Ardabayev Saken – Белосток (страница 1)

Ardabayev Saken

Белосток

ПРОЛОГ

Я не верил в смерть так, как в неё верят гражданские. Для них это конец. Для нас просто смена обстановки. Я прошёл три войны, десятки операций, сотни ситуаций, где шанс вернуться был статистической погрешностью. И каждый раз возвращался. Не потому что был удачливым. Потому что был подготовлен. Полковник в отставке Нягу Федор звучит почти мирно. На деле это значит: ты пережил систему, людей, огонь, холод и предательство. И всё ещё способен смотреть в глаза правде. Правда пришла без предупреждения. Без света в конце тоннеля. Без ангелов. Без пафоса. Просто темнота и ощущение, что тебя снова «перебрасывают».

Глава 1

Сначала был звук. Не взрыв. Не выстрел. А гул как будто сама земля стонала сквозь металл и бетон. Я открыл глаза резко, автоматически, как после артобстрела. Потолок был чужой. Побелка. Трещины. Запах сырости, табака и дешёвого одеколона. Я не двигался несколько секунд. Это первое правило выживания: если ты не понимаешь, где ты не показывай этого. Руки… не мои. Слишком молодые. Без старых шрамов. Без привычной тяжести прожитых лет. Я сел. Форма. Капитан артиллерии. Петлицы, ремень, кобура. И главное тело слушалось иначе. Легче. Быстрее. Опаснее. Внутри вспыхнуло понимание: не сон. Не бред после контузии. Перемещение. И вместе с этим пришло второе ощущение. Пространство. Я сосредоточился инстинктивно. И «увидел» его. Хранилище. Пустота, готовая принять всё. Мысль и предмет появляется. Мысль и исчезает. Это было нарушение всех правил реальности. А потом пришло третье. Люди. Война началась. 22 июня 1941 года. Командный пункт жил в хаосе. Телефоны не умолкали. Бумаги летали по столам. Паника. Я вошёл спокойно. Это всегда работает лучше, чем крик. Лейтенант дрожал. Дыши, сказал я. И он послушал. Я использовал влияние. Не ломая. Убирая шум. Сколько орудий? спросил я. Три боеспособных… Я посмотрел на карту. Первый день войны. И я понял: знание будущего ничего не стоит, если ты не можешь удержать настоящее. Я выбрал. Не спасти всех. А выжить достаточно долго, чтобы изменить историю. Разум словно раскололся и одновременно сшился заново я помнил всё, что прожил капитан, и в то же время оставался собой. Две жизни, два опыта, одна голова. Сколько человек осталось? спросил я у лейтенанта. Он сглотнул, не сразу решаясь ответить: Пятнадцать…Пятнадцать. Слишком мало. И каждый из них не цифра, не единица в отчёте, а живой человек, который просто оказался в этом времени и в этом аду не по своей воле. Мне стало их жаль. Они ни в чём не виноваты. Это их эпоха, их война, но не их выбор. И если уж нам суждено здесь исчезнуть, я хотя бы попытаюсь дать им немного жизни пусть даже час. Один час без смерти, без приказов, без взрывов. Просто час под солнцем. Уходим, спокойно сказал я. Лейтенант уставился на меня испуганными глазами. В них читалось всё сразу: и страх, и непонимание, и заученный приказ. Товарищ капитан… приказ же был ни шагу назад… выдавил он. Лейтенант! резко оборвал я, и голос прозвучал так, что он вздрогнул. Берём винтовки и уходим в лес! Пауза повисла тяжёлым комом. Потом я добавил тише: Это тоже приказ. Лейтенант на секунду замер, будто не поверил услышанному. Приказ «ни шагу назад» въелся в него сильнее, чем страх. Товарищ капитан… голос сорвался, но он всё же шагнул ближе. За это трибунал…Я посмотрел на него спокойно. Не как на подчинённого как на человека, который уже одной ногой в могиле. Трибунал будет потом, если выживем. А если останемся здесь его не будет вовсе. Где-то за спиной снова глухо ударила артиллерия. Земля вздрогнула, осыпалась пыль с веток. Время больше не спорило с нами оно просто заканчивалось. Слушай приказ, сказал я тише, но жёстче. Берём винтовки, боекомплект по минимуму. Раненых на плечи. И уходим в лес. Пауза длилась всего секунду. Потом кто-то первым подхватил ящик с патронами. За ним второй. Лейтенант резко выдохнул, будто принял удар, и коротко кивнул: Есть… уходим. Мы двинулись не строем рваной цепью, без привычной выправки, но впервые за долгое время это было не наступление и не оборона. Это было бегство, которое выглядело как спасение. Лес встретил нас сыростью и тишиной, в которой каждый шорох казался громче взрыва. Я шёл впереди, чувствуя в голове чужую память капитана окопы, приказы, крики. И свою холодную, собранную, военную до последней детали. И впервые эти две жизни не спорили. Они работали вместе. Держаться ближе, сказал я. И запомните: сегодня мы не умираем. Сегодня мы выживаем.

Глава 2

Добежав до леса, мы наконец смогли перевести дыхание. Воздух здесь был другой сырой, густой, с запахом хвои и мокрой земли. После разорванного взрывами поля тишина казалась почти нереальной. Лейтенант тяжело опёрся о ствол дерева, всё ещё не веря, что мы ушли. Что же теперь будет? спросил он, широко раскрыв глаза. Я посмотрел на него и неожиданно для самого себя улыбнулся. Как тебя зовут? Он моргнул, будто вопрос выбил его из реальности: Олег ответил он. Я кивнул, словно запоминая это заново. Война будет, Олег. Она никуда не делась. Он сжал винтовку крепче. Тогда зачем мы…Я не дал ему договорить. Потому что выжить тоже приказ. Только другой. Посмотрев на небо где раздавался гул самолетов. Я развернулся и махнул рукой вглубь леса. Давай. Вперёд. Глубже в лес. Олег на секунду замешкался, но потом кивнул и двинулся следом. Остальные подтянулись молча, без вопросов слишком много вопросов уже стоило жизни. Мы уходили всё дальше от линии фронта, где гремела чужая судьба, и лес постепенно закрывал нас собой, будто стирал из мира, который больше не умел прощать. Мы уходили от линии фронта, которой уже фактически не существовало это понимал только я. Для остальных она всё ещё была где-то впереди, как граница между жизнью и смертью. Но я знал: эта граница уже сместилась. И скоро мы окажемся глубоко в тылу врага. Лес становился всё гуще. Ветки цепляли за форму, хлестали по лицу, земля под ногами становилась мягче, болотистее. Когда мы отошли достаточно далеко, я поднял руку: Стоп. Мы буквально рухнули на землю. Люди падали без сил кто на колени, кто сразу на спину, хватая воздух ртом. Несколько секунд стояла только тяжёлая тишина и хриплое дыхание. Раненых , приказал я. Перевязать. Быстро. Олег сразу зашевелился, подтаскивая одного из бойцов. Порванные бинты, грязь, кровь всё смешалось в одно. Но руки у него уже работали автоматически, как будто страх отступил и осталась только задача. Оружие и патроны пересчитать, добавил я, оглядываясь. Пересчитать личный состав. Бойцы переглянулись, медленно приходя в себя. Кто-то снял винтовку с плеча, кто-то начал считать вслух, сбиваясь. Я сидел чуть в стороне, прислушиваясь не только к ним, но и к лесу. К чужой тишине, которая уже не была безопасной. Потому что тыл врага это не место. Это состояние. Оглядев бойцов, я быстро принял решение. Десять человек со мной. Олег, ты остаёшься за старшего. Он вскинул голову: Товарищ капитан, я. Без споров, оборвал я спокойно. Если не вернусь выводишь людей сам. Он сжал челюсть, но кивнул. Мы снова двинулись вперёд, уже медленнее. Дыхание у всех постепенно выравнивалось, но напряжение никуда не исчезло оно просто стало тише, глубже, как натянутая внутри пружина. Когда лес начал редеть и перешёл в пролесок, я поднял руку: Осторожнее. К краю леса не лезть. Мы двигались почти бесшумно, пока впереди не показалась дорога грязная, разбитая, с колеями от техники. Я остановился. Пятерых оставляю здесь. Остальные со мной. Бойцы переглянулись, но приказ уже не обсуждался. У самой дороги я опустился на одно колено: Лечь. Всем. Притвориться мёртвыми. Ни звука. Ни движения. Несколько секунд они просто смотрели на меня слишком абсурдно это звучало после всего. Я медленно прошёлся взглядом по каждому. Ты понял? Понял… хрипло ответил один. А ты? Так точно .Я повторил это каждому, пока не убедился, что страх не превратится в панику. Я не просто отдавал приказ я вбивал в них спокойствие, как гвоздь в дерево. И только после этого я поднялся. Отошёл шагов на десять и сел в тени дерева у кромки дороги. Теперь оставалось главное дождаться.

Глава 3

Откуда во мне была такая уверенность? Да всё просто. Потому что я чёртов попаданец. Я эту войну видел раньше. Не здесь на экране, на страницах, в сухих сводках и кадрах хроники. Я знал, как она дышит, как она думает, как она убивает. И сейчас это знание работало лучше любого устава. На горизонте появилась точка. Потом ещё одна. И вскоре до нас донёсся ровный, уверенный гул мотора. Мотоциклы. Разведка. Два мотоцикла с пулемётами на колясках медленно двигались по дороге, не торопясь, как будто территория уже принадлежала им. Я лёг в траву, раскинув руки, будто уже не живой. Они заметили тела. Сбавили скорость. Осторожно подъехали ближе. «Ещё не пуганные…» подумал я. Первый мотоцикл остановился почти рядом. Я медленно вытащил пистолет лейтенанта и демонстративно бросил его в сторону. Свой оставил за спиной. Поднял руки. И, слегка прихрамывая, пошёл к ним навстречу. Немцы заметно расслабились. Второй мотоцикл подъехал вплотную, почти касаясь колёсами земли у моих ног. Они оказались именно там, где мне было нужно в узком коридоре внимания, без пространства для реакции. Я видел их всех. И они уже были в моей зоне. Не только физически. Я сделал шаг. И давление в голове то самое странное чувство, которое я ещё до конца не называл мягко накрыло их сознание, как туман. Команда была простой: Раздеться. Оружие на землю. Без резких движений. Секунда замешательства. И потом послушание. Один за другим они начали выполнять приказ, не до конца понимая, почему вообще это делают. Я не торопился. Просто наблюдал. Потом тихо повернул голову в сторону леса: Бойцы ко мне. И в этот момент я понял окончательно: эта война для меня уже действительно началась. Мы аккуратно спрятали мотоциклы в подлеске, максимально замаскировав их ветками и дерном. Немцев уже без оружия увели дальше, на импровизированную точку сбора. Пятерых бойцов я оставил в лесу, приказав ждать и не высовываться. Сам устроился в подлеске и стал наблюдать дорогу. Колонны прошли почти без остановки. Немцы двигались уверенно, не обращая внимания на пропавшую разведку для них это было просто обычное движение войск. Мы пролежали так до вечера. Когда на дороге появился грузовик, я уже переоделся в немецкую форму. Спокойно вышел из леса и поднял руку, подавая сигнал. Грузовик замедлился и остановился. Я подошёл ближе, коротко переговорил жестами и без лишних вопросов оказался внутри. Несколько бойцов уже сидели в кузове. Всё прошло слишком легко именно так, как бывает, когда противник не ожидает подвоха. Мы поехали. Дорога вскоре разошлась, и я жестом показал поворот в сторону леса. Водитель не спорил форма работала лучше любых слов. Мы углубились в чащу по старой, заросшей колее. Деревья становились всё плотнее, ветки царапали борта машины. В какой-то момент дорога просто закончилась. Грузовик упёрся в обрыв. Мы аккуратно загнали его под крутой склон и замаскировали ветками. В кузове оказалось продовольствие хлеб, консервы, ящики с пайками. Для нас это было почти как находка из другого мира. Теперь задача усложнилась. Нужно было вернуть остальных. Карт не было. Часов не было. Только память маршрута и интуиция, которая работала всё точнее с каждым часом. Я взял с собой часть еды и двинулся обратно с несколькими бойцами. Шли осторожно, по тем же ориентировам, что я запомнил. Лес к этому времени стал совсем другим темнее, тише, будто сдвинулся ближе. К ночи мы вышли к нашим. Олег поднялся первым, увидев нас из темноты. И только тогда стало ясно: мы всё ещё здесь. Поели быстро, почти без разговоров усталость уже не оставляла места ни для лишних слов, ни для эмоций. Раненых снова перевязали, как смогли : немецкие аптечки, ткань, бинты, куски формы всё шло в ход. Немцев заставили взять лопаты и на опушке начать рыть укрытие. Они работали молча, под присмотром охранения, без попыток спорить ситуация была уже не та, где кто-то мог диктовать правила. Я распределил посты, выставил охранение и взял с собой пятерых бойцов. Мы вернулись ближе к дороге туда, где лес редел и начиналась открытая зона наблюдения. У самого края мы залегли в траву. Ночь быстро взяла своё. Тело ещё было напряжено, но разум уже начинал проваливаться в усталость. Комары жрали без остановки, но на это никто уже не реагировал. «Комар не пуля…» мелькнула мысль. И это была последняя ясная мысль перед тем, как сон накрыл тяжёлой, вязкой волной. Шум поднялся резко, вырвав нас из короткого, тяжёлого сна. Мы поднялись мгновенно оружие в руках, глаза ещё мутные, но уже настороженные. Однако вместо врага из темноты вышли люди. Беженцы. Остановились они так же резко, как и мы поднялись. Женщины, несколько мужчин, дети усталые, грязные, будто сама дорога выжала из них всё, что можно было выжать. Я оставил бойцов в лесу и вышел им навстречу один.