Ариэль Дюрант – Начало эры разума (страница 58)
К этому периоду относится еще один едва ли не самый незначительный поэт. Ричард Крэшоу горел скорее религиозным пылом, чем плотскими страстями. Его отец, англиканский священнослужитель, писал трактаты против католицизма и внушал сыну страх перед папством; Ричард стал католиком. Его исключили из Кембриджа (1644) за поддержку короля; он бежал из Англии в Париж, где утешал свою бедность видениями Бога. Испанские мистики стали для него откровением религиозной интенсивности и преданности. Стоя перед изображением святой Терезы, он завидовал ее ослеплению дротиком Христа и умолял ее принять его в свои самоотверженные ученики:
Эти и другие стихи он подарил миру в книге «Ступени к храму» (1646), представляющей собой неоднозначную смесь благочестивых экстазов и поэтических затей. Благодаря ему и такому же, но более позднему поэту, Генри Вогану, мы понимаем, что не вся Англия в те суматошные дни разделилась на пуритан и кавалеров, но что среди ярости поэтической и теологической войны некоторые духи нашли религию не в массивных святилищах и гипнотическом ритуале, не в страшных догмах и гордой избранности, а в детском, доверительном общении смятенной и сдающейся души с гуманным и прощающим Богом.
VI. КАРЛ I ПРОТИВ ПАРЛАМЕНТА: 1625–29
И вот теперь этот трагический король, за которого должна была сражаться вся Англия, — что он за человек и монарх? До того как буря испортила в нем молоко человеческой доброты, он был достаточно хорошим человеком — любящим сыном, необычайно верным мужем, преданным другом, отцом, которого боготворили его дети. Он начал борьбу за жизнь с врожденной слабостью тела: до семи лет он не мог ходить. Он преодолел этот недостаток, решительно занимаясь энергичными видами спорта, пока в зрелом возрасте не смог ездить верхом и охотиться наравне с лучшими. Он страдал от дефекта речи; до десяти лет он с трудом мог говорить внятно; его отец подумывал о том, чтобы сделать мальчику операцию на языке. Постепенно состояние Чарльза улучшилось, но до конца жизни он заикался и вынужден был преодолевать трудности, говоря медленно.54 Когда умер его популярный брат Генрих, оставив его наследником, Чарльза заподозрили в соучастии в этой смерти; обвинение было несправедливым, но оно омрачило настроение принца. Он предпочел уединение, наполненное учебой, веселой болтовне при дворе отца. Он стал знатоком математики, музыки и богословия, выучил греческий и латынь, говорил по-французски, по-итальянски и немного по-испански. Он любил искусство, бережно хранил и пополнял коллекцию, оставшуюся от брата, стал разборчивым коллекционером и щедрым покровителем художников, поэтов и музыкантов. Он пригласил ко двору итальянского художника Орацио Джентилески, затем Рубенса, Вандика и Франса Хальса; Хальс отказался, а Рубенс приезжал в основном в качестве посла; но весь мир знает Карла как гордого и красивого короля с бородой Вандика, неоднократно нарисованного Вандиком. Уильям Добсон, ученик Вандика, продолжил идеализацию королевской семьи.
Родословная и брак Карла способствовали его гибели. Он унаследовал от отца представление о том, что королевская прерогатива абсолютна, что она имеет право принимать и исполнять законы, править без парламента и отменять законы, принятые парламентом. Эта точка зрения казалась оправданной прецедентами и считалась само собой разумеющейся во Франции и Испании; ее поощряли в Карле Бекингем, двор и королева. Генриетта Мария воспитывалась при французском дворе в те самые дни, когда Ришелье делал ее брата Людовика XIII абсолютным хозяином над всеми, кроме Ришелье. Она приехала в Англию как убежденная католичка, взяв с собой в свадебный поезд священников, и ее вера еще больше укрепилась благодаря тому, что она видела, как страдает ее вера. Она обладала красотой, живостью и остроумием, а также мединским чутьем в политике. Она неизбежно убеждала своего преданного мужа облегчить участь английских католиков; несомненно, она мечтала обратить в веру самого короля. Она родила ему шестерых детей; должно быть, ему стоило немалых усилий противостоять ее желанию, чтобы они воспитывались в католичестве. Но он искренне привязался к англиканской церкви и понимал, что его Англия преимущественно протестантская и враждебно настроена к угрожающему папству.
Первый парламент Карла собрался 18 июня 1625 года. В верхней палате заседали сто лордов — пэров и епископов; пятьсот мужчин, три четверти из которых были пуританами,55 были избраны в общину путем различных финансовых или политических махинаций;56 не было никакой претензии на демократию. Вероятно, уровень способностей в этом парламенте был выше, чем мог бы быть при голосовании взрослых; здесь были Кок, Селден, Пим, сэр Джон Элиот, сэр Томас Уэнтуорт и другие, отмеченные историей. Общее богатство простолюдинов в три раза превышало богатство лордов.57 Общины проявили свой нрав, потребовав полного исполнения антикатолических законов. Король попросил ассигнований на государственные расходы и войну с Испанией; парламент выделил ему 140 000 фунтов стерлингов (7 000 000 долларов?), что было заведомо недостаточным; один только флот требовал вдвое большей суммы. В течение двух столетий английские монархи получали на время своего правления право взимать экспортные и импортные пошлины, обычно от двух до трех шиллингов за тун (большой бочонок) и от шести до двенадцати пенсов за фунт; теперь же парламентский билль о «тоннаже и фунтах» предоставлял Карлу это право только на один год. Он утверждал, что предыдущие ассигнования были растрачены на расточительность двора Якова; жаловался, что налоги взимались без его согласия; было решено впредь требовать ежегодного созыва парламента и ежегодной проверки парламентом правительственных расходов. Чарльз возмутился этими экономиями и намерениями, и когда чума угрожала Лондону, он воспользовался предлогом, чтобы распустить парламент (12 августа 1625 года).
Теперь власть находилась в руках Бекингема. Чарльз не просто унаследовал от отца приветливого и безрассудного герцога; он воспитывался вместе с ним, путешествовал вместе с ним, и королю было трудно разглядеть в своем друге неразумного и губительного советчика. Бекингем при поддержке парламента втянул Якова в войну с Испанией; теперь парламент отказался финансировать войну. Герцог организовал армаду для захвата испанских трофеев и портов; она полностью провалилась, а вернувшиеся солдаты, неоплаченные и деморализованные, устроили в прибрежных городах изнасилования, грабежи и пораженчество.
Отчаянно нуждаясь в средствах, Карл решил созвать второй парламент. Оппозиция усиливалась по мере того, как он нуждался в средствах. Палата представителей предупредила его не взимать налоги без санкции парламента. Элиот, когда-то бывший другом герцога, осуждал его как коррумпированного некомпетентного человека, который становился богаче с каждой неудачей в стратегии или политике. Парламент назначил комитет для расследования деятельности Бекингема; Чарльз отверг его, заявив: «Я бы не хотел, чтобы палата допрашивала моих слуг, тем более таких близких мне». Элиот посоветовал парламенту воздержаться от предоставления средств, пока король не признает его право требовать отстранения министра; Карл гневно напомнил парламенту, что он может в любой момент отправить его в отставку; общины ответили официальным импичментом Бекингема, обвинив его в измене и потребовав отставки (8 мая 1626 года); они сообщили королю, что пока это не будет сделано, они не будут предоставлять никаких средств. Король распустил парламент (15 июня). Вопрос об ответственности министров был оставлен на будущее.
Но Карл снова остался без средств к существованию. Большое количество королевских тарелок было продано. От страны требовали «бесплатных благодеяний» — подарков королю; доход был невелик; английские деньги были пропарламентскими. Карл приказал своим агентам собирать пошлины за тоннаж и фунты, несмотря на отсутствие согласия парламента, и конфисковывать товары купцов, которые не платили; он командовал портами, чтобы содержать флот; он разрешил своим агентам принуждать людей к военной службе. Английские и датские войска, сражавшиеся за протестантизм в Германии, были переполнены империалистами; датские союзники Англии требовали обещанной им субсидии. Карл приказал ввести принудительный заем — каждый налогоплательщик должен был ссудить правительству один процент от стоимости своей земли и пять процентов от стоимости своего личного имущества. Богатых противников сажали в тюрьму, бедных загоняли в армию или на флот. Тем временем английские купцы поставляли материалы в Бордо и Ла-Рошель гугенотам, враждовавшим с Ришелье; Франция объявила Англии войну (1627). Бэкингем возглавил флот, чтобы атаковать французов в Ла-Рошели; экспедиция не удалась. 200 000 фунтов стерлингов, собранные в результате займа, были вскоре потрачены, и Чарльз снова оказался на волоске от гибели. Он созвал свой третий парламент.