проклята, если позволю брату испортить жизнь еще одной прекрасной девушки.
Я настолько вдохновилась сегодняшним вечером, что впервые за много месяцев решилась сесть за мольберт.
Скрутив волосы в пучок, я протыкаю его насквозь тонкой длинной кисточкой и, подхватив в одну руку палитру, глубоко вдыхаю, прикрывая глаза.
Рисование для меня всегда было чем-то вроде терапии. Ведь большую часть времени я провожу в толпе людей: в университете, на тренировках, на вечеринках, встречах, и только здесь я остаюсь наедине с собой, имея возможность погрузиться в самые глубинные мысли и чувства.
Я никогда не думаю о том, что нарисовать. Я просто отключаюсь от реальности и позволяю внутреннему порыву вести мою руку в нужном направлении. Не уверена, что у моего стиля есть хоть какое-то официальное название.
Я редко рисую пейзажи или натюрморты, потому что в них мне видятся оставленные моменты. Замершее время. А я люблю рисовать настоящую жизнь и бурлящую внутреннюю энергию, которая переполняет душу человека. Его ауру и силу внутреннего мира.
Я делаю глубокий вдох, и мое зрение замыливается.
Белое полотно перед глазами перестает обладать четкими чертами. Я лишь вижу, как оно заполняется цветом, светом и линиями. Сердце в груди бешено трепещет, а мурашки становятся самой моей кожей. Иногда я вздрагиваю, пропустив через себя очередную волну удовольствия от процесса. Иногда прикрываю глаза, погружаясь в мысли настолько глубоко, что не осознаю, когда вновь начинаю писать.
Обилие белого перекликается с вкраплениями зеленого, и насыщенный оранжевый цвет завершает общую композицию. Мое дыхание сбивается, я как будто чувствую прилив жара под кожей от накрывающей меня волны блаженства.
Процесс творения увлекает меня настолько, что я даже не замечаю, когда весь мир погружается в полуночную тьму.
Глава 3
Теплые лучи солнца щекочут кончик носа, и я морщусь.
– Вот черт! – мычу, перекатываясь на бок, и резко вскрикиваю, рухнув прямо на пол. – Ауч! – от неожиданности мои глаза распахиваются, и я мгновенно слепну от чересчур яркого солнца.
Мучительно простонав от невероятной жалости к самой себе, медленно отдираю дряхлое тельце от пола, параллельно поскуливая от боли во всех мышцах. Открываю глаза пошире и вдруг цепенею.
Я стою у самого окна, и смотрю точно на полностью законченную картину. Кстати, потрясающе красивую картину.
Оборачиваюсь, приметив то самое место, с которого, видимо, и свалилась пару минут назад. Зигзагообразное велюровое кресло, стоящее прямо позади моего рабочего места, выглядит не менее помятым, чем я сама.
Тело обдает жаром, а тревожное предчувствие скручивает желудок. Бросаюсь к тумбе у кровати и, клацнув по экрану телефона, обнаруживаю, что он разряжен.
Черт!
Пулей влетаю в смежную комнату и устремляю взгляд на настенные часы, едва удержав в себе яростный крик.
Я опоздала на полтора часа!!!
Спотыкаясь о собственные неработающие ноги, врываюсь в ванную и наспех умываюсь. Следы от краски на щеках, конечно, придают моему образу некоторой экспрессии, но в данный момент я совсем не настроена на подобную феерию.
Запрыгнув в душевую, быстро смываю все остатки сна прохладной водой и, наспех просушив тело полотенцем, со скоростью света наношу макияж.
Забегаю в гардеробную и, схватив первую попавшуюся рубашку, натягиваю ее, застегивая пуговицы на ходу. Белая ткань доходит до середины бедра, а значит, сюда идеально впишется кожаная юбка.
Сдернув вещицу с вешалки, с трудом натягиваю ее на слегка влажные бедра, вместе со стрингами, а затем буквально впрыгиваю в лодочки и уношусь вниз на всех скоростях.
– Дорогая, ты сегодня поздно!
Бри встречает меня в холле, но я не успеваю даже окинуть взглядом милую женщину.
– Британи, я проспала! Завтракать не буду, хорошего дня! – кричу, выбегая на крыльцо и, заскочив в свою машину, выруливаю со двора.
Боже, как я умудрилась проспать?!
Я же всегда само олицетворение дисциплины! А тут так налажала. Черт!
Достаю заряженный до 30% телефон из сумки и бегло просматриваю многочисленные уведомления: восемь сообщений от Кристин, пять от Джулии, несколько уведомлений в командных чатах и три пропущенных от Авроры.
Открыв диалог с последней, быстро строчу сообщение:
Господи, эта девчонка – мой ангел-хранитель!
Глубоко вдохнув, медленно выпускаю из носа струю воздуха.
Не то чтобы я катастрофически накосячила, но не хотелось бы в первую учебную неделю попасть в черный список ректора. Я ведь отличница, капитан команды черлидеров, активистка и всеобщая гордость. Мне нельзя оплошать.
Внезапно усилившийся ветер начинает хаотично подбрасывать мои волосы в воздух, и это выглядит вполне безобидно до тех пор, пока прямо над моей головой не громыхает раскат грома.
Вскидываю взгляд к небу и вижу темно-серую тучу, висящую прямо над моей макушкой.
Просунув руку под руль, зажимаю кнопку закрытия крыши. Черная ткань начинает медленно ползти вперед, но вдруг дергается. Я слышу резкий треск и скрежет, а затем моя крыша бессовестным мешком падает обратно в задний отсек.
– Нет, нет, нет! Только не сейчас! Крыша, работай, черт тебя дери! – ору на неодушевленный предмет так, будто он способен ко мне прислушаться. Но, естественно, должного эффекта я не добиваюсь.
И пару минут спустя на меня обрушивается ледяная стена дождя.
Холодные капли стекают по волосам и лицу, мочат плечи и слегка оголенные бедра. Руль становится насквозь мокрым, как и вся машина.
– Ну почему?!
Этот вопрос обращаю уже ко вселенной и преподобному Кристиану Лабутену, который совсем не заботится о своих почитателях!
Так, ладно. Я уже здесь и уже промокла, так что нет смысла паниковать.
Зато мои волосы от воды станут объемными и волнистыми. Да! Это определенно плюс.
Спустя десять минут дороги, я выпрыгиваю из машины на пороге университета и устремляюсь внутрь. С меня течет, как с маринованного гуся, сбежавшего прямо перед жаркой, но я встряхиваю головой и взбиваю волосы у корней, используя их как отвлекающий от всего остального непотребства фактор.
Тишина в университетских коридорах подсказывает мне, что на пару я все-таки опоздала. Но, так или иначе, я туда попаду! Тем более, что у нас сейчас будет лекция по истории в большом потоке, кафедра которой находится на первом этаже. Я проскользну туда, рассыплюсь в извинениях перед преподавателем, и мы все дружно сделаем вид, что ничего не произошло!
Быстрым шагом устремляюсь к аудитории, ощущая странное покалывание на груди. Опускаю голову вниз и едва удерживаю в себе мучительный стон, когда замечаю твердые, стоящие колом соски, отчетливо проглядывающиеся под мокрой тканью рубашки.