Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 18)

«Что же у него в голове, если он не задумывается о самых элементарных вещах? Как можно прожить шестьдесят лет и ни разу не спросить себя, кто ты, откуда, где твои друзья и родичи? Почему не наступает старость? Да черт подери, как можно даже не задаваться вопросом, с каких заводов тебе привозят твои амулеты и пули?!»

А пес, который не может отойти от Лонгсдейла, или Лонгсдейл — от пса? Натан готов был поклясться, что в собаке есть кто–то еще, потому что ну не может бессловесная тварь, хоть сто раз она не просто животное, так себя вести!

У Джен вырвался слабый стон, и Бреннон вскинул голову. Ведьма уже не просто покачивалась — ее качало, как маятник, и комиссар даже не понимал, почему она не падает. Воздух вокруг так прогрелся, что он расстегнул пальто и распахнул шарф.

«Почему, интересно, одежда на ней не горит?» — подумал комиссар и тут же отогнал неуместную мысль. Каменный пол под ногами уже так прокалился, что Бреннон убрался в угол, где еще было холодно. Теперь–то он понял, зачем ведьма искала пустой склад, построенный из камня. Ящики, на которых Натан сидел, стали тлеть.

Джен глубоко вздохнула и запрокинула голову. Ее кожа светилась, как медовый янтарь, сквозь который проходит солнце. В угольного цвета волосах трепетали огненно–рыжие блики.

«Полукровки, — усмехнулся Натан. — Какие еще полукровки, если она — все они — вообще не люди».

Сколько их таких есть на свете? Сколько из ста сорока тысяч жителей Блэкуита на самом деле люди? А не такие, как ведьма, Лонгсдейл, этот чертов пироман… Валентина. Бреннон отвел глаза от Джен в облаке горячего огненного сияния. Он запретил себе все мысли о Валентине; хотя она за минувший месяц ясно дала понять, что хочет его видеть другом своей семьи, Натан твердо решил никогда не переступать этой границы.

«Но замуж. За человека, — тяжело подумал он. — Такого же, как я!»

Он встряхнул головой. За молодого симпатичного (он видел портрет) адвоката. А не за комиссара полиции родом из деревни, да еще и на пороге, уж будем честны, скорой старости. Пусть она и не будет дряхлой (отец до сих пор иногда спускался в кузню, а ему–то семьдесят шесть!), но… но…

Жар стал спадать. Джен перестала раскачиваться; пусть она еще выглядела заснувшей, но ее волосы снова почернели, и кожа уже не казалась прозрачной. Наконец из–под ресниц блеснул теплый оранжевый свет.

— Нашла, — прошелестела ведьма. — Он около крошечного огня, но огонь его видит.

— Крошечного? — уточнил комиссар, практически сапогом задавив изумление. — Свечка? Лучинка? Он прячется в подвале? Зачем ему огонь днем?

— Не знаю, — девушка несколько раз сморгнула, пока глаза снова не почернели. — Идем. Поймаем его, пока не сбежал.

Глава 8

В кабаке, несмотря на полдень, дым стоял коромыслом; Натан философски подумал, что завсегдатаи этого заведения работают ночами, не покладая ножа и кастета — когда ж еще отдохнуть–то, если не днем?

— Не боитесь, что вас здесь узнают? — шепнула Джен.

Бреннон хмыкнул. На радость узнавания он и рассчитывал.

— Не вздумай устраивать массовую резню, — строго предупредил он ведьму, проталкиваясь к угловому столу.

— А не массовую? — тут же облизнулась она. — Вы же будете допрашивать сутенера? Ведь будете?

— Я все равно не разрешу тебе поджаривать его живьем.

— А если не целиком?

— Уймись и сядь.

Ведьма села за стол и бегло осмотрела набитый до отказа зал. Обитатели Вороньей Дуги жрали, хлестали местное пойло, орали (иногда песни, иногда — в пылу дискуссии), в углу истязал скрипку мужик без ног, там и сям взвизгивали более или менее потасканные девки, и Натан был уверен, что всех до единого можно было сгрести в кутузку даже не задумываясь.

— Он не здесь, — тихо сказала Джен. — Не в этом помещении.

— Уверена? Может, затаился в углу?

Ведьма сосредоточенно помолчала и отрицательно покачала головой. Бреннон привстал, выискивая в чаду и дыму кабатчика. У стойки он заметил с полдюжины бугаев, которые лениво поцеживали пиво и по–хозяйски поглядывали на посетителей.

— Охрана, — сказал комиссар. Джен кивнула. Бреннон, конечно, не ждал, что она свалится в обморок от одного амбре сроду немытых тел, которое было здесь сгущенным до предела — однако невозмутимость ведьмы явно говорила о том, что она «охотится» в таких местах не в первый раз.

— Иди, — комиссар кивнул на бугаев, — скажи, что мне нужен хозяин.

— Так и сказать? — удивилась девушка.

— Угу.

Она окинула Натана таким взглядом, словно сомневалась, что он выживет, если она отойдет хоть на минуту.

— Топай, — велел комиссар и положил на стол трость с клинком. Один револьвер он сунул в карман, другой — устроил на коленях, а свободной рукой ущипнул за пышные формы пробегающую мимо девицу с подносом в руках. Девица пронзительно вскрикнула.

— Пива, — сказал Бреннон. — И виски. Бутылку.

В качестве виски тут тайком гнали такое пойло, что при попадании в лицо оно могло выжечь глаза. Не говоря уже о качественном ударе бутылкой по голове.

Девица приняла заказ и исчезла в толпе. Комиссар нашел Джен и облегченно вздохнул — то ли от того, что она уже возвращалась обратно, то ли от того, что двое топающих за ней охранников были целы и здоровы.

— Вот, — сообщила ведьма, уселась рядом с Бренноном и выжидательно уставилась на охрану, точно прикидывала, каковы они на вкус.

— Че надо? — глухо буркнул первый, без ушей. Судя по шрамам, их ему отхватил еще имперский палач за распространение дури.

— Знаешь, кто я? — спросил Бреннон.

— Ыр, — без особой радости отвечал безухий.

— Где хозяин?

— Занят. Че надо?

— Спрятать кое–кого. Не за даром.

— Чей это? — с пробудившимся интересом осведомился безухий.

— Заплачу посуточно. Какой там сейчас тариф?

Бандит задумчиво поскреб загривок. Под локоть ему поднырнула девка–разносчица и выставила на стол кружку с пивом, бутыль мутного самогона и рюмку; попутно она что–то шепнула бугаю. Натан сделал вид, что ничего не заметил. Джен презрительно принюхалась к пиву.

— Местов нет, — отрезал безухий; его приятель маялся от безделья, стоя за спинкой стула, и поигрывал тесаком.

— Чего ж это нет? — добродушно сказал Бреннон. — Папа Эймс уже забил всю канализацию постояльцами?

Владелец тесака угрожающе навис над столом и засопел комиссару в лицо.

— Положи цацку, — сказал Натан, — пока яйца целы, — он щелкнул под столешницей курком револьвера; суховатый щелчок заставил бандита спешно отдернуться от стола.

— Ты это, слышь… — возмущенно привстал безухий, нашаривая под полой подвесной топор, который зримо оттягивал его пальто.

— Сядь, — Бреннон вытащил руку из–под стола и слегка упер локоть в его край для вящей точности. — А ты давай за Папой. Нога здесь, нога там.

— Мужик, ты это… нас тут много, а ты один.

— У вас очень сомнительное преимущество.

Ведьма уставилась на безухого и оскалилась.

— Слышь ты… — начал было охранник, и Натан поднял второй револьвер. Бандит увял.

— Тащи сюда Папу, — хрипло велел безухий, стараясь развить косоглазие в попытке одним глазом смотреть на Джен, а другим — на комиссара.

— Ну, кто снимал у Папы Эймса квартирку в последний раз?

— Шоб я знал, — буркнул безухий. — Какое–то рыло. Полста за неделю.

— Расценочки–то растут, — укорил комиссар. — Совсем о людях не думаете.

— Шел бы ты, — отозвался глава охраны. Ведьма быстро взглянула в сторону стойки.

— О, — мурлыкнула она, — нам ведут, но не папочку.

— Как твои возможности? — поинтересовался Бреннон, бегло отметив, что пятеро охранников ломятся к ним, как слоны к водопою. Ведьма не ответила, только молча облизнулась. Безухий дернулся к засапожному ножу.

— Тихо, — сказал комиссар и оттолкнулся от пола. Ножки стула со скрипом проехались по слою грязи, пока спинка не уперлась в стену. Безухий замер перед дулом револьвера. — Займи их чем–нибудь.

Джен уперлась локтями в столешницу и опустила подбородок на сцепленные пальцы, созерцая приближение охраны. Бреннона охватило почти детское любопытство — ведь она сейчас должна сделать что–то ведьминское! В глубине души ему никогда не приедались такие фокусы, и он уже предвкушал… Джен хмыкнула, цапнула бутыль и врезала ею по бритой макушке безухого с такой силой, что он опрокинулся на пол вместе со стулом.

— Ну знаешь! — разочарованно вырвалось у Бреннона. На грохот падения обернулись завсегдатаи; коллеги безухого яростно заорали; ведьма схватилась за ножки стола, рывком его подняла и плашмя швырнула в пятерых охранников. Повисло секундное затишье — даже безногий мужик перестал мучить скрипку.