Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов 3 (страница 22)

— Эх Петя, Петя! — вздохнул Император, — а что делать с нашими англофилами? Которых полно среди знати? А с их детьми, что там учатся? А с их агентами, которые у них на содержании?

— Их нужно зачистить! — жестко произнес поручик.

— Как бы они сами нас не зачистили! — угрюмо произнес Лобов, — но Петр прав. Будущую войну с такими внутренними агентами нам не одолеть!

— Хорошо! — произнес монарх, — мы еще вернемся к этому вопросу. Потихоньку Авгиевы конюшни мы уже начали чистить. По первому вопросу. Федор, окажи всю помощь Пете, и держи меня в курсе! Я может быть и сам навещу эту лабораторию! Я ведь всю жизнь мечтал быть биологом! — ностальгически вздохнул самодержец, — вот сами видите чем приходится заниматься. Теперь второй вопрос. Ты что там сегодня на диспуте устроил?

— А что? — удивился юноша, — никого вроде бы не убил, и даже не покалечил!

— Ну пристрелить же ты этого депутата грозился! — рассмеялся Лобов, — он уже собрал членов своей думской фракции и устроил там истерику, как чуть не погиб защищая идеи марксизма! Как его морально истязал специально подосланный агент охранки, и что никакого наследства он не получал! Но раскатал ты его знатно!

— Я бы не стал недооценивать эту партию! — серьезно ответил юноша, — да, депутаты их болтуны и демагоги. Но за ними стоят гораздо более серьезные люди, с серьезными планами и серьезными возможностями. И эти не остановятся не перед чем. Это может быть ударный отряд по разрушению страны. В семнадцатом году они проспали мятеж. Но это не значит, что также будет и потом!

— Хорошо, — кивнул Император, — Петя, подготовь свои соображения по этому поводу. А сейчас у нас будет очень личный разговор, — и самодержец посмотрел на Лобова. Тот кивнул, встал и вышел из кабинета.

— Петя! — помолчав произнес самодержец, — я хочу поговорить с тобой о своей племяннице, о Даше.

— Ваше Величество! — с отчаянием произнес юноша, — ну мне что, застрелиться теперь что ли? Я же хотел перед ней лично извиниться в прошлый визит к Вам. Но когда я вошел в комнату, куда Вы меня послали там никого не было! Только запах Дашиных духов.

— Я знаю, — с досадой произнес монарх, — она сама меня попросила устроить вашу с ней встречу. Хотела устроить тебе разнос! Но когда услышала как ты сказал, что предпочитаешь иметь ее плохое мнение о тебе, но чтобы она была жива и здорова, она разрыдалась и убежала. Ей стало очень стыдно!

— Мне очень жаль, что мы тогда не помирились, — вздохнул Петр.

— Петя! Даша и Коля все, что осталось у меня от моего младшего брата, — с печалью произнес Император, — я всю жизнь заботился о нем, но от смерти уберечь не смог. И эта чувство вины останется со мной навсегда. Сделать так, чтобы они стали счастливыми, это мой долг.

— Я понимаю Вас, Ваше Величество! — кивнул юноша.

— У Даши было много ухажеров до тебя. Она с четырнадцати лет встречается с юношами, — дядя балерины улыбнулся, — и думает, что об этом никто не знает. Но встречается так, без всяких глупостей! — он посмотрел на напрягшегося Петра, — У нее очень сильный характер, почти мужской. Она еще сама не понимает, но это уже ее большая проблема.

— Какая же? — удивился поручик.

— Она подавляет и подминает под себя всех юношей с которыми встречалась. И ей они сразу становятся неинтересными. Я боюсь, что она свяжет жизнь с таким же подкаблучником. И будет им помыкать и командовать. И не уважать и презирать его. Но ведь женскую природу не обманешь! Она все равно будет искать мужчину сильнее себя.

— Думаю, Вы абсолютно правый, Ваше Величество! — согласился с ним юноша.

— Это хорошо! — самодержец пристально посмотрел на своего собеседника, — но теперь, как мне кажется, есть такой мужчина.

— Что Вы имеете ввиду? — прямо спросил Петр.

— Мне кажется ты ей очень понравился, и ты тот, которому она будет готова сама добровольно подчиниться, — так же прямо ответил Император, — поэтому если вы захотите соединить свои судьбы, я не буду возражать, а даже наоборот. И что меня особо радует, так то, что ты, если это случиться, сделаешь это не ради карьерной выгоды.

— Ваше Императорское Величество, — вздохнул Петр, — Вы позволите быть с Вами полностью откровенным?

— Не только позволю, но и прошу тебя об этом! — кивнул монарх.

— Не хочу Вас обманывать, — твердо произнес юноша, — если Вы меня спросите нравится мне Даша, я отвечу — да! Но если Вы меня спросите, люблю ли я ее сейчас, то я отвечу — нет!

— Спасибо! Молодец, что не стал врать! — к удивлению поручика не стал огорчаться и расстраиваться самодержец, — и это правильно! Если бы ты мне стал рассказывать о любви с первого взгляда, что ты жить без нее не можешь, что думаешь о ней каждую минуту, вот в это я бы точно не поверил!

— Если честно, то в эти дни я о ней вообще не думал, — признался Петр, — столько дел, что голова идет кругом!

— Правильно! Мужчина о деле думать должен. Зато она о тебе думает. В каждом телефонном разговоре про тебя спрашивает. Я ей не говорил о твоих ночных шалостях с княгиней Голынской! Да, да! — увидев изумленный взгляд юноши, усмехнулся Император, — ты что себе думал? Застрелить двух бандитов защищая ее, потом остаться ночевать у нее, и никто об этом ничего не узнает?

— Это Краснов меня сдал? — нахмурился поручик.

— Он тебя не сдавал! Он рапорт написал об обстоятельствах дела. А еще он сдает каждый день путевой лист, где отмечаются все пункты его маршрута за день. Увидеть, что он оставил тебя у княгини вечером, а забрал на следующий день утром, не трудно. Ну а понять, что ты делал ночью у красивой вдовы, тоже много ума не надо. Это просчитал Федор. Ты все-так его подчинённый! Петя, — монарх поднял ладони, — это ваше личное дело. Но имей ввиду, если ты начнешь романтические отношения с мой племянницей, никаких амуров на стороне я не потерплю! Это разобьет ей сердце!

— Нет больше ничего у нас с Юлией Сергеевной! — ответил Петр, — но это не хорошо, обсуждать в таком ключе даму.

— Ну так мы почти по семейному это обсуждаем. Кроме меня, Федора, Краснова и и вас обоих, об этом никто не знает. И не узнает! — пообещал самодержец, — что касается твоих чувств к Даше. Да, сейчас с твоей стороны любви к ней нет. Но и неприязни ведь нет тоже? — дядя балерины вопросительно посмотрел на юношу.

— Нет, конечно! Даже наоборот, она мне нравится! — признался попаданец, вспоминая свои непристойные фантазии о ее шпагате.

— Вот и хорошо! Пусть это чувство не вспыхивает, как загорается большой костер и также быстро потом сгорает, а разгорается постепенно, неспеша. Но становится сильным и долгим! — предложил Император.

— Хорошо, — кивнул Петр, подумав, что все равно сейчас никого рядом с ним нет. А там может быть, либо он полюбит Дашу, либо она сама его бросит. Артисты, они люди ветренные и непостоянные.

— Отлично, мой мальчик! Ну а теперь, давай порадуем нашу девочку! — произнес с лукавой улыбкой Император.

— Как? Она здесь? В Петрограде? — поразился Петр.

— Нет, она в Париже! И очень успешно там дебютирует. Пресса очень положительная. Мы ей позвоним, — рассмеялся монарх, — как видишь, в должности главы государства есть кое-какие свои преимущества.

Он повернулся на кресле и взял телефонную трубку.

— Коммутатор? Соедините меня с Парижем, — и он продиктовал набор цифр. Через некоторое время, он произнес:

— Добрый вечер, Дашенька! Как ты? Танцевала главную партию? Где? В Жизели? Как принял публика? Три раза вызывали на поклоны? Какая ты молодец! Конечно не забыл! Когда твой дядя что-то обещает, он редко не может выполнить своих обязательств. Да! Сидит рядом. Конечно, даю ему трубку! — и монарх протянул трубку Петру, — это Даша.

— Здравствуйте, Даша! — произнес юноша, взяв трубку.

— Здравствуй, Петя! — в голосе балерины звучало неприкрытое волнение, — разве мы снова на «Вы»?

— Прости! — не стал напоминать ей тот злополучный вечер поручик, — я очень рад за твои успехи на сцене! Это так здорово!

— Петя, — виновато произнесла девушка, — прости, меня пожалуйста. Это все благодаря твоим насадкам. Я после того вечера, когда я вела себя как последняя дура, а ты нас спас, решила что не буду их носить. И сразу на репетиции провалилась! Теперь я их не снимаю. Они уже почти стерлись! Я так боюсь, что они порвутся и я не смогу танцевать!

— Не переживай! — приободрил ее Петр, — у профессора несколько готовых запасных накладок есть. Я ему закажу, чтобы он еще десять штук новых сделал. А старые можно тебе с поездом передать!

— Петь! Прости меня за грубость в тот вечер! Вот даже сама не знаю, что на меня нашло такого! — продолжала виниться балерина, — это была не я! Я еще перед Варей извинюсь!

— Дашенька, — улыбнулся юноша, — все хорошо, я давно не сержусь.

— Вот! Всегда теперь меня так называй! Но ты мог бы и не бить меня кулаком в лицо! — закончив с извинениями перешла сразу в атаку прощенная принцесса, — у меня такой синяк был, все девушки в нашей труппе надо мной смеялись!

— Это почему? — удивился Петр.

— Ну как почему? — рассмеялась девушка, — они говорили, ну и кавалер у тебя, Дашка. Сначала синяк на попе поставил. Потом синяк на лице! А в третий раз мы тебя уже хоронить, наверное, будем!

— Прости меня, Дашенька, но альтернатива этому удару была еще хуже!

— Еще хуже? — оживилась племянница Императора, — расскажи!