Арчибальд Росс Льюис – Северные моря в истории средневековой Европы. Эра викингов и эпоха Оттонов. 300–1100 годы (страница 18)
Существует много свидетельств этих миграций VI века в Скандинавии. Вдоль балтийского побережья Южной Швеции располагался целый ряд фортов, построенных, несомненно, гаутскими обитателями территории для отражения нападений своих соседей из Уппландии. Традиции королевских домов Дании и Норвегии, которые ведут свой род через Ингвара к правителям Уппсалы, также являются впечатляющим свидетельством миграции. Но самое интересное можно узнать из нумизматики. До 500 или даже 550 года золото Скандинавии – или римские монеты, или тяжелые золотые украшения – были сосредоточены на островах Готланд, Эланд и Борнхольм, а также на побережье Южной Швеции. Однако позже мы начинаем в большом количестве находить brachteates, золотые украшения, скопированные с этих монет, в Ютландии, норвежской области Вик и дальше на берегах Норвегии, а также во Фризии и Восточной Британии. Если нанести на карту места находки
К этой археологической и нумизматической информации можно добавить то, что нам рассказывает «Беовульф». Эта поэма содержит важные сведения о ситуации в Скандинавии в рассматриваемый период. Их помогает датировать тот факт, что Хигелак, король гаутов, фигурирующий в поэме, был реальной исторической фигурой и жил в самом начале VI века. Он упоминается в франкском источнике. В основу поэмы положена история о борьбе гаутов Южной Швеции с их врагами, шведами Уппландии и данами. Этот факт. Как мы уже говорили, подтверждается другими свидетельствами. Поэма завершается нотой отчаяния автора, который жалуется, что гаутов ждет печальная участь, поскольку они живут между враждебными фризами и враждебными шведами. Эта ремарка дает нам возможность понять, что случилось в Скандинавии. Гауты, возможно, были обязаны своим богатством и властью в Скандинавии тому, что положение в Южной Швеции и на балтийских островах сделало их естественными посредниками между этим регионом и югом. Только теперь все было не так. Пути на юг, приносившие богатство, проходили через Фризию и Северное море[35]. Туда Хигелак и его люди отправились за богатством. А обойдя гетов, закрепившись в Дании и присоединившись к новым союзникам, таким как герулы, шведы к 550 году фактически уничтожили силы своих гаутских соседей.
На основании изучения «Беовульфа» и археологических свидетельств можно сделать вывод об огромном влиянии на Скандинавию славянско-аварской оккупации Центральной Европы. Этой оккупацией славяне отрезали Скандинавию от источников торговли и богатства и разорили другие народы этого региона, как, например, гаутов, которые были обязаны своим процветанием положению посредников с югом через наземные пути Восточной Европы. Тем самым они стимулировали новую волну миграции из Скандинавии в Англию, вторжение англов и перемещение шведов из Уппландии на юг и запад в Данию, Южную Норвегию и далее.
Закрытие старых наземных торговых путей между Скандинавией и югом шло постепенно. Оно началось около 500 года, когда герулы возвращались в Данию через Восточную Германию. Оно, определенно, не было завершено до 550 года. Нам это известно, поскольку до этого времени золотые монеты восточноримского происхождения прибывали на балтийские острова, что предполагает наличие связи с территорией, прилегающей к низовьям Дуная[36]. Мы также располагаем свидетельством того, что с Верхнего Дуная сухопутный контакт с регионом Балтики в 530 году был еще возможен. При этом мы исходим из обнаружения большого количества серебряных остготских монет за Альпами в Южной Германии у Майнца. Монетные клады показывают, что торговля с севером достигла и этого удаленного региона[37]. К «монетным» свидетельствам можно добавить информацию о посольствах, которые прибывали в остготскую Италию во времена Теодориха. Она показывает, что остготский правитель поддерживал контакт со Скандинавией и Балтикой. Он посылал посольства и письма тюрингам, эстам и некому Роиле (Roila), правителю норвежской области Вик. Вместе с находкой остготских монет на юге Германии все упомянутое выше предполагает наличие пути, ведущего через Рейн и Эльбу в Южную Норвегию и Эстонию. Заметим, что интерес Теодориха к поддержанию наземного пути через Германию в Скандинавию и Балтику проявлялся в его активной дипломатии. Он провел переговоры с Хлодвигом после поражения алеманнов в 506 году, с тюрингами в 507–511 годах, с герулами в тот же период, в 523–526 годах – с варинами. Эсты прислали к его двору посольство с подарками из янтаря. Теодорих также поддерживал систематическую связь с королем Роилой. Таким образом, до 530 года Теодорих сохранял торговые пути через Германию с Южной Норвегией, Южной Швецией (с герулами) и Восточной Балтикой.
Однако этот путь недолго просуществовал после смерти Теодориха. Приход ободритов на берега Эльбы и в Голландию и уничтожение варинов прервали последний наземный путь на юг. После этого Балтика оказалась изолированной от юга. Остался только морской путь вдоль побережья Фризии в Англию и к устью Рейна, а регион Северного моря, окруженный скандинавами и саксонцами в Фризии, Англии, Дании и Норвегии, стал тевтонским морским владением, таким же отделенным от остальной Европы, как тот, что создали кельты в Западной Атлантике[38]. Скандинавия, изолированная, как никогда раньше, начала отдельное политическое и культурное существование.
Следует отметить, что, даже когда славяне перерезали старые янтарные пути на юг, у шведских берегов стало формироваться другое явление. Речь идет о движении не на юг и запад к Северному морю, а прямо на восток от шведской Уппландии через Аландские острова к берегам Финского залива и дальше. Его можно считать первым шагом к созданию Варяжского пути через Ладожское озеро, Волгу и Днепр к Черному и Каспийскому морям. Археологические находки показывают, что к 550 году шведы проникали по этому пути до Южной Финляндии. Так же шло проникновение на берега Курляндии со стороны как Готланда, так и Уппландии. Историк Иордан, писавший об этом периоде, упоминает о Восточной Балтике как находящейся под контролем германцев.
Наличие византийских интересов в Крыму при Юстиниане показывает, что по крайней мере один конечный пункт пути оставался активным. На самом деле замечание Иордана, что Херсон был уже в начале VI века важной конечной станцией для торговли мехами, дает основания полагать, что в то самое время, когда закрывались старые торговые пути, соединяющие Восточную Балтику и Черное море, начал формироваться новый.
Период миграций, завершившийся около 550 года, привнес много перемен в мир Северной Европы. И все они были поразительными. Римская империя – ее часть, обращенная к Атлантике и северным морям, – исчезла, и на ее месте в муках рождались новые государства. Теперь вестготы были в Испании; франки, алеманны, бретонцы и бургунды – в Галлии и Рейнской области; ирландцы, юты, саксы и англы – в Британии. Ирландцы обосновались в Шотландии, саксы – во Фризии, шведские народы – в Дании, Норвегии и Финляндии. В Центральной Европе славяне продвигались на запад до тех пор, пока не вышли к Атлантике в Северной Германии, и осели там вдоль линии, проведенной от Эльбы до Адриатики. Авары и булгары расположились на равнинах в низовьях Дуная, а на юге Руси население состояло из мадьяр, белых булгар и хазар. Поздний римский мир в империи и за ее пределами был разрушен до основания и не подлежал восстановлению. На европейских землях, обращенных к Атлантике, начиналась новая эра.
Очень трудно рассказать с приемлемой степенью точности о перемещениях народов, сыгравших свои роли в исторической драме, называемой Volkerwanderung. Еще труднее оценить экономические результаты этих миграций, их влияние на ситуацию в Северной Европе. Отчасти это вызвано нехваткой источников, в которых упоминаются эти события. Но не только ею. Когда народы приходят в движение, смещаются торговые пути и изменяется экономическая активность. Поэтому в период с 400 до 550 год не так-то просто отыскать заметные экономические нити. То, что является истиной для Юго-Западной Галлии, оказывается совершенно неприменимым для северо-восточной части этой провинции. Западная Британия существенно отличается в экономическом отношении от Восточной Англии и Скандинавии. Экономическая модель Рейнской области совсем не такая, как в соседнем Норике и Реции. Не забывая об этих трудностях, давайте рассмотрим экономику Северной Европы в эти годы миграций и неразберихи.
В первой половине V века континентальные владения Римской империи, обращенные к северным морям, были не слишком сильно затронуты в экономическом отношении военными и политическими проблемами этих регионов. Это в первую очередь относится к Западной Галлии. На этот регион, в сущности не являвшийся частью регламентированного сегмента провинции неподалеку от Рейна, в котором государство развивало промышленность, мало повлияло присутствие саксонских пиратов в Канале или варваров-франков в Бельгии. Быстрое наступление вандалов и свевов через эту территорию по пути в Испанию в 406 году нанесло ущерб лишь на ограниченных участках. Водворение вестготов прошло относительно мирно. Эти варвары, самые цивилизованные и романизированные из всех германцев, с уважением отнеслись к римской системе, которую обнаружили, и попытались ее сохранить.