Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 180)

Эта реальность воспринимается нами в двух формах: как протяженность, или материя, и как мысль, или разум. Эти два аспекта являются «атрибутами» субстанции; не как качества, живущие в ней, а как одна и та же реальность, воспринимаемая внешне нашими органами чувств как материя, а внутренне нашим сознанием как мысль. Спиноза — полный монист: эти два аспекта реальности — материя и мысль — не являются отдельными и самостоятельными сущностями, они — две стороны, внешняя и внутренняя, одной реальности; таковы же тело и разум, таковы физиологическое действие и соответствующее ему психическое состояние. Строго говоря, Спиноза далеко не материалист, а идеалист: он определяет атрибут как «то, что интеллект воспринимает в субстанции как составляющее ее сущность»; 72 Он признает (задолго до рождения Беркли), что мы знаем реальность, будь то материя или мысль, только через восприятие или идею. Он считает, что реальность выражает себя в бесконечных аспектах через «бесконечное число атрибутов», из которых мы, несовершенные организмы, воспринимаем только два. Таким образом, субстанция, или реальность, — это то, что предстает перед нами в виде материи или разума. Субстанция и ее атрибуты едины: реальность — это единство материи и разума, и они различаются только в нашей манере воспринимать субстанцию. Говоря не совсем по-спинозистски, материя — это реальность, воспринимаемая извне; разум — это реальность, воспринимаемая изнутри. Если бы мы могли воспринимать все вещи таким же двойным образом — внешне и внутренне, — как мы воспринимаем самих себя, то, по мнению Спинозы, мы бы обнаружили, что «все вещи в некотором роде одушевлены» (omnia quodammodo animata) 73; во всем есть какая-то форма или степень разума или жизни. Субстанция всегда активна: материя всегда в движении; разум всегда воспринимает, или чувствует, или думает, или желает, или воображает, или вспоминает, бодрствуя или во сне. Мир в каждой своей части живой.

Бог, по Спинозе, тождественен субстанции; он — реальность, лежащая в основе и объединяющая материю и разум. Бог не тождественен материи (поэтому Спиноза не материалист), но материя — неотъемлемый и существенный атрибут или аспект Бога (здесь вновь появляется одна из юношеских ересей Спинозы). Бог не тождественен разуму (поэтому Спиноза не спиритуалист), но разум является неотъемлемым и существенным атрибутом или аспектом Бога. Бог и субстанция тождественны природе (Deus sive substantia sive natura) и совокупности всего сущего (поэтому Спиноза — пантеист).

Природа имеет два аспекта. Как сила движения в телах и как сила порождения, роста и ощущения в организмах, она есть natura naturans — природа «творящая» или рождающая. Как совокупность всех отдельных вещей, всех тел, растений, животных и людей, это natura naturata — порожденная или «созданная» природа. Эти индивидуальные сущности в порожденной природе Спиноза называет modi, модусами — преходящими модификациями и воплощениями субстанции, реальности, материи-разума, Бога. Они являются частью субстанции, но в нашем восприятии мы различаем их как преходящие, мимолетные формы вечного целого. Этот камень, это дерево, этот человек, эта планета, эта звезда — весь этот чудесный калейдоскоп появляющихся и исчезающих индивидуальных форм — составляют тот «временный порядок», который в «О совершенствовании интеллекта» Спиноза противопоставил «вечному порядку», в более строгом смысле лежащему в основе реальности и Бога:

Под рядом причин и реальных сущностей я понимаю не… ряд отдельных изменчивых вещей, а ряд неподвижных и вечных вещей. Ибо для человеческой слабости было бы невозможно проследить ряд отдельных изменчивых вещей [каждый камень, каждый цветок, каждый человек]. Их существование не связано с их сущностью [они могут существовать, но не должны], или… не является вечной истиной… Эту [сущность] можно искать только в неподвижных и вечных вещах и в законах, записанных в этих вещах как в их истинных кодах, по которым созданы и устроены все отдельные вещи; более того, эти отдельные и изменчивые вещи так тесно и существенно (так сказать) зависят от этих неподвижных, что без них они не могут ни существовать, ни быть мыслимыми». 74

Таким образом, отдельный, конкретный треугольник — это режим; он может, но не обязательно должен существовать, но если он существует, то должен подчиняться законам и обладать силами треугольника в целом. Конкретный человек — это режим; он может существовать или не существовать, но если он существует, то разделяет сущность и силу материи-разума и должен подчиняться законам, которые управляют действиями тел и мыслей. Эти силы и законы составляют порядок природы как natura naturans; в теологических терминах они представляют собой волю Бога. Способы материи в их совокупности — это тело Бога; способы разума в их совокупности — это разум Бога; субстанция или реальность во всех ее способах и атрибутах — это Бог; «все, что есть, есть в Боге». 75

Спиноза согласен со схоластическими философами в том, что в Боге сущность и существование едины — Его существование участвует в нашем представлении о Его сущности, поскольку он представляет себе Бога как само существование. Он согласен со схоластиками в том, что Бог — это causa sui, самопричина, ибо вне его ничего нет. Он согласен со схоластиками в том, что мы можем знать существование Бога, но не его реальную природу во всех его атрибутах. Он согласен со святым Фомой Аквинским в том, что применение местоимений мужского рода к Богу абсурдно, но удобно.* Он согласен с Маймонидом в том, что большинство качеств, которые мы приписываем Богу, придуманы по слабой аналогии с человеческими качествами.

Бог описывается как законодатель или князь, именуется справедливым, милосердным и т. д., что является лишь уступкой народному пониманию и несовершенству народных знаний. 77. Бог свободен от страстей и не подвержен никаким эмоциям [affectus] радости или печали 78. Те, кто путает божественную и человеческую природу, легко приписывают Богу человеческие страсти, особенно если они не знают, как страсти возникают в разуме. 79

Бог — это не личность, ибо это означает конкретный и ограниченный разум; но Бог — это совокупность всего разума (всей одушевленности, чувствительности и мысли), а также всей материи, которая существует. 80 «Человеческий разум является частью некоего бесконечного интеллекта». 81 (как в аристотелевско-александрийской традиции). Но «если интеллект и воля относятся к вечной сущности Бога, то под этими двумя атрибутами должно пониматься нечто гораздо иное, чем то, что обычно понимают люди» 82. 82 «Действительный интеллект… вместе с волей, желанием, любовью и т. д., должен быть отнесен к natura naturata, а не к natura naturans»; 83 То есть индивидуальные умы с их желаниями, эмоциями и волениями — это модусы или модификации, содержащиеся в Боге как совокупности вещей, но не относящиеся к Нему как закону и жизни мира. В Боге есть воля, но только в смысле законов, действующих повсюду. Его воля — это закон.

Бог — это не бородатый патриарх, восседающий на облаке и управляющий вселенной; Он — «пребывающая, а не преходящая причина всего сущего». 84 Творения не существует, разве что в том смысле, что бесконечная реальность — материя-разум — постоянно принимает новые индивидуальные формы или режимы. «Бог не находится в каком-то одном месте, но пребывает везде в соответствии со своей сущностью». 85 Действительно, слово «причина» здесь неуместно; Бог — универсальная причина не в том смысле, что причина предшествует своему следствию, а лишь в том, что поведение чего-либо неизбежно вытекает из его природы. Бог является причиной всех событий точно так же, как природа треугольника является причиной его свойств и поведения. Бог «свободен» только в том смысле, что не подчиняется никаким внешним причинам или силам и определяется только своей собственной сущностью или природой; но Он «не действует из свободы воли»; 86 все Его действия определяются Его сущностью — это то же самое, что сказать, что все события определяются присущей вещам природой и свойствами. В природе нет замысла в том смысле, что Бог желает какой-то цели; у Него нет желаний или замыслов, разве что в совокупности содержатся все желания и замыслы всех модусов, а значит, и всех организмов. В природе есть только следствия, неизбежно вытекающие из предшествующих причин и присущих им свойств. Чудес не бывает, ибо воля Божья и «неизменный и постоянный порядок природы» едины; 87 Любой разрыв в «цепи природных событий» был бы самопротиворечием.

Человек — лишь малая часть Вселенной. Природа нейтральна по отношению к человеку и другим формам. Мы не должны применять к природе или к Богу такие слова, как добро или зло, красивое или уродливое; это субъективные понятия, такие же, как горячее или холодное; они определяются вкладом внешнего мира в нашу пользу или неудовольствие.

О совершенстве вещей следует судить только по их природе и силе; они не становятся более или менее совершенными оттого, что радуют или оскорбляют человеческие чувства, приносят пользу или вред человеческой природе. 88. Если, таким образом, что-либо в природе кажется нам нелепым, абсурдным или злым, то это потому, что мы лишь отчасти и почти полностью не знаем о порядке и взаимозависимости природы в целом; а также потому, что мы хотим, чтобы все было устроено в соответствии с велениями нашего человеческого разума. В действительности то, что разум считает злом, не является злом по отношению к порядку и законам природы в целом, а только по отношению к законам нашего разума. 89