Ариана Годой – Хайс (страница 100)

Я прикусила язык, потому что была идиоткой, провоцировать Хайнера было неразумно, но с его стороны было несправедливо так появляться, когда я уже вздохнула с облегчением, добравшись до выхода.

— Я просто говорю правду.

Хайнер продолжал приближаться, и я чуть не побежала, однако его взгляд говорил мне оставаться на месте, иначе будет хуже. Кроме того, куда пойду? Я больше не чувствовала своих пальцев от холода, и у меня кружилась голова, порез на бедре не переставал кровоточить. Поэтому я проглотила страх и подняла подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в эти тёмные глаза, потому что монстр больше не был в темноте или безымянным, и возможность противостоять ему таким образом требовала смелости, и этого у меня было достаточно благодаря силе, которую дала мне моя покойная мать.

Хайнер поднял свой нож и провел кончиком по контуру моего лица.

— Ты меня больше не боишься?

— Ты бы боялся своего создателя?

Я спросила, потому что он всё время разглагольствовал, говоря, что он создал меня, что он сделал меня лучше, больной ублюдок.

— Ты сам убил своего, не так ли?

— Ты хочешь сказать, что убьёшь меня?

— Да.

Его улыбка стала шире.

— Это справедливо, хотя ты должна быть благодарна мне за то, что я избавил тебя от скучного существования без какой-либо значимости или важности в этом мире.

— Ты убил мою мать и заставил меня наблюдать это самым жестоким и извращенным образом, не пытайся замаскировать это дерьмовыми речами.

Хайнер снова рассмеялся.

— Это единственная причина, по которой я не убил тебя, Лия.

Он схватил меня за волосы свободной рукой и приблизил своё лицо к моему, что вызвало у меня гримасу боли.

— Ты развлекаешь меня.

— Приятно быть твоей игрушкой, — саркастически и презрительно заявила я.

— Рада служить.

Хайнер приблизил свой рот к моему уху, и я сдержала своё отвращение

— Продолжай провоцировать меня, Лия, и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.

Он отпустил меня и повернулся, чтобы уйти, я огляделась вокруг в поисках оружия, бревна, камея, чего-нибудь, чем я могла бы ударить его по голове, но всё было засыпано снегом.

— Пойдём, я думаю, тебе пора присоединиться к нам, — сказал он мне, бросив на меня взгляд через плечо.

К нам? О чём он говорил?

Впервые Хайнер не завязал мне глаза, когда мы вышли из лабиринта, и я увидела огромный, но одинокий дом на горе. Я понятия не имела, где мы находимся. Я предположила, что где-то на севере страны по количеству выпавшего снега и его частоте. Я внимательно наблюдала за каждой деталью вокруг нас: темнота, деревья и снег, ничто не указывало на наше местоположение.

Хайнер открыл входную дверь и приказал мне войти.

— Ты поужинаешь с нами, — объяснил он, и я осторожно вошла.

Комната была освещена свечами и камином, очевидно, в этом месте не было электричества. Хайнер повёл меня по коридору, пока мы не достигли огромной столовой, и я застыла на месте. Посередине стоял длинный деревянный стол, освещённый свечами, зажжёнными в люстре, свисающей посередине. Стол был полностью заполнен, каждое место было занято кем-то в капюшоне, а во главе сидела Мила Штейн, её светлые волосы были распущены вокруг лица, руки покоились на подлокотниках кресла. Выражение её лица не изменилось, когда она увидела меня, все люди в капюшонах повернулись, чтобы посмотреть на меня, за исключением нескольких. Они увидели меня окровавленной, с посиневшими от холода губами, но, похоже, никого не волновало, как я выгляжу.

— У нас сегодня гостья, — объявила Мила и улыбнулась. — Присаживайся.

Но какого черта...

Я не двигаясь с места, Хайнер подтолкнул меня и положил руки мне на плечи, пока я не села во главе стола с другой стороны, лицом к лицу с Милой. Я понятия не имела, что происходит и кто эти люди. На коже Милы, насколько я могла видеть, не было ни единой царапины или синяка, она также не похудела, как я, она выглядела очень здоровой, в отличие от меня. Хайнер сел рядом с ней.

— Ты, должно быть, сбита с толку, Лия, — заметила она, снисходительность в её голосе раздражала меня. — Давай поужинаем, будет время для объяснений.

У кого мог быть аппетит сейчас?

Передо мной появилось блюдо, и я проследила за подающей его рукой, чтобы увидеть девушку с потерянным взглядом, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Все начали есть как ни в чём не бывало, и я могла видеть лица некоторых людей в этих капюшонах: некоторые молодые люди, некоторые взрослые, кто они такие? Сообщники Хайнера? Возможно, Мила подыгрывала Хайнеру ради выживания, об этом я знала достаточно. Но Хайнер никогда не упоминал других, когда рассказывал мне о своём плане.

Я сложила окровавленные руки на коленях, я ни за что не стала бы есть при таких обстоятельствах, боль пульсировала в бедре и напоминала мне о порезе, из которого всё ещё сочилась кровь, я была уверена, что уже испачкала стул.

— О, я забыл, — сказал Хайнер. — Ты ранена, тебе нужна повязка. Его взгляд упал на одного из людей в капюшонах. Джеда.

Я замерла при упоминании этого имени. Она встала и развернула свой стул, чтобы подойти ко мне. Я уставилась на неё в полном удивлении, она прошла мимо меня и прошептала: — Следуй за мной.

Её голос... это была она. Джеда Хатчинсон, одна из Просвещённых, с тех пор как приехала в город более года назад, она настолько интегрировалась в нашу церковь, что за очень короткое время стала частью Просвещённых. И она ходила всегда со всеми, с Анешей, Риной, Линой, даже с Пилар. К своему удивлению, я вспомнила её улыбку и её доброту:

— Будущий лидер, да пребудет с тобой Господь и направит тебя, чтобы вести нас так, как должно быть, — прокомментировала она, прежде чем заключить меня в объятия.

Что она здесь делала? Какое отношение она имела к Хайнеру?

Хайнер бросил на меня предупреждающий взгляд, его терпение было на исходе, поэтому я встала и последовала за ней, я уже хромала, потому что моё бедро сильно болело. Мы вошли на кухню, и она сняла капюшон, чтобы предложить мне стул.

— Садись, — приказала она и достала из аптечку, я могла только наблюдать за ней.

— Джеда.

— Он мой брат.

— Что?

Она вздохнула, когда я села. Она опустилась передо мной на колени и раздвинула мне ноги. Инстинктивно я положила руки на платье у промежности, чтобы прикрыть его. Она осторожно очистила рану, и я не знала, что сказать.

— Хайнер — твой брат?

Я вспомнила все случаи, когда Джеда избегала вопросов о своей семье, когда мы встречались в церкви или в чьём-то доме. Её семья всегда была в разъездах, её родители никогда не были дома, и она никогда не упоминала, что у неё есть брат или сестра. Из Просвещённых Джеда была ближе всего к Кейт, и когда мы спросили Кейт, знает ли она что-нибудь о ней, чего не знаем мы, она ответила, что нет.

— И ты знаешь всё, что он делал, что он делает... и...

— Поддерживаю его? — она подняла взгляд и улыбнулась мне. — Ты этого не поймёшь.

— Джеда, — я наклонилась к ней, чтобы прошептать: — Ты должна мне помочь, я знаю что...

— Даже не пытайся, Лия.

Она перевязала рану и встала.

— Я сделала свой выбор и приняла свою сторону, и я не на твоей стороне.

И я поняла, что эта девушка передо мной подружилась со всеми Просвещёнными, завоевала их доверие, притворилась, что любит их, а затем позволила своему брату манипулировать ими и хладнокровно убить их: Пилар, Софию, Джесси, Наталью. Джеда была такой же опасной и презренной, как и её брат.

— Кто все эти люди там?

— Последователи.

— Хайнера?

— Нет.

— Я не понимаю.

— Её.

— Милы?

— Ты знаешь, сколько людей она спасла? От педофилов? От насильников? Скольким из них была дана справедливость, которую общество не смогло обеспечить?

Хайнер немного рассказал мне о том, чем занимались Штейны, когда он представился проводником Божьим, и позже, находясь в заключении, он углубился в это.

— Это сделала не только она, это сделала вся её семья.