Глава 7
Генерал медленно поднял голову. Лицо было другое. Более спокойное. Но взгляд внимательный. Слишком внимательный. Он посмотрел сначала на Анастасию, потом на меня. И сказал очень тихо: Вот теперь объясните мне, что это было. Лечение, ответил я. Потом, чуть смутившись, добавил: Надо бы на довольствие их поставить а то я и сам без денег. Генерал встал, резко мотнул головой. Остаёшься с ними. Утром на работу, как штык, сказал он коротко, по-военному. И ушёл. Дверь закрылась. Мы остались втроём. Тишина стала почти плотной. Я посмотрел на Анастасию. Кто я? спросил я тихо. Она улыбнулась. Ты ангел. Пауза. Тебя послал Боженька спасти мою сиротиночку. Я хотел что-то сказать, но она подняла руку, не давая перебить. Я умираю, сказала она спокойно. С каждым лечением умираю. Но ничего поделать не могу. Она посмотрела в сторону дочери. Если не буду лечить она умрёт. Потом снова перевела взгляд на меня. А ты проводник. Ты мне энергию земли даёшь. Ты мне жизнь продлеваешь. Она чуть улыбнулась, устало и мягко. Боженька тебя бережёт. Даша сидела тихо в углу, как будто всё происходящее её почти не касалось. Рисовала пальцем по полу какие-то линии, иногда поднимала взгляд и просто смотрела не на людей, а сквозь них. Я сначала не придал этому значения. Но через несколько минут заметил странное. Когда Анастасия говорила или работала, ребёнок чуть шевелился, как будто «откликался» на что-то невидимое. Не словами состоянием. И вдруг Даша подняла голову. И посмотрела прямо на меня. Не как ребёнок смотрит на взрослого. А как будто узнаёт. Мама, тихо сказала она. Анастасия обернулась: Что, солнышко? Даша указала на меня пальцем. Он светится. В комнате стало тихо. Я медленно повернулся к девочке. Что ты сказала? спросил я осторожно. Даша моргнула. У тебя внутри ниточки. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Анастасия резко шагнула к ней: Даша, не надо .Но ребёнок уже не слушал. Она встала. И подошла ближе ко мне, без страха. Я даже не успел отступить. Она протянула маленькую руку не касаясь, просто рядом с моей грудью. И в тот же момент я снова увидел. Но теперь иначе. Если раньше я видел только у других красное, зелёное, сломанное и ровное то теперь будто что-то открылось во мне самом. Тонкие линии. Светлые, живые, как сеть. И главное они реагировали. Когда Даша стояла рядом, линии начинали пульсировать, усиливаться, связываться с окружающим пространством. Анастасия побледнела. Не делай так прошептала она дочери. Но было поздно. Я почувствовал, как внутри меня поднимается знакомое ощущение то самое «лечение», только сильнее. И не направленное. А разлетающееся. Но я сам не знал ответа. Даша тихо сказала: Он как провод но я тоже могу. И в этот момент её маленькая ладонь легла в воздух рядом с моей грудью. И всё вокруг будто дрогнуло. Как если бы система, которую я только начал понимать, вдруг получила второе ядро. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Двое молчаливых сотрудников занесли коробки с продуктами и поставили их у стола. Вслед за ними зашёл Зыбуля коротко кивнул, поставил ещё одну коробку сверху и так же молча вышел, прикрыв дверь. Комната снова наполнилась тишиной. Анастасия подошла к ящикам, открыла их и начала спокойно перебирать продукты без суеты, будто это привычное дело. Потом молча поставила кастрюлю на плиту и начала готовить. Даша тем временем отошла от матери и тихо села рядом со мной. Она посмотрела прямо в глаза. Тебе страшно? спросила она. Я на секунду замер. Потом честно ответил: Да. Она пожала плечами, как будто это было что-то очень простое. Тебя освободили, сказала она спокойно. Тебе должно быть хорошо. Просто ты ещё этого не знаешь. Я хотел улыбнуться, но не получилось. Слишком странно звучали эти слова из уст ребёнка. Слишком точно. Анастасия у плиты тихо помешивала еду. Обычная бытовая картина кастрюля, запах, движение ложки. Но на фоне всего, что со мной происходило, это выглядело почти нереально спокойно. Я посмотрел на Дашу. А ты знаешь, что со мной? спросил я тихо. Она немного наклонила голову. Ты меняешься, сказала она просто. Как мама, когда лечит. Пауза. Только ты не до конца умеешь. Я почувствовал, как внутри снова что-то сжалось. Потому что ребёнок говорил не догадками. А так, как будто видел процесс изнутри. И от этого становилось ещё непонятнее, где здесь дар а где уже то, что не должно было проснуться вовсе.
Глава 8
Анастасья перешла к более спокойному, почти домашнему тону, и я сам не заметил, как начал говорить с ней уже без прежней официальности. Настя сказал я примеряя ее к своим реалиям , помешкав. А как так получилось, что ты такая ведунья, а жила так убого? Она чуть улыбнулась, не отрываясь от кастрюли. В этом свете кухни она и правда напоминала что-то из старых сказок бабу ягу высокая, худая, с резкими чертами лица , длинным носом словно время её не жаловало. Так тебя ждала, милок, спокойно ответила она. Вот Боженька и смилостивился, послал тебя. А то сгинули бы мы с сиротинушкой. Я не поверил. Но спорить не стал. Просто перевёл взгляд на Дашу. Она сидела рядом, качала ногами и смотрела на меня слишком внимательно для ребёнка. А скажи, Даша, спросил я тихо. Кто я? Она не задумалась. Секунда и ответ прозвучал ровно, спокойно: Ты тот, кто не отсюда. Я застыл. Даша чуть наклонила голову, будто уточняя: Но ты делаешь вид, что отсюда. Я почувствовал, как по спине снова пробежал холод. Из кухни донёсся голос Насти, мягкий, почти напевный: Не мучай его, Дашенька… Но девочка не отвела взгляда. Он как дверь, добавила она тихо. Только сам пока не знает, что он дверь. И в этот момент мне впервые стало по-настоящему не по себе не от того, что я в чужом теле, а от того, что ребёнок это понимает лучше меня самого. Я на секунду отвёл взгляд не потому что испугался, а потому что стало трудно выдерживать её спокойную уверенность. Дети так не говорят. Так говорят те, кто действительно видит. Дверь повторил я тихо. И что через неё? Даша пожала плечами, как будто ответ был очевиден. То, что ты принесёшь. Я хотел уточнить, но в этот момент Настя поставила тарелки на стол. Хватит вам, сказала она мягко, но с тем тоном, который не обсуждается. Ешьте. Разговоры потом. Мы замолчали. Еда была простой, но запах домашний, тёплый. На секунду даже показалось, что всё нормально обычная кухня, обычный вечер, люди ужинают. Но ощущение чужеродности не уходило. Я ел автоматически, почти не чувствуя вкуса. А Даша всё время смотрела на меня поверх тарелки. Иногда просто. Иногда слишком пристально. После ужина Настя убрала посуду и села напротив. Слушай, Виктор, сказала она уже серьёзнее. Ты не понимаешь пока, куда попал. Я усмехнулся без радости. Это я уже заметил. Она кивнула. Ты думаешь, ты лечишь. Пауза. Но ты не только лечишь. Ты перераспределяешь. Берёшь и отдаёшь. И это не проходит бесследно. Я напрягся. Что значит «не проходит»? Настя посмотрела прямо. Ты устаёшь не телом. А тем, что внутри тебя держит тебя здесь. В комнате стало тише. Даже чайник перестал шипеть. Даша вдруг тихо добавила: Он как свечка. Я посмотрел на неё. Если много светит быстрее кончается, сказала она спокойно. Я медленно откинулся на спинку стула. Теперь это уже звучало не как детские фантазии. А как система. Как правило. И самое неприятное было не то, что я «проводник». А то, что у этого проводника, похоже, есть ресурс. И он не бесконечный. Мысль о побеге пришла почти мгновенно простая, человеческая, цепляющаяся за привычное. Спрячусь. Исчезну. Пережду. Проживу тихо до ста лет. На секунду она даже показалась разумной. Я поднял глаза. Настя смотрела спокойно, без давления, но так, будто уже слышала всё, что я не успел сказать вслух. Даша молчала, но не отворачивалась. И от этого становилось только хуже как будто у них не было нужды спорить. Они просто уже знали, что я думаю. Я сглотнул. А если начал я и сам остановился. Голос вышел тише, чем хотел: А если я просто уйду? Спрячусь. Не буду никого трогать. Настя вздохнула. Не осуждающе. Скорее устало, как человек, который уже слышал это много раз только не от меня. Уйти ты можешь, сказала она спокойно. Только не от того, что в тебе. Даша чуть наклонила голову. Ты не выключаешься, добавила она. Ты течёшь. Эти слова ударили сильнее, чем любой приказ генерала. Я медленно опустил взгляд в стол. Значит, я сгорю если буду лечить? спросил я тихо. Настя не ответила сразу. Потом мягко сказала: Сгоришь, если не поймёшь, чем ты стал. Пауза. Не тем, кто лечит. Она посмотрела на меня внимательнее. А тем, через кого это идёт. В комнате снова стало тихо. И в этой тишине мысль о побеге уже не казалась спасением. Скорее попыткой убежать от собственной природы, которая уже успела меня найти.
Глава 9
Я долго молчал. Внутри всё ещё жила та первая мысль простая, человеческая: уйти, спрятаться, не участвовать. Но теперь она уже не держалась так уверенно. Я посмотрел на свои руки. Обычные. Молодые. И вдруг поймал себя на странном ощущении: они больше не казались «моими» в полном смысле. Как будто это инструмент, а не тело. И что тогда делать? спросил я наконец. Голос вышел хрипло. Если я не могу ни уйти, ни остановить это. Настя не торопилась с ответом. Она сняла кастрюлю с плиты, помешала ещё раз, поставила крышку и только потом села. Учиться, сказала она просто. Я усмехнулся без радости. Я уже, кажется, слишком много умею и ничего не понимаю. Даша вдруг слезла со стула и подошла ближе. Остановилась прямо рядом. Ты всё понимаешь, сказала она тихо. Я посмотрел на неё. Просто боишься признать. Эти слова были сказаны так спокойно, что спорить с ними было бессмысленно. Настя кивнула, будто подтверждая. Он не иссякнет, если будет понимать, что делает, добавила она. Но если будет метаться да. Я медленно откинулся на спинку стула. В голове снова всплыло слово генерала, его взгляд, коридоры, КГБ, чужие жизни, которые теперь почему-то стали моей реальностью. Значит, побег это худший вариант? спросил я тихо. Настя посмотрела прямо. Побег уже невозможен, сказала она спокойно. Пауза. Ты уже оставляешь след. И в этот момент я понял: она не пугает меня. Она констатирует. Даша чуть коснулась моего рукава пальцами. Но ты можешь идти дальше правильно, добавила она. Тогда не сгоришь. Я посмотрел на неё. А что значит «правильно»? Девочка задумалась на секунду. И ответила так, как будто это было самое простое на свете: Не брать больше, чем отдаёшь. И в комнате снова стало тихо. Но теперь это была уже другая тишина не тревожная, а тяжелая, как точка выбора, от которой дальше будет зависеть всё. Настя вдруг посмотрела на меня иначе. Не мягко, не по-домашнему а сосредоточенно, будто вслушивалась во что-то невидимое. Ты можешь ещё силу взять сказала она тихо. Я нахмурился. Какую силу? Она закрыла глаза на секунду, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Есть человек произнесла она медленно. Сергей Головкин. Я сразу напрягся. Имя ничего мне не говорило, но от того, как она его произнесла, стало холодно. Он ещё ходит по земле, продолжила она. И внутри него тьма, которая не созрела до конца. Я медленно сел ровнее. И что это значит? Настя открыла глаза. Если ты остановишь его ты изменишься. Твоя сила станет устойчивее. Чище. Я молчал. Формулировка «остановишь» прозвучала слишком размыто. Где его искать? спросил я осторожно. Она чуть усмехнулась. Ты же в форме ходишь тебе и знать. Даша рядом вдруг тихо добавила: Он оставляет следы. Но ты их уже умеешь видеть. Я выдохнул. И впервые понял, что речь идёт не просто о «лечении генералов» и странных способностях. А о том, что меня начинают направлять в сторону людей, которых кто-то считает угрозой. И самое неприятное было не это. А то, что часть меня уже не была уверена, что сможет сказать «нет». Наступили ночь и мы не заговариваясь распределили комнаты и застелил постель. Я лег в широкую кровать и подумал надо было насте уступить двух спалку а то она с ребенком . мне стало стыдно , но удобно. Внезапно дверь открылась и вошла Настя. Она скинула платье и легла рядом . Я притих не понимая , что происходит. Это что акт благодарности или метод лечения. Конечно у меня давно не было женщины там в прошлом. А тут вообще не знаю чем занимался этот Скворцов. Настя бесцеремонно стянула с меня трусы и села на предательски вставший член. Раскачиваясь на мне она улыбалась черными зубами и размахивала распущенными волосами как ведьма. Я кончил. Удовлетворив свою похоть она легла рядом со мною. Мыться не пробовала спросил я ее. От нее воняло толи кроликами толи кошками. Она громко захохотала и произнесла боюсь что влюбишься вот и не моюсь. Она уснула рядом со мною . Я тоже уснул привыкнув к отвратительному запаху.
