Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 60)
Джон Мильтон-старший, похоже, считал, что шесть лет неспешного отдыха в Хортоне были вполне заслужены талантом, способным исполнять такие песни. Чтобы увенчать свою щедрость, он отправил сына в путешествие по континенту, оплатив все расходы. Вооружившись слугой, Мильтон покинул Англию в апреле 1638 года, провел несколько дней в Париже (в то время находившемся под военным гнетом Ришелье) и поспешил в Италию. Во время двухмесячного пребывания во Флоренции он посетил слепого и полузаключенного Галилея, познакомился с литераторами, пообщался с академиками, обменялся комплиментами в латинских стихах и написал итальянские сонеты, как будто вырос на берегу Арно или По. В Неаполе его принимал и сопровождал тот самый маркиз Мансо, который дружил с Тассо и Марини. Он провел четыре месяца в Риме, познакомился и понравился некоторым ученым кардиналам, но откровенно исповедовал свою протестантскую веру. Затем снова во Флоренцию, через Болонью и Феррару в Венецию, через Верону в Милан, через Женеву, Лион и Париж в Лондон (август 1639 года).
В более поздних работах он сделал два примечательных заявления о своих путешествиях по Италии. Опровергая инсинуации одного из оппонентов, он писал: «Я призываю Бога в свидетели, что во всех тех местах, где порок встречает так мало отпора и практикуется так мало стыда, я ни разу не отклонился от путей честности и добродетели». 32 И, вспоминая, как итальянские критики хвалили его поэзию,
Таким образом, я начал соглашаться как с ними, так и с различными моими друзьями здесь, дома, и не менее того, с внутренним побуждением, которое теперь ежедневно росло во мне, что трудом и намеренным изучением (которое я считаю своим уделом в этой жизни), соединенным с сильной склонностью природы, я, возможно, оставлю что-то настолько написанное для последующих времен, что они не захотят позволить этому умереть. 33
Теперь он начал задумывать великий эпос, который прославит его народ или его веру и закрепит его имя в веках. Двадцать лет должно было пройти, прежде чем он смог начать ее, двадцать девять — прежде чем он смог ее опубликовать. Между первым периодом его поэзии (1630–40) и вторым (1658–68) он участвовал в Великом восстании и держал перо для войны и прозы.
III. РЕФОРМАТОР: 1640–42 ГГ
В 1639 году Милтон снял холостяцкую квартиру на церковном дворе Сент-Брайд в Лондоне, где он занимался с сыновьями своей сестры. Через год он переехал вместе с ними на Олдерсгейт-стрит. Там (1643 год) он получил дополнительных учеников в возрасте от десяти до шестнадцати лет, питался и учил их, а также получал скромный доход, чтобы восполнить пособие от своего отца. В «Письме к мистеру Хартлибу» (1644) он сформулировал свои взгляды на образование. Он дал этому слову могучее определение: «Я называю полным и щедрым образованием то, которое помогает человеку справедливо, умело и великодушно исполнять все обязанности, как частные, так и государственные, как в мире, так и на войне». 34 Первая задача учителя — сформировать в ученике нравственный характер, «исправить руины наших первых родителей», то есть преодолеть природную порочность человека («первородный грех»), или (как мы должны сейчас сказать) приспособить к потребностям цивилизованной жизни исконный характер, сформированный потребностями охотничьей стадии. Этого, по мнению Мильтона, можно добиться, прививая растущему уму твердую веру во всевидящего Бога и приучая его к самоконтролю с помощью стоической дисциплины. Он подавал своим ученикам пример «усердной учебы и скудной диеты», редко позволяя себе день «праздности и наслаждения». 35 Рядом с религией и моралью должны были идти греческие и латинские классики, которые Мильтон использовал не только как образцы литературы, но и как средства обучения естественным наукам, географии, истории, праву, морали, физиологии, медицине, сельскому хозяйству, архитектуре, ораторскому искусству, поэзии, философии и теологии. Если этот уникальный компромисс между наукой и гуманитарными науками предполагает, что со времен падения Рима в науку было привнесено очень мало нового, то следует отметить, что это было в основном верно, за исключением Галилея; даже у Коперника был греческий предшественник в лице Аристарха. Более того, Мильтон предлагал также знакомить своих учеников с некоторыми современными текстами по науке и истории и даже с некоторыми живыми примерами в практических искусствах; он надеялся привести в свою аудиторию охотников, мореплавателей, садовников, анатомов, апотекариев, инженеров, архитекторов, чтобы передать им новейшие знания в их областях. 36 Значительное время он отводил музыке и драматическому искусству, полтора часа в день — атлетическим упражнениям и боевым играм. «В весенние сезоны его ученики «отправлялись в компании с благоразумными и степенными проводниками во все уголки земли, учась и наблюдая»; они «на некоторое время поступали на флот, чтобы научиться парусному и морскому бою»; и, наконец, после двадцать третьего года обучения они могли отправиться за границу. Это была сложная программа обучения; у нас нет доказательств того, что она полностью выполнялась в школе Мильтона; но если бы его ученики заразились его энтузиазмом и трудолюбием, она могла бы быть реализована.
Временами он мечтал о создании академии, которая могла бы соперничать с академией Платона и Аристотеля, но его дух манили эпохальные события века. Собрание Долгого парламента (1640) стало поворотным пунктом в его жизни, почти насильственным поворотом от поэзии и учености к политике и реформам. 11 декабря партия пуритан «Корни и ветви», к которой принадлежали некоторые из его друзей, представила парламенту чудовищную петицию, подписанную пятнадцатью тысячами имен (вероятно, включая имя Мильтона). 37) с просьбой устранить епископов из английской церкви. Джозеф Холл, епископ Эксетерский, ответил на эту петицию «Смиренным обращением к Высокому суду парламента» (январь 1641 года), в котором он защищал епископат как существующий «со времен благословенных апостолов, без перерыва… до нынешнего века». 38 Пять пресвитерианских богословов объединили свои перья в книге «Ответ на… смиренную риторику» (март 1641 г.), которую они подписали «Смектимнуус», псевдоним, составленный из их инициалов.* Холл и другие епископальные приверженцы ответили; общины приняли предложение, лорды отвергли его; спор кипел на кафедре, в прессе и в парламенте, и Мильтон вступил в него с девяностостраничной брошюрой «О реформации, касающейся церковной дисциплины в Англии» (июнь 1641 года).
Мощными, задыхающимися предложениями, порой занимающими полстраницы, он приписывал упадок Церкви установившейся двум причинам: сохранению католических обрядов и монополии епископальной власти на рукоположение. Он презирал «эти бессмысленные церемонии, которые мы сохраняем лишь как опасное предвестие сползания к Риму и служащие лишь… интерлюдией [драмой], чтобы подчеркнуть пышность прелатизма». 39 Епископы незаметно отходят к католицизму в своих ритуалах — это ощутимый удар по архиепископу Лауду, которому предложили кардинальскую шапку. Мильтон отверг утверждение Якова I и Карла I о том, что епископы необходимы для церковного управления и монархических институтов. Он призвал пресвитерианских шотландцев продолжить их старую войну против епископата и обратился к Троице с призывом послужить доброму делу:
Ты, Триипостасное Божество! Призри на эту бедную, почти истощенную и истекающую Церковь Твою; не оставь ее жертвой этих назойливых волков, которые ждут и размышляют, пока не пожрут нежное стадо Твое; этих диких кабанов, которые ворвались в виноградник Твой и оставили отпечаток своих грязных копыт на душах слуг Твоих. Да не осуществят они своих проклятых замыслов, стоящие ныне у входа в бездонную яму и ожидающие, что сторож откроется и выпустит страшную саранчу и скорпионов, чтобы вновь погрузить нас в эту кромешную тьму, где мы никогда больше не увидим солнца правды Твоей, не будем надеяться на радостный рассвет, не услышим пения утренней птицы. 40
В конце он приговорил партию Высокой церкви к аду:
Но они… которые через умаление и снижение истинной веры, бедствия и рабство своей страны стремятся к высокому достоинству, правлению и продвижению здесь, после позорного конца в этой жизни (который дай им Бог) будут навечно низвергнуты в самую темную и глубокую пропасть ада, где, под презренным управлением, Попираемые и извергаемые всеми прочими проклятыми, которым в муках их пыток не остается ничего другого, как осуществлять над ними неистовую и звериную тиранию, как над своими рабами и неграми, они останутся в этой участи навсегда, самые низкие, самые ничтожные, самые униженные, самые подкошенные и подавленные вассалы погибели. 41
Когда епископ Холл ответил и оскорбил «смектимнуанцев», Мильтон выступил в их поддержку со взрывом, который, должно быть, потряс шестидесятипятилетнего прелата, выбив его из канонической колеи. Анимадверсии на защиту Ремонстранта против Смектимнуса» появились анонимно в июле 1641 года. В предисловии Мильтон извинился за свою резкость: