Ариана Годой – Хайс (страница 103)

Я взяла правосудие в свои руки, лишив жизни многих педофилов, насильников и убийц, которые этого заслуживали. Я стала тем светом для многих, кто тонул во тьме. Однако убийство, лишение чьей-либо жизни имеет большое значение, независимо от того, насколько они этого заслуживают. И я стойко воспринимала каждый эмоциональный заряд, защищаясь тем фактом, что я спасала кого-то от жестокого обращения и боли в жизни, что я мстила за смерть людей, которые этого не заслужили, убивая их убийц.

Я делала всё это, живя со своим расстройством личности, я жила в постоянном страхе, что рано или поздно оно проявится, и когда это произошло, и я проснулась, не зная, где я или что я сделала, ужас охватил каждую часть меня. Потому что я знала, что красной королеве всё равно на моих детей, на моих мужей. В один из тех случаев, когда она взяла всё под свой контроль, когда я пришла в себя, она топила Фрея в ванне. Я с ужасом наблюдала за бессознательной фигурой моего восьмилетнего сына под водой, это был один из худших моментов в моей жизни. К счастью, Мейн успел спасти его, сделав искусственное дыхание.

Да, это не я, но это мой сын, которого я люблю всей своей душой, и этой любви было недостаточно, чтобы остановить монстра, живущего во мне.

Когда Фрей проснулся и улыбнулся мне той беззубой невинной улыбкой, потому что у него недавно выпали молочные зубы, а постоянные ещё не выросли, я разрыдалась. Он наклонился ко мне, выражение его лица было любопытным.

— Ничего страшного, мама, ты просто забыла сосчитать время, которое я провёл под водой. Десять секунд, хорошо? Десять секунд.

Мои губы дрожали, слёзы текли по щекам, пока не упали с подбородка. Он поднял большой палец в мою сторону.

— Хорошо.

Я столкнула свой большой палец с его, потому что он не любил обниматься.

Я ходила на когнитивную терапию, принимала лекарства, избегала все триггеры, которые могли бы спровоцировать её появление, поэтому она месяцами, даже годами не появлялась, но я жила каждую секунду своей жизни в этом постоянном страхе. Пару лет я была в депрессии, другие годы жила, сосредоточившись на том, что считала своим долгом: освободить этот мир от мусора. Затем мои дети достигли подросткового возраста, и я начала понимать, какое влияние оказал на них наш образ жизни, и снова поставила под сомнение всё это. Жасмин, моя лучшая подруга, будучи психологом, много раз пыталась образумить меня. Тем не менее, я искренне верила, что в этом и заключается моя миссия в этом мире, без этого, что мне оставалось? Мать с расстройством личности, которая боялась и жила в страхе каждый день. Я боялась, что, оставшись без этого, это чувство усталости, это желание сдаться, которое я почувствовала в тот день, когда залезла на крышу, чтобы спрыгнуть, вернутся, потому что я была несправедлива по отношению к своим мужьям и детям. Я не могла быть такой эгоисткой.

Итак, Фрей убил своего первого невиновного. Хайс боролся за то, чтобы быть похожим на своего отца, и отказывался чувствовать и быть похожим на других, Хейден убивала, если мы отпускали её на свободу, а Кайя могла только поддерживать меня и быть рядом со мной, пока мы наблюдали за всем этим. Уже в подростковом возрасте, я помню одну ночь, когда они заснули на больших диванах в гостиной после просмотра фильма, я молча смотрела на них и спрашивала себя: "Что я наделала?"

Возможно, Жасмин была права; возможно, в своём стремлении к справедливости я направила их на ложный путь, всё, чего я когда-либо хотела для людей, которых я спасала — это нормальная полноценная жизнь. И я не смогла дать это своим собственным детям.

"И всё, чтобы закончить здесь?" — подумала я. Мои усилия, которые я считала победами, закончились поражениями. В итоге я создала монстров, подобных тому, который лежал рядом со мной в постели. Я больше не удивлялась, просыпаясь обнаженной рядом с ним, красная королева, казалось, делала это специально, она делала с ним чёрт знает что, и утром я просыпалась рядом с ним обнажённой, чувствуя его запах, жжение и влажность в моей промежности вызвали у меня рвоту в первый раз, когда я проснулась так. Больше нет, пережив так много всего, я каким-то образом стала сильной, я, так сказать, потеряла чувствительность. Никто никогда не привыкает к таким неприятным ситуациям, но меня снова спасла эта фраза: Это не я.

Хайнер немного поёрзал, прежде чем проснуться, его чёрные глаза впились в меня. Я сидела у изголовья кровати, ошейник на моей шее соединялся с короткой цепочкой, которая была прикреплена к металлическому кольцу в стене. Хайнер не был настолько глуп, чтобы заснуть рядом со мной, не сдерживая меня. Я крепко прижала простыню к своей обнаженной груди. Он улыбнулся мне.

— Доброе утро.

Я ничего не сказала, потому что на своём горьком опыте поняла, что противостояние ему, провокация или грубость возбуждали его и в конечном итоге он принуждал меня. И одно дело было проснуться рядом с ним, ничего не помня, и совсем другое — находиться в собственной плоти, когда он насиловал меня.

— У тебя сегодня плохое настроение.

Он сел, встряхнул волосы и встал.

Хайнер был застенчивым и испуганным ребёнком, когда мы его нашли. Мне было так приятно спасти его, вытащить из этого ада... а в итоге он стал таким: сумасшедшим больным. Как будто жизнь плюнула мне в лицо, говоря, что путь, который я выбрала, всегда был неправильным, что я должна была остановиться и сразиться со своими демонами, не используя свою миссию линчевателя в качестве предлога, чтобы не заниматься своими проблемами.

Все эти девушки из Уилсона погибли из-за меня.

Жасмин умерла из-за меня.

Моя собственная дочь умерла из-за меня.

Красная королева была монстром, но я была хуже, я причинила так много, сама того не осознавая, и я больше не могла прятаться в этой мысли: это не я. Потому что да, это была. я. Та, кто пренебрегала своей семьей, та, кто не остановилась, когда должна была, та, кто жила как беглянка, имея возможность покончить с бесполезной жизнью, пока не стало слишком поздно.

Пока не дошло до этого.

Я знала, что была очень строга к себе, действия других я не могла контролировать, но каким-то образом я чувствовала себя ответственной за всю эту ситуацию. Если бы я остановилась, мы бы никогда не попали в Уилсон, мы бы никогда не попали в план Хайнера. Мой разум всё ещё не мог оторваться от изображения людей, распятых возле дома, я знала, что это была идея красной королевы, но Хайнер всё равно показал мне это, как если бы это было произведение искусства. У многих из этих людей не было убедительных доказательств совершения какого-либо преступления, это были просто подозрения. Один из них косо посмотрел на красную королеву, когда они отправились в ближайшую деревню за сотни миль за провизией, и она решила, что этого достаточно, чтобы потребовать смерти. Я выбросила эти образы из головы и снова посмотрела на Хайнера.

— Могу я увидеть её сегодня? — спросила я, как обычно.

Хайнер надел свои боксеры и подобрал штаны, не глядя на меня.

— Единственная причина, по которой она жива — это ты, ты знаешь это?

— Я знаю и благодарю тебя за это, — солгала я, потому что мне не за что было благодарить этого ублюдка. — Мне нравится видеть её и разговаривать с ней.

— Почему? Красной королеве это кажется скучным, и мне тоже.

Я ничего ему не ответила, с Хайнером молчание работало лучше всего. Он вздохнул, натягивая брюки.

— Хорошо, я пришлю кого-нибудь за тобой через некоторое время.

И он повернулся ко мне спиной, чтобы направиться к двери.

— Может быть, Ретта? — спросила я его.

— Мне с ним комфортно.

Хайнер резко остановился, и я сжала губы, потому что мне не следовало этого говорить. Он повернулся и подошёл ко мне, его рука сразу же крепко взяла меня за подбородок, когда он наклонился надо мной.

— Комфортно?

— Он мне как сын, — заверила я его, чувствуя давление его пальцев на кожу моей челюсти.

— Я тоже был для тебя как сын, и это не помешало тебе оказаться здесь, в моей постели.

Потому что ты взял меня силой, придурок.

— Прости, — я опустила голову, сдерживая свое бессилие. — Прости.

Хайнер посмотрел на меня и выпрямился с самодовольным выражением лица, он всё ещё держал меня за подбородок одной рукой, когда другой расстёгивал свои недавно надетые брюки. Отвращение наполнило мои глаза слезами, но я сдержала их, потому что знала, что должна делать.

— Мила! — Лия встретила меня с облегчением и объятиями в своей комнате.

То, что мы были заперты вместе в этом несчастье, сблизило нас за последние несколько недель. Один из последователей Хайнера оставил меня там, прежде чем выйти и запереть дверь. В некотором роде я могла видеть своё отражение в Лии. Когда я была в её возрасте, мне тоже пришлось со многим столкнуться, несмотря на всё то дерьмо, которое жизнь бросала в меня, я отказывалась сдаваться, и я могла видеть эту решимость в её глазах.

— Тебе принесли еду? — обеспокоенно спросила я, почувствовав её тонкие руки, когда она отстранилась. Она покачала головой.

— Я разозлила его.

— Лия.

— Мне так трудно молчать...

Я вздохнула.

— Лия, ему нравятся провокации, это для него как приглашение, он всегда хочет показать свою силу и превосходство, это то, чем питается такой монстр.