Ариадна Фальк – Золото мертвых (страница 2)

— Ничей? Как это?

— Да обыкновенно. Старики умерли, дети уехали и растворились где-то в городах давным-давно. Может, и этих детей уже лет сто как нет в живых.

Он внимательно посмотрел на Анну.

—Слушай… Если тебе тут стремно, может, вернемся вместе? Мало ли — привидение какое почудится, катер с пьяными дураками причалит, а ты тут одна. Правда, за все время ремонта здесь не было ни души. Но тем не менее… Хотя ты всегда можешь от них запереться и позвонить мне… Или в полицию. Мобильная связь тут работает, хоть и слабо, мобильный Интернет тоже слабоват, конечно... Но можно подловить, если найти правильное место. В общем, думай. Лодка тут есть, на приколе с другой стороны острова. Чтобы ты не зависела от других. Есть и несколько сапов, думал сдавать напрокат.

— Понятно, — поспешно сказала Анна. — Ты поезжай, не беспокойся.

— Погоди… Так не терпится от меня отделаться? Вот, смотри: тут, в коридоре, мини-электростанция, она запитывает аккумуляторы. С электричеством в доме проблем не будет. Туалет — био. Мыться — в купели, есть еще летний душ. Во дворе полная дровница под навесом, похолодает — затопишь печь. Приколол рядом с печью инструкцию, как это делать — на всякий случай.

— А маяк? Горит?

Алик помотал головой.

— Нет, бог с тобой. Там и гореть-то нечему. Ему сто лет в обед, никто уже не помнит, когда он горел последний раз. Пойдем, прогуляемся к нему.

По дороге Алик рассказывал, как собирался реставрировать и маяк, но вовремя одумался.

— Посмотри сама, — сказал он. — Его надо заново строить. Он деревянный, построен при царе Горохе, может, при шведах или финнах… Или еще при ком-нибудь.

Они осмотрели маяк снаружи и вошли внутрь. Из комнаты, в которой сохранилась крыша, вела лестница на чердак, а оттуда — на самый верх маяка. Пол нещадно скрипел, как и лестница. Анна попробовала подняться, но почувствовала, как ступени ходят ходуном, и передумала.

— Лучше не поднимайся, — сказал Алик. — Упадешь — костей не соберешь, и кто будет тебе помощь оказывать? Особенно если под рукой не будет телефона… Вот, собственно, и все. Гуляй, осматривайся, переводи свой эпос или что там у тебя. Будь на связи. Если будешь молчать пару дней, пришлю к тебе десант или сам приеду.

Анна улыбнулась. Она подумала, что Алик забудет о ее существовании, как только доберется до Питера. Хотя как знать? Может, она к нему несправедлива?

— Спасибо, — сказала она. — Пойдем, я тебя провожу. Как-нибудь разберусь. Если что-то пойдет не так, позвоню. Запомнила.

— Вроде все сказал… да, тут есть еще домик — за лесом, в глубине. Там вообще ничего не делалось, руки не дошли. Да и не решил еще, как его использовать. Надумаешь прогуляться туда — держись левой стороны. Хотя там делать-то особо нечего.

Они спустились к катеру. Его хозяин сидел на камнях и курил. Когда Алик забрался на катер, он неожиданно обратился к Анне, с которой всю дорогу и словом не обмолвился:

— Вы уверены, что хотите остаться?

Голос его был неожиданно приятным: низким, глубоким. Серые глаза смотрели прямо на нее. По загорелому грубоватому лицу тянулся шрам от виска до подбородка.

— Уверена, а что? — удивилась она.

— Вы знаете, как называется остров?

Анна смотрит на Алика.

— Как он называется?

Алик пожал плечами.

— Да хрен его знает. Я искал остров с заброшенным маяком, мне его и показали. Кончается вроде на «саари» или как-то так.

— Калмисаари, — сказал мужчина.

По коже Анны внезапно пробежал холодок, будто ветер забрался под воротник.

— Калмисаари, — повторил мужчина. — Остров мертвых. Живым здесь нечего делать.

Анна в недоумении смотрела на него. Ему-то что за дело?

— Ты чего? — обратился Алик к мужчине. — У меня тут рабочие вполне благополучно жили пару месяцев. И до сих пор живехоньки. Не пугай девушку.

Мужчина, проигнорировав Алика, снова обратился к Анне:

— Я помогу перенести вещи обратно в катер. Уедем все вместе.

Анна рассмеялась. Уж не думает ли он, что ее отпугнет название?

— Мне подходит. Я остаюсь.

— Уверены? — спросил мужчина.

Секунду Анна колебалась, но потом решительно покачала головой.

— Да езжайте вы уже, господи, — устало ответила она. — До свидания.

И пошла в сторону маяка.

«Ага, сейчас, — думала она. — Я тащилась в Петрозаводск, потом в глухую деревню, потом плыла бог весть сколько — и все ради того, чтобы сложить вещи обратно в лодку и вернуться из-за дурацкого названия».

Ну Остров мертвых, и что? Ей подходит. Она и сама с недавних пор не вполне жива. Может, здесь, на Калмисаари, прежняя Анна умрет окончательно, а вместо нее появится кто-то другой.

Глава 2

Разложив вещи, Анна вскипятила воду на маленькой походной печке с газовой горелкой, заварила кофе и отправилась к воде. От катера уже не осталось никаких следов. Уединение было полным. Ей хотелось перевести дух перед тем, как спланировать работу. Работа очень важна, только она может отвлечь от черных мыслей. Анне нужно было перевести на русский со шведского книгу «История Лапландии». Ее написал Карл Тирен, шведский фольклорист и исследователь саамского языка, известный в основном как собиратель йойков, саамских песнопений. В основу книги легли его путевые заметки и дневники, которые он вел во время экспедиций в Лапландию. Нужно быть внимательной, вникать в каждую строчку, и тогда все ее страдания отойдут на второй план. Пусть все ее беды сгинут на этом острове, нет смысла расчесывать раны. Разве что вспомнить в последний раз…

…Анна и Игорек познакомились на втором курсе. Дискотека в студенческом клубе, полумрак, дым коромыслом, от басов стены ходят ходуном. Анна стояла у стены с пластиковым стаканчиком вина, и чувствовала себя лишней. Подруги пошли танцевать и куда-то исчезли. Анна огляделась: никого с их курса. Ребята приходили компаниями, по трое-четверо, никто ее не замечал. Она решила, что немного постоит и уйдет, если никто ее не пригласит. И тут подошел красивый парень Игорек и позвал танцевать. От него пахло не перегаром, а свежестью и чем-то цитрусовым. Зубная паста и мужские духи? Мятная жевательная резинка? За первым танцем последовал второй, потом Анна отправилась искать подруг, но так и не нашла их в переполненном темном зале. Игорек снова позвал ее танцевать, а потом пошел провожать. Им было легко друг с другом, как будто они были знакомы сто лет. В юности люди сходятся просто потому, что молоды, их тела тянутся друг к другу, чтобы сплетаться вместе, а разницу характеров и целей они просто не замечают, пока не кончится тяга друг к другу.

Игорек учился на экономическом, Анна — на филологическом. Они вместе ходили в театры и в кино на ретропоказы, гуляли по выставкам, по городу, по каким-то клубам и вечеринкам. Игорек, изучающий финансы и кредит, фонтанировал идеями о стартапах. Анна познакомила его со своей компанией с факультета скандинавской и нидерландской филологии, Игорек часто знакомил однокурсников с красивыми филологинями. Возникали любовные союзы цифр и слов, некоторые из них оказались прочными и привели к браку. Игорек и Анна были молоды, разница их миров не пугала, а притягивала. Он с удовольствием слушал ее переводы со шведского, а она — его рассказы о силе денег и умении с ними обращаться. Ей казалось, что он-то вполне овладел этим умением, как колдун, подчинивший себе какую-то стихию. К самим деньгам Анна относилась спокойно, потому что у них в доме все к ним так относились.

А вот с родителями Игорька была другая история.

Они жили в большом доме с пафосной мебелью. Отец, Иван Афанасьевич, работал в городской администрации, мать, Елена Андреевна, — в министерстве образования. Родители Игорька были милыми людьми, видимо, они считали, что сыну пойдет на пользу общение с приличной образованной девушкой. Скорее всего, они не думали, что эта связь закончится браком: так, студенческий роман. Анна толком и не общалась с ними, пока Игорек не сделал ей предложение на четвертом курсе. Игорек и Анна сообщили, что собираются пожениться, и тогда Анне устроили допрос с пристрастием.

— Так, значит, Анечка, твои родители ученые? — спросила Елена Андреевна, подавая чай в тонкой фарфоровой чашке, которую Анна боялась уронить.

— Да, — сказала Анна. — Мама океанолог, а папа гляциолог.

— Замечательно.

Анна поняла, что мама Игорька не знает, как к этому отнестись.

— А чем занимается гляциолог? — продолжала Елена Андреевна. — Извини, я далека от… от таких профессий.

Она не хотела задеть Анну, но все равно это прозвучало так, будто родители невесты занимаются чем-то несусветным.

— Лена, ну что ты говоришь? — вступил в разговор Иван Афанасьевич. — Гляциологи изучают льды.

— А зачем его изучать? Ну лед и лед… Прости, Анечка, я правда не понимаю. Наверно, нужная профессия.

Анна пожала плечами.

— Наверно. Папа доктор наук, его часто приглашают на международные конференции. Плохо, что он постоянно в разъездах… Как и мама.

— Мама в океанах, муж во льдах… Они, наверно, редко видятся? Ума не приложу, как при таких профессиях они вырастили такую серьезную воспитанную дочь.

Анна рассмеялась. Она была молода и не умела распознавать скрытые шпильки. А может, и не было никаких шпилек…

— Да как-то вырастили. Как могли.

Родители Анны были знакомы с Игорьком и видели, что парочка влюблена друг в друга. Они тоже не думали, что дочь так рано соберется замуж. Парень им нравился, но будет ли он хорошим мужем? Анне хотелось поздравлений и бурного одобрения, но мама только сказала: