Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 178)

III. ФИЛОСОФ

В мае 1670 года, вскоре после публикации «Трактата», Спиноза переехал в Гаагу, возможно, чтобы быть ближе к де Витту и другим влиятельным друзьям. В течение года он жил в доме вдовы ван Велен, затем перебрался в дом Хендрика ван дер Спика на Павилиоенсграхт; это здание было куплено в 1927 году международным комитетом и сохраняется как Дом Спинозы. Там он оставался до конца своей жизни. Он занимал одну комнату на верхнем этаже и спал на кровати, которая днем откидывалась в стену. 44 По словам Бейля, он «иногда целых три месяца не выходил за дверь»; возможно, его больные легкие боялись зимней сырости. Но у него было много посетителей, и (опять же по словам Бейля) он иногда «посещал важных персон… чтобы поговорить о государственных делах», которые «он хорошо понимал». 45 Он продолжал полировать линзы; Христиан Гюйгенс отмечал их совершенство. 46 Он вел счет своим расходам; из него мы узнаем, что он жил на четыре с половиной су в день. Его друзья настаивали на том, чтобы помогать ему, поскольку они должны были видеть, что его заточение в доме и пыль от полировки линз усугубляют его конституциональное заболевание.

Защита, которую он получил от Яна де Витта, закончилась, когда толпа убила обоих братьев де Виттов на улицах Гааги (20 августа 1672 года). Услышав об убийстве, Спиноза хотел выйти и в лицо обличить толпу как ultiri barbarorum, самых низких варваров, но хозяин запер дверь и не позволил ему выйти из дома. 47 Завещание Яна де Витта оставило Спинозе ренту в двести франков. 48* После смерти де Витта гражданская власть перешла к принцу Вильгельму Генриху, который нуждался в поддержке кальвинистского духовенства. Когда в 1674 году появилось второе издание «Трактата теологии и политики», принц и Совет Голландии издали указ, запрещающий продажу этой книги; а в 1675 году кальвинистская консистория Гааги опубликовала прокламацию, призывающую всех горожан немедленно сообщать о любой попытке напечатать любое сочинение Спинозы. 49 В период с 1650 по 1680 год церковные власти издали около пятидесяти эдиктов, запрещающих чтение или распространение трудов философа. 50

Возможно, такие запреты способствовали распространению его славы в Германии, Англии и Франции. 16 февраля 1673 года Иоганн Фабрициус, профессор Гейдельбергского университета, написал «очень острому и известному философу Бенедикту де Спинозе» от имени либерального курфюрста Пфальца, принца Карла Людовика:

Его Светлейшее Высочество… повелел мне написать вам…и спросить, согласны ли вы принять должность ординарного профессора философии в его прославленном университете. Вам будет выплачиваться годовое жалованье, которым сегодня пользуются обычные профессора. Вы не найдете в другом месте принца, более благосклонного к выдающимся гениям, к которым он причисляет и вас. У вас будет полная свобода философствования, которой, по его мнению, вы не станете злоупотреблять, чтобы нарушить государственно установленную религию.

Спиноза ответил 30 марта:

ПОЧТЕННЕЙШИЙ СЭР:

Если бы я когда-либо испытывал желание занять профессорскую должность на каком-либо факультете, я не мог бы желать ничего другого, кроме той, которую предлагает мне через вас его светлость курфюрст Палатин. Однако, поскольку в мои намерения никогда не входило давать публичные уроки, я не могу побудить себя воспользоваться этой великолепной возможностью… Ибо, во-первых, я считаю, что если я хочу найти время для обучения молодежи, то должен отказаться от развития своей философии. Во-вторых… Я не знаю, в каких пределах должна быть ограничена свобода философствования, чтобы не показалось, что я хочу нарушить общественно установленную религию. Ведь расколы возникают не столько из-за горячей любви к религии, сколько из-за различных склонностей людей или любви к противоречиям. Я уже испытал все это, ведя уединенную жизнь; тем более следует опасаться их после того, как я возвышусь до этой степени достоинства. Таким образом, вы видите, достопочтенный господин, что я сдерживаюсь не в надежде на лучшую судьбу, а из любви к миру. 51

Спинозе повезло с отказом, так как в следующем году Тюренн опустошил Пфальц, и университет был закрыт.

В мае 1673 года, во время вторжения французской армии в Соединенные провинции, Спинозе пришло приглашение от полковника этой армии посетить Великого Конде в Утрехте. Спиноза проконсультировался с голландскими властями, которые, возможно, увидели в приглашении возможность начать переговоры о крайне необходимом перемирии. Обе стороны предоставили ему конспирацию, и философ отправился в Утрехт. Тем временем Людовик XIV отправил Конде в другое место; он прислал известие (согласно Лукасу 52) с просьбой подождать Спинозу, но через несколько недель пришло еще одно послание, в котором говорилось, что он задерживается на неопределенное время. По-видимому, именно в это время Марешаль де Люксембург посоветовал Спинозе посвятить книгу Людовику, заверив его в либеральном ответе короля. 53 Из этого предложения ничего не вышло. Спиноза вернулся в Гаагу и обнаружил, что многие горожане подозревают его в измене. У его дома собралась враждебная толпа, выкрикивая оскорбления и бросая камни. «Не беспокойтесь, — сказал он хозяину дома, — я невиновен, и многие… в высших кругах хорошо знают, зачем я отправился в Утрехт. Как только у вас под дверью начнутся беспорядки, я выйду к людям, даже если они поступят со мной так же, как с добрым де Виттом. Я честный республиканец, и благополучие Республики — моя цель». 54 Хозяин не отпустил его, и толпа разошлась.

Сейчас ему был сорок один год. На портрете в Доме Спинозана в Гааге он изображен как прекрасный тип сефардского еврея, со струящимися черными волосами, густыми бровями, черными, яркими и немного мрачными глазами, длинным прямым носом, в целом довольно красивым лицом, хотя бы в сравнении с Декартами Хальса. «Он был чрезвычайно аккуратен в своем внешнем виде, — сообщал Лукас, — и никогда не выходил из дома, не надев одежду, которая отличала джентльмена от педанта». 55 Его манеры были серьезными, но приветливыми. Ольденбург отмечал его «солидную образованность в сочетании с гуманностью и утонченностью». 56 «Те, кто был знаком со Спинозой, — писал Бейль, — все говорят, что он был общительным, приветливым, честным, дружелюбным и хорошим моральным человеком». 57 Своим соседям он не говорил ересей; напротив, он поощрял их продолжать посещать церковь и иногда сопровождал их, чтобы послушать проповедь. 58 Более чем любой другой современный философ он достиг спокойствия, рожденного самообладанием. Он редко отвечал на критику; он имел дело с идеями, а не с личностями. Несмотря на свой детерминизм, отрыв от своего народа и болезнь, он был далек от пессимизма. «Действуйте хорошо, — говорил он, — и радуйтесь». 59 Знать худшее и верить в лучшее — вот девиз его мысли.

Друзья и поклонники прокладывали путь к его двери. Вальтер фон Цирнхаус уговорил его дать ему посмотреть рукопись «Этики». «Прошу вас, — писал математик-физик, — помочь мне с вашей обычной вежливостью там, где я не совсем правильно понимаю ваш смысл». 60 Вероятно, благодаря этому нетерпеливому ученику Лейбниц получил доступ к Спинозе (1676) и, предположительно, к все еще неопубликованного шедевра. Оставшиеся в живых члены амстердамского кружка доктора Мейера приезжали к нему или были его корреспондентами. Его письма к европейским ученым и от них проливают неожиданный свет на интеллектуальный климат того времени. Гуго Боксель неоднократно призывал его признать реальность призраков. В 1675 году анатом Стено прислал из Флоренции трогательный призыв к обращению Спинозы в католичество:

Если вы пожелаете, я охотно возьму на себя труд показать вам. в чем ваше учение отстает от нашего, хотя мне хотелось бы, чтобы вы… принесли Богу опровержение своих собственных заблуждений… чтобы, если ваши первые сочинения отвратили тысячу душ от истинного познания Бога, отказ от них, подкрепленный вашим собственным примером, мог вернуть к Нему тысячу тысяч вместе с вами, как с другим Августином. Я молюсь всем сердцем, чтобы эта благодать была вашей. Прощайте. 61

Очарование католицизма захватило и Альберта Бурга, сына друга Спинозы Конраада Бурга, генерального казначея Соединенных провинций. Альберт, как и Стено, стал новообращенным во время путешествия по Италии. В сентябре 1675 года он написал Спинозе письмо, в котором не столько просил, сколько призывал его принять римско-католическую веру:

Откуда вы знаете, что ваша философия — лучшая среди всех тех, которые когда-либо преподавались в мире, преподаются сейчас или будут преподаваться в будущем?. Изучили ли вы все те философии, как древние, так и современные, которые преподаются здесь, в Индии и во всем мире? И даже если вы должным образом изучили их, откуда вам знать, что вы выбрали лучшую?.

Если же вы не верите в Христа, то вы еще более несчастны, чем я могу сказать. Но исправить это легко: вернитесь от своих грехов и осознайте роковую самонадеянность своих жалких и безумных рассуждений. Неужели ты, жалкий человечишка, мерзкий червь земной…..осмелишься ли ты в своем невыразимом богохульстве поставить себя выше Воплощенной, Бесконечной Мудрости?.