Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 17)

— Я тоже. Но если мы не проследим путь Мейси Флинн из дома Шиханов до парка, то мы не узнаем, где она его встретила. Как ты думаешь, сколько женщин понадобится маньяку, если он срезает с каждой по такому маленькому кусочку?

Бирн уткнулся взглядом в свой блокнот.

— Если ты боишься, что кто–то умрет… Да, кто–то умрет. Мы не сможем предотвратить смерть ни третьей, ни, скорее всего, четвертой девушки. Но, возможно, если мы будем работать с утра до ночи, — возможно! — пятая уцелеет. А возможно и нет — но это уже зависит от нас.

Бирн молчал, глядя в пол, сжав зубы так, что на скулах вздулись желваки.

— Так что же? — спросил Бреннон. — По–твоему, есть смысл корячиться ради пятой, шестой и всех остальных — или пусть уж дохнут?

Бирн глубоко вздохнул и встал.

— Простите, сэр. Расклеился. Тяжелая пара дней. Я бы съездил к Шиханам вечером, чтобы застать их всех дома.

— А сколько их там?

— Мистер Шихан, миссис Шихан и еще трое младших мистеров Шихан. Сыновьям от девятнадцати до десяти. В прислуге числятся кучер, садовник, повар, дворецкий, две горничные, трое лакеев и гувернер.

— Вот и займись.

— Слушаюсь, сэр. И еще, сэр — миссис ван Аллен просила вам передать, что хотела бы вас увидеть.

Комиссар пристально вгляделся в физию подчиненного. Увы, из–за шрама она по большей части ничего не выражала. Еще не хватало, чтоб в департаменте начали делать ставки на дату помолвки!

— Ладно, — ровно сказал Бреннон. — Учел. Свободен.

Бирн позволил себе тихо хмыкнуть и исчез. В двери на миг возник Галлахер, передал записку из отдела нравов и тоже испарился, спеша вернуться к допросу персонала больницы. Натан развернул бумажку — там значилось всего одно имя: Горячка Пэтти (Пэт Дормер). Комиссар отдела нравов советовал обратиться к ее сутенеру, некоему Эндрю Полтора Кулака, фамилия которого сгинула в дебрях его запутанной биографии. В целом, комиссар ван Виссен полагал, что Полтора Кулака прибил проститутку сам, но раз коллега имеет какие–то подозрения… Правда, сутенер так ловко залег на дно, что ван Виссен потерял его из виду, но у Натана имелись кое–какие козыри в рукаве. Он накинул пальто, надел шляпу и отправился в дом номер 86.

Консультанта он нашел все в гостиной, перед жарко пылающим камином. Пес нежился на шкуре у каминной решетки и лениво махнул хвостом в знак приветствия; его хозяин увлеченно изучал какие–то карты, разложив их на коленях, столе и на полу. Ведьма, проводив Бреннона до гостиной, хотела уйти по своим дворецким делам, но Натан ее остановил.

— Добрый день. У меня к вам есть небольшая просьба.

Консультант поднял голову и рассеянно поморгал на комиссара, словно успел забыть, кто он такой.

— Я был в парке, — заявил Лонгсдейл. — Я подумал, что убийства связаны с самим местом, но, как ни странно ничего не нашел.

— То есть никакой дыры на ту сторону, из которой маньяк хочет выудить десяток–другой гнусных тварей? — заинтересовался комиссар. — А вы думали, что она есть?

— Да. Тогда было бы понятно, почему именно парк, — Лонгсдейл нахмурился на карту. — Но это не так. Ничего похожего на портал, рукотворный или самораскрывшийся, там нет.

— Ну, гипотеза не оправдалась…

— Но зато там есть это ощущение, смутное, полустертое, но я его уловил. Оно возникает там, где когда–то погибло много людей. Вы помните что–нибудь подобное о парке?

— Революция, — ответил Бреннон. — В те годы весь город был завален трупами. Здесь несколько месяцев шли бои между нами и имперской армией.

— Не подойдет, — пробормотал консультант. — Это было недавно.

— Двадцать лет назад, — суховато сказал Натан.

— Нет, не то… Оно слишком старое и идет из земли, глубоко под парком и слоем современной почвы… — Лонгсдейл снова уткнулся в карту. На ней Бреннон заметил дату — 1803 год.

— Что вы там ищите? Этому парку черт знает сколько лет. Кеннеди его помнит с детства, а старику, между прочим, скоро восемьдесят.

Консультант не ответил.

— О чем он вообще говорит? — тихо спросил у Джен комиссар. — Какое еще ощущение?

— Дух дурного места. Представьте себе засыпанную сточную канаву, проходя над которой вы все равно чуете запах нечистот. Только в дурном месте пахнет не грязью, а смертью.

— Гм, в детстве бабки в деревне пугали нас гиблыми местами, но я‑то всегда думал, что они просто шугают детей от болот и лесной чащи. Думаете, это к чему–то приведет? Какая польза маньяку от этого места?

— В нем проще прокрутить дыру на ту сторону, — сказала Джен. — А если смертей и мук было слишком много, то такая дыра может расползтись сама. Кроме того, подобные места всегда притягивают таких, как ваш маньяк, даже если он и не думает ни о каких порталах.

— Родство душ, — хмыкнул Бреннон.

— О чем вы хотели спросить? — осведомился Лонгсдейл, не отрываясь от карты.

— У нас нарисовались личности жертв. Первая — Мэйси Флинн, горничная. К ее хозяевам поехал Бирн. А вот насчет второй, — Натан вытащил из кармана записку и сунул под нос консультанту. — Она была проституткой, а ее сутенер, Эндрю Полтора Кулака, тоже исчез. Хотелось бы его найти.

Лонгсдейл взял записку ван Виссена, протянул ее Джен и буркнул «Займитесь». Ведьма радостно цапнула ее прежде, чем Бреннон успел возмутиться. Она же девушка, в конце–то концов!

«Хотя, если он выпускает ее «поохотиться» в Вороньей Дуге, — кисло подумал комиссар, — наверное, ей это не впервой».

Пес тоже заинтересованно поднял голову.

— Рыжего отпустите?

— Я не собираюсь выходить, — отрешенно отозвался Лонгсдейл и бросил карту в кучу около кресла. — Тут еще много работы.

— И чем вам в ней помогает собака?

Джен схватила комиссара под локоть и нетерпеливо потянула за собой. Комиссар едва успел сказать «До свиданья», как оказался в холле. Ведьма уже натягивала пальто, весело насвистывая.

— Как далеко они могут отойти друг от друга? — спросил Бреннон. Свист оборвался.

— Какое вам дело? — прошипела девушка.

— Он просил помочь. Я помогаю. Десять футов? Десять ярдов?

— Около дюжины, — буркнула Джен.

— Почему?

— Откуда я знаю? Спросите у пса, если вас так разбирает.

«Конвоир или телохранитель? — подумал комиссар. — Или тут другая причина? Но какая же, черт ее побери?!»

Воронья Дуга растянулась вдоль берега Уира там, где относительно приличные кварталы (вроде того, где жил пивовар Мерфи), сменялись чередой заброшенных амбаров и складов, переходящих в узкие улочки. Они повторяли изгиб озерного берега и были беспорядочно застроены низкими деревянными домишками и кирпичными домами в два–три этажа — последней попыткой мэрии облагородить городское дно.

«Могли бы и не пытаться», — подумал Бреннон: с тех пор, как он стал служить в полиции и по сей день Воронья Дуга оставалась неизменной. Чтобы ее «облагородить», следовало начать со сноса всего квартала. Очищающий огонь тоже не помешал бы.

— Не опасаешься? — комиссар кивнул на экипаж Лонгсдейла.

— Пусть попробуют, — отозвалась Джен.

— Что ты будешь делать? — спросил Бреннон, когда ведьма целеустремленно зашагала мимо амбаров и складов. Комиссар на всякий случай вытащил из кобуры револьвер и сунул руку с ним в карман пальто. Мало ли…

— Раз у вас нет ни куска его плоти, ни бутылки его крови, ни даже какой–нибудь его вещи, то воспользоваться заклятием мы не сможем. Остается нюх.

— Могли бы взять собаку, — пробормотал Натан; правда, пришлось бы тащить с собой и консультанта…

— Псу тоже нужна хотя бы портянка, — беспечно сказала Джен. — А я могу найти его и так. Но мне нужно место, где я смогу умиротвориться и сосредоточиться на полчаса. Желательно поближе к Вороньей Дуге, чтоб мы его в итоге не потеряли.

Девушка остановилась перед полуразвалившимся каменным амбаром. Сгнившие двери лежали на земле, припорошенные последним февральским снежком.

— Как ты это сделаешь? — Бреннон пробрался следом за ней мимо выломанных дверей.

— Если Горячка Пэтти была его проституткой, то, значит, он к ней прикасался. Причем гораздо чаще, чем все ее клиенты. А если я хорошенько сосредоточусь…

— Погоди! А выловить таким образом маньяка или убийцу ты сможешь? — ухватился Натан. Девушка покачала головой.

— Нет. Это не сработает на тех, кто притронулся к ней пару раз, тем более после ее смерти. А теперь отойдите и не мешайте. Следите, чтобы никто сюда не вломился.

Бреннон потыкал ногой ящики в углу и осторожно на них присел. Джен замерла посреди амбара, обхватив себя руками и опустив голову. Натан пошарил в кармане пальто, обнаружил сверток с печеньем (еще вроде бы съедобным) и принялся грызть, чтобы скоротать время. Печенье, твердое, как кусок черепицы, начало поддаваться в момент, когда ведьма глубоко вздохнула и стала мерно покачиваться туда–сюда. Иллюзия поползла с нее, словно прозрачная тающая вуаль, и Натан невольно задумался, сколько же ей лет. На вид ей можно было дать от восемнадцати до двадцати пяти, а вела она себя как неуемный подросток.

«Зачем отдавать ведьму на воспитание человеку?» — подумал Бреннон. Почему она вообще его так слушается? В сущности, что может человек сделать ведьме? Или он все–таки уже не человек, и ведьмы и колдуны считают его кем–то другим. Но кем?

Перебирая в памяти все, что успел узнать, Натан все больше запутывался. Ему нужен был кто–то, с кем можно все обсудить, и этот кто–то — явно не консультант. Он, похоже, до сих пор толком не осознал, что в нем живет какой–то другой человек и требует помощи.