Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 55)

Убежденный в том, что истинная религия находится не в церквях, а только в просветленном сердце, он вошел в церковь близ Ноттингема и прервал проповедь, воскликнув, что критерий истины находится не в Писании, а во Внутреннем Свете. Его арестовали (1649), но шериф отпустил его, и жена шерифа стала одной из его первых новообращенных. Он возобновил свои миссионерские скитания, вошел в другую церковь и: «Я был побужден возвестить истину священнику и народу, но народ обрушился на меня в великой ярости, ударил меня…..и жестоко избивали меня руками, библиями и палками». Его снова арестовали; магистрат отпустил его, но народ изгнал его из города камнями. 58 В Дерби он проповедовал против церквей и таинств как тщетных подходов к Богу; его поместили в исправительный дом на шесть месяцев (1650). Ему предложили освобождение, если он пойдет в армию; в ответ он стал проповедовать против войны. Теперь тюремщики поместили его «в паршивое, вонючее место, низко в земле, без кровати, среди тридцати преступников, где я находился почти полгода». 59 Из тюрьмы он писал судьям и магистратам, выступая против смертной казни, и, возможно, его заступничество помогло спасти от виселицы молодую женщину, приговоренную к смерти за воровство.

После года тюремного заключения он возобновил свое странствующее евангелие. В Уэйкфилде он обратил Джеймса Нейлера. В Беверли он вошел в церковь, выслушал проповедь до конца, а затем спросил проповедника, не стыдно ли ему «брать триста фунтов в год за проповедь Писания?». 60 В другом городе священник пригласил его проповедовать в церкви; он отказался, но обратился к толпе на церковном дворе.

Я объявил народу, что пришел не для того, чтобы поддерживать их идольские храмы, их жрецов, их десятину, их иудейские и языческие обряды и традиции (ибо я все это отрицал), и сказал им, что этот участок земли не более свят, чем любой другой. Поэтому я увещевал народ отстраниться от всего этого и направил их к духу и благодати Божьей в себе и к свету Иисуса в их собственных сердцах». 61

В Свартморе, в Йоркшире, он обратил Маргарет Фелл, а затем и ее мужа, судью Томаса Фелла; их дом, Свартмор-холл, стал первым значительным местом встречи квакеров, и по сей день является местом паломничества Друзей.

Мы не должны продолжать историю Фокса. Его методы были грубыми, но он искупал их терпением, с которым переносил долгую череду арестов и буферов. Пуритане, пресвитериане и англикане нападали на него, потому что он отвергал таинства, церкви и священников. Магистраты отправляли квакеров в тюрьму не только за нарушение общественного богослужения и совращение солдат пацифизмом, но и за отказ присягнуть на верность правительству. Квакеры протестовали, что клятвы любого рода безнравственны; достаточно «да» или «нет». Кромвель симпатизировал квакерам, дал Фоксу дружескую беседу (1654) и, расставаясь, сказал: «Приходите снова в мой дом; если бы мы с вами были вместе хотя бы час в день, мы были бы ближе друг к другу». 62 В 1657 году Протектор приказал освободить заключенных квакеров и направил всем судьям инструкции обращаться с этими нецерковными проповедниками «как с людьми, находящимися в сильном заблуждении». 63

Самые жестокие гонения выпали на долю Джеймса Нейлера, который довел доктрину Внутреннего Света до того, что верил или притворялся, будто он — реинкарнация Христа. Фокс порицал его, но некоторые преданные последователи поклонялись ему, а одна женщина утверждала, что он вернул ее к жизни после того, как она два дня была мертва. Когда Нейлер въехал в Бристоль, женщины бросили свои платки перед его лошадью и скандировали: «Свят, свят, свят Господь Бог Воинств». Он был арестован по обвинению в богохульстве. На вопрос о том, какие утверждения были сделаны им или за него, он ответил только «Ты сказал это». Парламент, в котором в то время преобладали пуритане, принял его дело к рассмотрению (1656) и в течение одиннадцати дней обсуждал, следует ли его предать смерти. Предложение было проиграно девяносто шестью против восьмидесяти двух, но в результате гуманного компромисса его приговорили к двухчасовому стоянию на столбе, 310 ударам плетью, выжиганию на лбу буквы B (богохульник) и прокалыванию языка раскаленным железом. Он мужественно перенес эти зверства; его последователи прославляли его как мученика, целовали и сосали его раны. Он был заключен в одиночную камеру, где не было ни пера, ни бумаги, ни огня, ни света. Постепенно его дух сломился, он признался, что находился в заблуждении. Его освободили в 1659 году, и он умер без средств к существованию в 1660 году. 64

Квакеры отличались тем, что некоторым их современникам казалось неприятными особенностями. Они не допускали никаких украшений на своей одежде. Они отказывались снимать шляпу перед любым человеком, какого бы ранга он ни был, даже в церкви, во дворце или при дворе. Они обращались ко всем людям в единственном числе «ты» или «вы», а не в исконно почетном множественном числе «вы». Они отказались от языческих названий дней недели и месяцев года, говоря, например, «первый день шестого месяца». Они поклонялись как под открытым небом, так и в помещении. Каждому поклоняющемуся предлагалось рассказать о том, что Святой Дух вдохновил его сказать; затем все практиковали благоговейное молчание, вероятно, в качестве успокоительного после энтузиазма, который первоначально означал «чувствовать бога внутри». Женщины допускались к богослужению и проповеди на тех же условиях, что и мужчины. Неприхотливые британцы возмущались склонностью первых квакеров к нескромным обличениям других сект и к некоторой гордости за избранность и добродетель. В остальном же Друзья были образцовыми христианами. Они не сопротивлялись злу, принимали лишь словесные протесты в самых мерзких условиях тюремного заключения, не наносили ответных ударов тем, кто их бил. Они давали, сколько могли, всем, кто просил. Их супружеская жизнь была вне всяких упреков. Их правило, запрещающее вступать в брак с кем-либо, кроме квакера, ограничивало их рост; тем не менее к 1660 году в Англии насчитывалось шестьдесят тысяч Друзей. Их репутация честных, вежливых, промышленных и бережливых людей подняла их из скромного сословия, в котором они впервые появились, в средний класс, в котором сегодня проживает большинство из них.

VII. СМЕРТЬ И НАЛОГИ

При Кромвеле наибольшего процветания добились представители среднего класса, прежде всего купцы, занимавшиеся внешней торговлей. В состав парламента теперь входило много людей, представлявших коммерческие интересы или владевших ими. Именно от их имени Навигационный акт 1651 года потребовал, чтобы весь колониальный импорт в Британию осуществлялся на английских кораблях — мера, явно направленная против голландцев. Временами Кромвель вынашивал идею союза с Объединенными провинциями 1600 для защиты и продвижения протестантизма, но лондонские купцы предпочитали прибыль благочестию, и вскоре (1652) Кромвель оказался втянут в Первую голландскую войну. Результаты, как мы видели, были обнадеживающими.

Империалистическая лихорадка нарастала по мере роста военного флота. Воспоминания о Хокинсе и Дрейке подсказывали купцам и Кромвелю, что гегемония Испании в Америке может быть нарушена, прибыльная торговля рабами может быть захвачена для Англии, а драгоценные металлы Нового Света могут быть направлены в Лондон; кроме того, как объяснял Кромвель, завоевание Вест-Индии позволит английским проповедникам обратить эти острова из католицизма в протестантизм. 65 5 августа 1654 года Кромвель направил Филиппу IV Испанскому заверения в дружбе. В октябре он отправил флот под командованием Блейка в Средиземное море, а в декабре — другой, под командованием Уильяма Пенна (отца квакера) и Роберта Венейблса, чтобы захватить у Испании Испаньолу. Последняя попытка провалилась, но Пенн захватил Ямайку для Англии (1655).

3 ноября 1655 года Кромвель и Мазарин, подчинившие религию политике, подписали англо-французский союз против Испании. Война, которую Испания продолжала вести с Францией после Вестфальского договора (1648), слишком отвлекала эти державы, чтобы помешать возвышению Кромвеля в Англии; теперь же она принесла его внешней политике блестящий, хотя и мимолетный успех. Блейк долгое время следил за испанским серебряным флотом, идущим из Америки. Он обнаружил его в гавани Санта-Крус на Канарских островах и полностью уничтожил (20 апреля 1657 года). Английские солдаты приняли участие в разгроме испанской армии в битве при Дюнах (4 июня 1658 года). Когда Пиренейский мир завершил войну (1659), Франция уступила Дюнкерк Англии, а Кромвель, похоже, вернул себе позорное поражение в Кале, совершенное Марией Тюдор за столетие до этого. Он предложил сделать имя англичанина таким же великим, каким когда-либо было имя римлянина, и он приблизился к осуществлению своей цели. Владычество над морями перешло к Англии, а значит, было лишь вопросом времени, когда Англия станет доминировать в Северной Америке и распространит свою власть на Азию. Вся Европа с благоговением взирала на этого пуританина, который славил Бога, но строил флот, читал проповеди, но побеждал в каждом сражении, основал Британскую империю военной силой, ссылаясь при этом на имя Христа. Коронованные особы, считавшие его выскочкой, теперь искали его союза, не обращая внимания на теологию.