Ариадна Фальк – Золото мертвых (страница 4)

Анна, остолбенев, смотрела на деда. Тот лукаво улыбнулся и пожал плечами. И тут их двоих разобрал смех. Дед сел на стул, чтобы конвульсии не свалили его на пол. Анна, едва успокоившись, снова вспоминала выражение лица Игрека, и все повторялось. В разгар этого смехового приступа дверь снова хлопнула. Пришла мама. Как выяснилось потом, она завезла деда Марка домой и отправилась в аптеку купить ему таблетки.

— Что здесь происходит? — грозно спросила она. — Папа, что ты опять натворил? Почему Игрек выбежал из дома как ошпаренный, в одних тапочках? Аня? Что с тобой, девочка?

Смех перешел в рыдания. Анна сбивчиво говорила о таблетках, о том, почему у них нет детей, о том, что в ней нет блеска и она не соответствует мужу… Дед важно кивал головой. Мама плеснула ей в стакан немного коньяка и заставила выпить, дед потребовал свою долю и получил ее.

Когда мама наконец поняла, что произошло, в ее глазах загорелся желтый тигриный огонь. Она прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Его должны были вынести отсюда на носилках. Слышишь, папа? На носилках!

Дед Марк вздохнул и развел руками — силы, мол, уже не те.

Дед Марк всю жизнь мотался по геологическим партиям и славился крутым нравом. Этот нрав не раз выходил ему боком: однажды он набил не ту морду и загремел в тюрьму на пару лет. Вышел и снова отправился по экспедициям. Он был знаком с невероятным количеством людей всех сословий и мест обитания. В его старческом теле жил неукротимый дух.

Мама, тоже хлебнув коньяка, постепенно успокоилась.

— Ладно, — сказала она. — Забудем. Игрек он и есть Игрек. Неизвестная величина.

— Очень даже известная, — фыркнул дед Марк. — Игрек равен нулю.

И, как ни в чем не бывало, отправился спать. Драка в его возрасте отнимает много сил.

Папу решили в историю не посвящать.

Игрек и Анна развелись быстро и без лишних слов: просто разошлись в разные стороны, забрав свои паспорта со штампами. Им нечего было сказать друг другу. У Анны после этого наступила страшная депрессия. Нет, она не горевала о погибшей любви: ее, как выяснилось, не было. Но у нее не укладывалось в голове, как он мог годами пичкать ее таблетками, как кошку в течке, чтобы не беспокоила хозяев криками. Как она могла не заметить, что…

… Почувствовав, что опять падает в круговорот черных мыслей, Анна поднялась с камня. Она успела замерзнуть на берегу. Поежившись, она отправилась в домик, расстелила постель и впервые заснула крепким сном без сновидений. Перед тем как провалиться в сон, она успела подумать, что правильно сделала, приехав сюда.

Глава 3

Утром Анна впервые проснулась в половине десятого, чего не случалось уже давно. Полную тишину нарушал только шум ветра и скрип старых досок — то ли в доме, то ли на маяке. Заварив кофе, она вышла из дома с чашкой в руках. Чайки чертили серебристый след в небе, время от времени пикируя к воде и снова взлетая. Какой тут покой, какая тишина. Никто не звонит узнать, как дела, нет привычной общей постели, нет запаха другого человека, с которым она прожила семь лет — и никакой памяти о нем. Здесь, на острове, все будто обнулилось, вся прежняя жизнь осталась там, за горизонтом.

Позавтракав, Анна принялась за перевод. Ноутбук удобно разместился на столе. Перевод «Истории Лапландии» ей устроили знакомые — по заказу какой-то международной организации, изучающей быт саамов. Книга была большой, пятьдесят авторских листов, — можно неплохо заработать. Но главным было другое: Анна, взявшись за работу, совершенно отключалась от внешнего мира и уходила в нее с головой. Дома отключение будет временным, а тут, в новой обстановке, другая картина.

Сначала книга показалась Анне слишком уж академической и сухой — через час работы она начала клевать носом. Подкрепившись дополнительной чашкой кофе, она проработала еще часа три и решила основательно и не спеша прогуляться по острову. Середина мая, вот-вот должны начаться белые ночи, когда сумрак, едва начавшись, уже переходит в рассвет. Скоро она сможет гулять по ночам, не боясь, что ее ограбят или прилипнут с пьяными заигрываниями.

Анна накинула ветровку, прихватила пакет и нож на случай ранних грибов и неспешным шагом двинулась вглубь острова, в лесок. Может, попадутся сморчки или маслята? Какая-то ящерица, пригревшаяся на камне, не спеша вильнула хвостом и покинула нагретое место. Она явно не боялась человека — видимо, еще не успела близко познакомиться с людьми. «Во всяком случае, с живыми», — подумала Анна, вспомнив, что находится на Острове мертвых. Так же спокойно вели себя и птицы. А мертвецы и подавно никак себя не проявляли. Может, они выходят только в ночной кромешной тьме, а белые ночи им мешают?

Анна пожала плечами.

— Бояться надо живых, — пробормотала она.

Лесок встретил ее прохладой и особым грибным запахом. Раздвинув траву в первом попавшемся месте, Анна поняла, что не ошиблась: крепенькое семейство маслят будто ее дожидалось. Аккуратно срезав их, Анна обнаружила, что грибов в леске полно: даже если закончатся все припасы, с голоду она не умрет. Она больше любила собирать их, чем готовить, но тут почему-то у нее разыгрался аппетит. Она наберет на сковородку, на жареху, и съест их на ужин. Провести остаток дня за сбором грибов не входило в ее планы. Срезав еще несколько штук, она осторожно отправилась дальше.

Лесок скоро закончился, почва под ногами стала твердой, скалистой. Анна поднималась в гору. Впереди она увидела что-то странное: небольшие камни, разложенные в определенном порядке, напоминающем лабиринт. Что-то знакомое, где-то она читала про эти сооружения. Не дольмены, нет, что-то похожее…Слово вертелось на языке, но никак не вспоминалось.

Анна заметила, что перед входом в каменный лабиринт лежит какой-то предмет. Подойдя поближе, она увидела почерневшую от времени полусгнившую берестяную коробку. Может, в нее что-то клали те, кто приходил к этим камням? Неожиданно для себя Анна вытащила из пакета несколько грибов и положила к коробочкам, у входа в каменный лабиринт. Если это какой-то алтарь, то вот ее жертва, чтобы духи острова были к ней добры.

Обойдя лабиринт, она продолжила подъем. Идти становилось все труднее, и она уже собиралась повернуть обратно, как вдруг заметила следы на камнях. Кто-то уже поднимался тут до нее? Но Алик сказал, что остров необитаемый…

Она присмотрелась к следам. Непонятно, свежие они или нет, но видны отчетливо: мужская нога, судя по размеру, странная обувь, выпачканная в глине. Сапоги, наверно. Глина уже высохла, и, судя по всему, давно. Ну и что? Кто-то из рабочих, которых Алик нанял для ремонта, решил прогуляться по острову, как и она. Интересно, далеко ли он забрел?

Анна машинально пошла по следу, который то терялся, то снова проступал на скалах. Вскоре ей уже пришлось карабкаться вверх, цепляясь руками за редкие деревца: плавный подъем закончился. Она следовала за глиняными отпечатками все дальше и дальше.

Пока не уперлась в отвесную скалу.

Дальше дороги не было.

Анна вертела головой в разные стороны, пытаясь понять, куда свернул человек. Его следов не было ни справа, ни слева: он явно не пошел в обход.

И он не вернулся.

Анна повернулась спиной к скале, ища, где человек мог спуститься. Следов, ведущих в обратную сторону, не было. Что за черт?

Она подошла к скале вплотную и потрогала гладкую поверхность. Может, тут есть какая-то скрытая дверь? Но двери не было. На поверхности были какие-то выбоины. Может, он скалолаз и вбивал сюда крючья для подъема? Но отверстия были только на одном уровне, чуть выше ее головы. Она еще раз потрогала их. Неожиданно ее передернуло от неясного страха. Анна заторопилась назад. Она внимательно искала, не пропустила ли следы, ведущие обратно, но ничего подобного не было. Человек пришел к скале и исчез. Куда он делся?

Наверно, это какой-нибудь розыгрыш Алика или его рабочего. Он вымазал сапоги глиной, поднялся к скале, а потом переобулся и спокойно спустился вниз. Алик ведь собирался возить сюда туристов и продавать им местные ужасы. Что ж, неплохо придумано…

Вернувшись в домик, она снова уселась за «Историю Лапландии» и просидела над ней до вечера. Спустившись к воде, Анна попробовала ее рукой: за день вода прогрелась, вполне можно окунуться. Она разделась догола, зашла в воду по пояс, привыкая, а потом погрузилась полностью. Обжигающий холод стал ощущаться как приятная прохлада, и Анна на миг почувствовала себя абсолютно счастливой. Поплавав, она, отфыркиваясь, вышла на берег, вытерлась футболкой, надела брюки и ветровку и села на камень. Он еще не успел остыть и продолжал отдавать тепло.

— Боже, как хорошо, — сказала она вслух мечтательно.

И тут один из камней зашевелился. Анна пригляделась к нему и чуть не бросилась бежать: это был огромный тюлень, намного больше маленькой ладожской нерпы! Он лежал, сливаясь с поверхностью, но сменил позу: поднял голову и внимательно смотрел на Анну. Она вспомнила, что ладожские нерпы очень чувствительны к стрессу и даже могут от него умереть, поэтому не нужно ни приближаться к ним, ни убегать, крича от ужаса. Но перед ней был явно кто-то другой. Может, серый балтийский тюлень заплыл сюда неведомо как? Морской слон?

— Привет, — сказала она осторожно. — Ты не волнуйся, я немного посижу и уйду.