Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 20)

В 1709 году иезуит Мишель Телье в возрасте шестидесяти шести лет сменил Пьера Ла Шеза на посту королевского духовника. Он убеждал Людовика, которому уже исполнился семьдесят один год, что вечная судьба его души зависит от немедленного и полного уничтожения Порт-Рояля. Многие представители светского духовенства, включая Луи Антуана де Ноайля, архиепископа Парижского, протестовали против такой поспешности, но король их переубедил. 29 августа 1709 года аббатство было окружено войсками; монахиням предъявили грамоту, предписывающую разойтись без промедления; им дали пятнадцать минут, чтобы собрать свои вещи. Их крики и слезы ничего не дали. Их погрузили в кареты и разбросали по разным конформистским монастырям на расстоянии от 60 до 150 миль. В 1710 году здания знаменитого женского монастыря были снесены до основания.

Янсенизм выжил, Арно и Николь умерли в изгнании во Фландрии (1694–95), но в 1687 году Паскье Кеснель, священник Парижской оратории, защищал янсенистское богословие в книге «Моральные размышления о Новом Завете» (Réflexions morales sur le Nouveau Testament). Заключенный в тюрьму (1703), он бежал в Амстердам, где основал янсенистскую церковь. Поскольку его книга получила большую поддержку среди французского светского духовенства, Людовик побудил Климента XI издать буллу Unigenitus (8 сентября 1713 года), в которой осуждались 104 положения, приписываемые Кеснелю. Многие французские прелаты возмутились буллой как папским вмешательством в дела Галликанской церкви, и янсенизм слился с возрождением галликанского движения. Когда Людовик XIV умер, янсенистов во Франции было больше, чем когда-либо прежде. 80

Сегодня нам трудно понять, почему нация должна была разделиться, а король так разволноваться из-за заумных проблем божественной благодати, предопределения и свободы воли; мы забываем, что религия тогда была так же важна, как сейчас кажется политика. Янсенизм стал последней попыткой Реформации во Франции и последней вспышкой Средневековья. В исторической перспективе он представляется скорее реакцией, чем продвижением. Но в некоторых аспектах его влияние было прогрессивным. Некоторое время он боролся за свободу вероисповедания, хотя во времена Вольтера мы найдем его более нетерпимым, чем папство. 81 Она сдерживала эксцессы казуистики. Его нравственный пыл был полезным противовесом политике конфессиональной мягкости, которая, возможно, способствовала падению французской морали. Его образовательное влияние было хорошим; малые школы были лучшими для своего времени. Его литературное влияние проявилось не только в Паскале, но и в Корнеле, и ярко в Расине, ученике и историке Порт-Рояля. Его философское влияние было косвенным и непреднамеренным: его концепция Бога, проклявшего на вечные муки большую часть человеческого рода — включая всех некрещеных детей, всех магометан и всех евреев, — возможно, в какой-то мере подтолкнула Вольтера и Дидро к восстанию против всей христианской теологии.

VI. КОРОЛЬ И ГУГЕНОТЫ: 1643–1715 ГГ

Король еще не спас свою душу, ведь во Франции насчитывалось 1 500 000 протестантов. Мазарин продолжил и развил политику Ришелье по защите религиозной свободы гугенотов до тех пор, пока они оставались политически послушными. Кольбер понимал, насколько ценной была их роль в торговле и промышленности Франции. В 1652 году Людовик подтвердил Нантский эдикт (1598) своего деда Генриха IV, а в 1666 году он выразил признательность за верность гугенотов во время Фронды. Но его огорчало, что единство Франции не может быть не только религиозным, но и политическим; около 1670 года он написал зловещий отрывок в своих мемуарах:

Что касается огромного числа моих подданных, исповедующих так называемую реформатскую религию, то это зло… …на которое я смотрю с печалью… Мне кажется, что те, кто хотел прибегнуть к насильственным средствам, не знали природы этого зла, вызванного отчасти теплотой умов, которую нужно оставить и незаметно угасить, вместо того чтобы возбуждать ее заново столь сильными противоречиями. Я полагал, что наилучшим средством для постепенного ослабления гугенотов моего королевства было бы, во-первых, не стеснять их никакими новыми строгостями, заставить соблюдать по отношению к ним то, что они получили от моих предшественников, но не давать им ничего сверх этого и даже ограничить его исполнение самыми узкими пределами, какие только могут позволить справедливость и благопристойность». 82

В этом есть атмосфера искренней нетерпимости. Это взгляд абсолютного короля, который взял у Боссюэ девиз Un roi, une loi, une foi- «Один король, один закон, одна вера». Это уже не терпимость Ришелье, который назначал на должности способных людей любого вероисповедания; Людовик заявляет, что будет назначать на должности только добрых католиков и надеется таким образом способствовать обращению в христианство.

Сама церковь никогда не одобряла веротерпимость, гарантированную Нантским эдиктом. Собрание духовенства в 1655 году призвало к более строгому толкованию эдикта; собрание 1660 года попросило короля закрыть все гугенотские колледжи и больницы, а также исключить гугенотов из государственных должностей; Ассамблея 1670 года рекомендовала считать детей, достигших семилетнего возраста, способными отречься от гугенотской ереси, а тех, кто отрекается, отстранять от родителей; в 1675 году ассамблея потребовала объявить смешанные браки недействительными, а потомство от таких браков — незаконнорожденным. 83 Благочестивые и добросердечные священники, такие как кардинал де Берюлль, утверждали, что насильственное подавление со стороны государства — единственный практический способ борьбы с протестантизмом. 84 Один за другим прелаты убеждали короля в том, что стабильность его правительства зиждется на социальном порядке, который зиждется на морали и который рухнет без поддержки государственной религии. К аргументам присоединились миряне-католики. Магистраты докладывали о неприятных конфликтах между соперничающими конфессиями в городах — нападениях католиков на протестантские церкви, похороны и дома и ответных мерах протестантов.

Людовик, вопреки своей натуре, понемногу поддавался этой кампании. Постоянно нуждаясь в деньгах на войну и элегантность, он обнаружил, что духовенство предлагает ему значительные субсидии при условии принятия их взглядов. Другие факторы подталкивали его в том же направлении. Он побуждал — подкупал — Карла II повернуть Англию к католицизму; как же он мог тем временем допустить протестантизм во Франции? Разве протестанты не согласились с принципом Cuius regio eius religio — религия правителя должна быть обязательной для его подданных — в Аугсбургском мире (1555 г.) и в последующие годы? Разве протестантские правители в Германии и Соединенных провинциях не изгоняли семьи, отвергавшие религию князя?

С самого начала своего активного правления Людовик — или его министры с его согласия — издал ряд указов, направленных на полную отмену эдикта о веротерпимости. В 1661 году он объявил вне закона протестантские богослужения на большей части провинции Гекс, расположенной недалеко от швейцарской границы, на том основании, что Гекс был присоединен к Франции после принятия эдикта; однако в этой провинции насчитывалось семнадцать тысяч протестантов и только четыреста католиков. 85 В 1664 году продвижение по карьерной лестнице в гильдиях было особенно затруднено для всех, кроме католиков. 86 В 1665 году мальчикам четырнадцати и девочкам двенадцати лет было разрешено принять переход в католичество и покинуть своих родителей, которые впоследствии должны были выплачивать им ренту на содержание. 87 В 1666 году гугенотам было запрещено основывать новые колледжи или содержать академии для обучения молодых дворян. В 1669 году эмиграция гугенотов стала караться арестом в случае их поимки и конфискацией имущества; 88 а каждый, кто помогал гугенотам эмигрировать, подлежал пожизненному заключению на галеры. 89 В 1677 году Людовик разрешил учредить «казну обращений», из которой гугенотам, принявшим католическую веру, выдавались суммы в среднем по шесть ливров на голову. Для обеспечения долговечности обращений Людовик издал указ (1679) об изгнании всех новообращенных и конфискации их имущества. 90 Протест курфюрста Бранденбургского, жалобы Кольбера на то, что эти меры угнетают торговлю, и поглощенность короля кампаниями прервали поток запретов. Но примирение с моногамным католицизмом в 1681 году вновь обратило его к священной войне против гугенотов. Теперь он говорил своему помощнику, что чувствует себя «непременно обязанным обратить всех своих подданных и искоренить ересь». 91 В 1682 году он издал — и приказал всем протестантским священникам зачитать своим общинам — обращение, угрожающее гугенотам «злом несравненно более ужасным и смертоносным, чем прежде». 92 В течение следующих трех лет 570 из 815 гугенотских церквей были закрыты, многие снесены, а когда гугеноты попытались поклоняться на месте разрушенных храмов, они были наказаны как бунтовщики против государства.

Тем временем начались драконады. Во Франции существовал старый обычай размещать войска в коммунах или домах и за их счет. Лувуа, военный министр, предложил королю (11 апреля 1681 года) освободить новообращенных в католичество на два года от такого размещения войск. Так и было сделано. Лувуа приказал военным администраторам провинций Пуату и Лимузен разместить своих драгун (конных солдат) среди гугенотов, особенно среди зажиточных людей. В Пуату Марешаль де Марильяк дал понять своим солдатам, что не будет возмущаться апостольским рвением в их обращении с хозяевами-еретиками. Вскоре солдаты стали грабить, избивать, насиловать гугенотов. Узнав об этих бесчинствах, Людовик упрекнул Марийяка, а когда они продолжились, отстранил его от должности. 93 19 мая он приказал приостановить обращение в христианство путем расквартирования и осудил акты насилия, совершенные в некоторых местах против реформаторов. 94 Лувуа уведомил администраторов провинций о том, что они могут продолжать драконнады, но предупредил их, чтобы все сведения об этом были скрыты от короля. Дракониды распространились по значительной части Франции и привели тысячи новообращенных; в некоторых городах и провинциях — Монпелье, Ниме, Беарне — гугеноты отказались от своей кальвинистской веры. Большинство гугенотов, напуганных, притворились новообращенными; но тысячи, пренебрегая законами, бросали свои дома и имущество и бежали за границу или за океан. Людовику доложили, что во Франции осталось очень мало гугенотов и что Нантский эдикт потерял смысл. В 1684 году общее собрание духовенства обратилось к королю с просьбой полностью отменить эдикт и «восстановить в стране царствование Иисуса Христа…было восстановлено во Франции». 95