Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 162)

Мнения имеют свои климатические и национальные различия. Те, кто никогда не заглядывал за пределы общепринятой веры, в которую их легкое понимание было сначала внедрено, несомненно, уверены в истинности и сравнительном превосходстве своих приемов. Более широкие души, побывавшие в разных климатах мнений [здесь родилась знаменитая фраза], более осторожны в своих решениях и более скупы на определения. 101

Несмотря на эти предостережения в адрес науки, Гланвилл был ревностным членом Королевского общества, защищал его от обвинений в иррелигиозности, аплодировал его достижениям и предвкушал мир чудес, которые принесут с собой научные исследования:

Я не сомневаюсь, что потомки найдут многие вещи, которые сейчас являются лишь слухами, подтвержденными практической реальностью. Возможно, через несколько веков путешествие в южные неизвестные районы, да, возможно, и на Луну, будет не более странным, чем путешествие в Америку. Для тех, кто придет после нас, купить пару крыльев для полета в самые отдаленные края будет так же обыденно, как сейчас купить пару сапог для путешествия. А советоваться на расстоянии Индий с помощью симпатических средств передвижения может быть столь же привычным для будущих времен, как для нас литературная переписка. Восстановление молодости седых волос и обновление истощенного костного мозга, возможно, наконец, произойдет без чуда; и превращение ныне сравнительно пустынного мира в рай можно не без основания ожидать от позднейшего сельского хозяйства. 102

Следует добавить, что Гланвилл, как и Кадворт и Генри Мор, верил в ведьм. Они утверждали, что если существует как духовный, так и материальный мир, то во вселенной должны быть как духи, так и тела; и, судя по плачевному состоянию вещей, некоторые из этих духов должны быть дьявольскими. Если благочестивые люди общаются с Богом, святыми или ангелами, то почему бы злым людям не общаться с Сатаной и его демонами? Последняя уловка дьявола, считает Гланвилл, — это распространить веру в то, что его не существует. «Те, кто не осмеливается прямо сказать: «Бога нет», довольствуются (для приличия и вступления) отрицанием того, что существуют духи и ведьмы». 103 Сатана должен был быть спасен ради Бога.

V. ДЖОН ЛОКК: 1632–1704 ГГ

Самый влиятельный философ этого века родился в Врингтоне, недалеко от Бристоля, в тот же год, что и Спиноза. Он вырос в Англии, которая совершила кровавую революцию и убила своего короля; он стал глашатаем мирной революции и эпохи умеренности и терпимости и представлял собой английский компромисс в его самом разумном и лучшем виде. Его отец был пуританским адвокатом, который, жертвуя собой, поддерживал парламентское дело, и излагал сыну доктрины народного суверенитета и представительного правления. Локк остался верен этим урокам и благодарен за отцовскую дисциплину, которая приучила его к трезвости, простоте и трудолюбию. Леди Мэшем говорила об отце Локка, что он

В юности он вел себя по отношению к нему так, что впоследствии он [сын] часто говорил об этом с большим одобрением. Оно заключалось в том, что он был суров к нему, держа его в большом трепете и на расстоянии, когда тот был мальчиком, но ослаблял эту суровость по мере того, как он становился мужчиной, пока, став способным на это, не стал жить с ним совершенно по-дружески. 104

Локк не испытывал подобной благодарности к своим учителям. В Вестминстерской школе его задушили латынью, греческим, ивритом и арабским, и, вероятно, не позволили стать свидетелем казни Карла I (1649) в соседнем дворцовом дворе Уайтхолл; но это событие оставило след в его философии. Суматоха Гражданской войны задержала его поступление в Крайст-колледж в Оксфорде до двадцати лет. Там он изучал Аристотеля, облаченного в латинскую схоластическую форму; больше греческого; немного геометрии и риторики; много логики и этики, большую часть которых он позже отбросил как несовременные по содержанию и неудобоваримые по форме. Получив степень магистра (1658), он остался в Оксфорде в качестве дона, преподавая и читая лекции. У него была любовная связь, которая на некоторое время «лишила меня возможности пользоваться своим разумом»; 105 Он вновь обрел разум и потерял даму. Как и почти все философы этого периода — Малебранш, Бейль, Фонтенель, Гоббс, Спиноза, Лейбниц, — он так и не женился. Ему советовали стать священником, но он отказался: «Меня возносят на место, которое я, возможно, не смогу занять, и с которого нельзя спуститься, не упав». 106

В 1661 году его отец умер от туберкулеза, оставив его с небольшим состоянием и слабыми легкими. Он изучал медицину, но получил диплом врача только в 1674 году. Тем временем он читал Декарта и почувствовал очарование философии, когда она заговорила разумно. Он помогал Роберту Бойлю в лабораторных экспериментах и проникся восхищением к научному методу. В 1667 году он получил приглашение поселиться в Эксетер-Хаусе в качестве личного врача Энтони Эшли Купера, вскоре ставшего первым графом Шафтсбери, членом кабильского министерства при Карле II. С этого времени, хотя Оксфорд оставался его законным домом до 1683 года, Локк оказался в потоке английской политики, события и деятели которой формировали его мысль.

Как врач он спас жизнь Шафтсбери искусной операцией по удалению опухоли (1668). Он помогал вести переговоры о женитьбе сына графа, ухаживал за невесткой в ее заточении и руководил воспитанием внука, его преемника в философии. «Мистер Локк», — вспоминал об этом третий граф Шафтсбери,

Мой дед настолько проникся к нему уважением, что, как бы ни был велик его опыт в области медицины, он считал это лишь своей наименьшей ролью. Он побуждал его направить свои мысли в другое русло; он не позволял ему заниматься врачеванием, кроме как в своей собственной семье и по доброте душевной для какого-нибудь друга. Он поручил ему изучение религиозных и гражданских дел нации, а также всего, что относится к делам государственного министра; в этом он преуспел настолько, что мой дед стал использовать его как друга и советоваться с ним во всех случаях такого рода. 107

В течение двух лет (1673–75) Локк служил секретарем Совета по торговле и плантациям (колониям), президентом которого был Шафтсбери. Он помог Шафтсбери разработать конституцию для Каролины, основателем и главным владельцем которой был граф; эти «Основополагающие институты» не были в целом реализованы в колонии, но свобода совести, предусмотренная в них, была в значительной степени принята новым поселением. 108

Когда Шафтсбери покинул свой пост в 1675 году, Локк путешествовал и учился во Франции. Там он встретил Франсуа Бернье, который познакомил его с философией Гассенди; в ней он нашел аргументированный отказ от «врожденных идей», сравнение разума еще не родившегося ребенка с tabula rasa, или чистым листом, и ключевое предложение, которое впоследствии было растиражировано по всему Ла-Маншу: Nihil est in intellectu nisi quod prius fuerit in sensu — «В разуме нет ничего, кроме того, что было сначала в органах чувств».

Локк вернулся в Лондон и к Шафтсбери в 1679 году, но поскольку граф все ближе и ближе подходил к революции, Локк удалился в Оксфорд (1680) и вернулся к жизни ученого. Арест, побег и бегство Шафтсбери в Голландию вызвали подозрение королевской власти к его друзьям. В Оксфорд были посланы шпионы, чтобы уличить Локка в высказываниях, которые могли бы послужить основанием для судебного преследования. 109 Чувствуя себя неуверенно и предвидя приход к власти своего врага Якова II, Локк тоже нашел убежище в Голландии (1683). Неудачная революция герцога Монмута (1685) спровоцировала Якова потребовать от голландского правительства выдачи восьмидесяти пяти англичан по обвинению в участии в заговоре с целью свержения нового короля; Локк был назван в их числе. Он спрятался и взял себе вымышленное имя. Через год Яков прислал ему предложение о помиловании, но Локк предпочел остаться в Голландии. Он жил в Утрехте. Амстердаме и Роттердаме, он пользовался дружбой не только английских беженцев, но и таких голландских ученых, как Жан Ле Клерк и Филипп ван Лимборх, оба они были лидерами либерального арминианского богословия. В этой среде Локк нашел поддержку своим идеям народного суверенитета и религиозной свободы. Там он написал «Очерк о человеческом разумении» (), а также первые наброски трактатов об образовании и веротерпимости.

В 1687 году он присоединился к заговору с целью замены Якова II Вильгельмом III на троне Англии. 110 Когда экспедиция Штадхолдера добилась успеха в этом предприятии, Локк отплыл в Англию (1689) на том же судне, на котором находилась будущая королева Мария. 111 Перед отъездом из Голландии он написал Лимборху на латыни письмо, теплота чувств которого может исправить предположение, что его привычная сдержанность проистекала из холодности характера:

Уезжая, я почти чувствую, что покидаю свою страну и своих родных; ведь все, что относится к родству, доброй воле, любви, доброте — все, что связывает людей узами более крепкими, чем кровные, — я нашел среди вас в изобилии. Я оставляю после себя друзей, которых никогда не смогу забыть, и никогда не перестану желать возможности вернуться, чтобы вновь насладиться подлинным общением с людьми, которые были мне такими друзьями, что, находясь вдали от родных мест, страдая во всех других отношениях, я никогда не чувствовал боли в сердце. Что касается вас, лучший, дорогой и достойнейший из людей, то, когда я думаю о вашей образованности, вашей мудрости, вашей доброте, откровенности и мягкости, мне кажется, что только в вашей дружбе я нашел достаточно, чтобы всегда радоваться тому, что мне пришлось провести среди вас столько лет». 112