Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 52)
Когда мы наконец были готовы двигаться, кто-то на верхней палубе приказал подойти к кормовому забортному трапу и снять нескольких человек. Хотя мы никого не видели, наш экипаж подчинился приказу. Мы очень встревожились, потому что сверху кидали мебель и мы слышали грохот и звон, как от бьющейся посуды. Мы просили гребцов отойти от корабля, но они отказались, и мы втащили в шлюпку трех мужчин, которые прыгнули с корабля и поплыли к нам. Один из них был пьян; в кармане у него была бутылка бренди, которую наш старшина-рулевой тут же выкинул за борт. Пьяного положили на дно шлюпки и укрыли одеялом. После того как втащили тех троих, они рассказали, как быстро тонет корабль. Мы умоляли гребцов работать быстрее, чтобы нас не затянуло в водоворот вместе с кораблем. На корабле горели огни, пока он не затонул. Когда послышались крики, что корабль тонет, я закрыла лицо руками. Тогда я услышала, как кто-то крикнул: „Он разломился“. Казалось, прошло много времени; я повернула голову и увидела, что корма стоит почти вертикально в воздухе. Над водой видны были гребные винты. Потом корма ушла под воду, и воздух огласился криками. Мы повернули назад и выловили из моря еще пятерых мужчин. Их страдания в ледяной воде были ужасными; позже двое из них — мы положили их на корму — умерли, но мы доставили их тела на „Карпатию“, где им в понедельник устроили морские похороны.
После того как вытащили нескольких человек из воды, мы увидели рядом с нами несколько шлюпок; нам приказали пришвартоваться друг к другу, что мы и сделали. По-моему, мы простояли так недолго, когда кто-то на соседней шлюпке сказал: они могли бы спасти больше людей, если бы пересадили часть пассажиров. Нескольких женщин и детей перевели в нашу шлюпку. Вскоре мы услышали крики: „Эй, на борту!“ — и низкий гудок. Офицер, который был за старшего в одной шлюпке, приказал нам следовать за ним. Мы понимали, что наша шлюпка переполнена, но наши мужчины, которыми командовали старшина-рулевой и боцман, последовали за офицером, и мы подошли к перевернутой шлюпке, на которой стояли люди. Нам пришлось приближаться к ней очень медленно, чтобы волна от нашей шлюпки не утопила их. Мы могли взять к себе лишь нескольких, и им пришлось переходить очень осторожно. Вторая шлюпка (№ 2) подобрала большинство из них, а потом мы отгребли от того места».
Спасательная операция, так хорошо описанная миссис Стефенсон, произошла на рассвете. Далее она вспоминает предыдущий период той ночи:
«Море было гладким, а на небе сверкали звезды; никогда не видела так много звезд.
Время от времени мы видели зеленую ракету; потом оказалось, что ее запускают со шлюпки для экстренного спуска, что сразу поняли наши мужчины. Мы все молились, чтобы скорее наступил рассвет; никто не разговаривал, все были охвачены ужасом от катастрофы и ужасно замерзли.
С рассветом поднялся ветер, и вскоре на море началось волнение. Прежде чем окончательно рассвело, нам показалось, что мы заметили на горизонте огни корабля. Старшина-рулевой не сразу признал нашу правоту, уверяя, что это луна, но потом кто-то из матросов сказал: возможно, там „Карпатия“. Перед тем как они покинули „Титаник“, им сказали, что „Карпатия“ идет к нам. После того как рассвело, мы долго плыли среди обломков с „Титаника“, главным образом я видела шезлонги и белые пилястры.
Нам казалось, что мы никогда не доберемся до „Карпатии“, потому что увидели, что корабль остановился. Позже, когда мы спросили, почему „Карпатия“ не подошла ближе, нам объяснили: первые шлюпки, которые отошли от правого борта „Титаника“, подошли к „Карпатии“ около четырех. Мы же подошли к забортному трапу уже после шести.
Нам пришлось тяжело, когда мы шли на веслах в бурном море, и невозможно было держать курс. Много раз нас могло затопить. Капитан Рострон, который наблюдал за нашим приближением, признался: он сомневался, что мы продержимся еще хотя бы час в таком бурном море. На дне шлюпки набралось много воды из-за течи; кроме того, вода натекла с одежды восьми спасенных. Они постоянно вычерпывали воду, чтобы уменьшить осадку. Две женщины рядом с нами очень страдали от морской болезни, но младенцы почти всю ночь спали на руках у матерей. С борта спустили подвесную люльку; кроме того, были веревочные лестницы. Однако лишь немногим мужчинам удалось подняться по веревочным лестницам. Тогда спустили вниз почтовые мешки; в них клали младенцев и детей и так поднимали их наверх. Нам велели бросить спасательные жилеты. Мы садились в люльку, и нас подтягивали к открытому люку, где подхватывали члены экипажа. Нас укутывали в теплые одеяла, всем предлагали бренди. Потом нас отвели в салон, напоили горячим кофе и накормили сэндвичами».
Шлюпка Энгельгардта D[26]
Всего 44 человека (Бр., с. 38): экипаж 2, пассажиров-мужчин 2, женщин и детей — 40.
Ч.Г. Лайтоллер, второй помощник (Ам., с. 81):
«Когда спускали на воду последнюю шлюпку (она самой последней покинула корабль), трудно было найти женщин-пассажирок. После того как все остальные шлюпки были спущены на воду, мы пошли на нос, чтобы достать складные шлюпки Энгельгардта. Носовую шлюпку для экстренного спуска (№ 2) к тому времени уже спустил на воду кто-то из других офицеров. Мы сняли складную шлюпку, намереваясь посадить в нее оставшихся пассажирок. Я спросил, есть ли женщины, но ни одной рядом не оказалось. Кто-то сказал: „Женщин нет“. Это происходило на шлюпочной палубе, где полагалось находиться всем женщинам, потому что шлюпки спускали оттуда. В шлюпку сели пятнадцать — двадцать человек; из них один матрос и еще один матрос или стюард. Это была самая последняя шлюпка, какую мы спустили с помощью лебедки. Я заметил рядом с собой многих американцев; они оказывали мне всяческую помощь, невзирая на национальность».
На заседании британского следственного комитета тот же офицер показал:
«Кто-то крикнул: „Больше женщин нет!“ В шлюпку начали садиться мужчины. Потом кто-то сказал: „Есть еще женщины“, — и, когда их пропустили вперед, мужчины снова вылезли из шлюпки. Я не увидел в шлюпке мужчин, но, насколько понимаю, в ней прятались несколько китайцев.
После того как та шлюпка отошла, женщин поблизости не осталось. Я не считал разумным ждать, потому что не хотел, чтобы шлюпку „взяли штурмом“. Поэтому я приказал отходить от корабля. Во всем сохранялся образцовый порядок. Никто из мужчин не пытался шлюпку „штурмовать“. Когда шлюпку спускали, я видел, как по лестнице поднимается вода. В шлюпке до последнего сохранялся образцовый порядок. Насколько мне известно, в тех шлюпках, которые отправлял я, не было пассажиров-мужчин, кроме одного, майора Пьючена, которому я сам разрешил сесть в шлюпку».
А.Дж. Брайт, матрос (Ам., с. 831):
«Старшина-рулевой Роу, мистер Боксхолл и я подавали сигналы бедствия. Всего, по-моему, мы запустили шесть ракет через равные интервалы. Закончив подавать сигналы бедствия, мы увидели, что осталось две шлюпки (складные шлюпки Энгельгардта, С и D). Все спасательные шлюпки ушли до того, как на воду спустили складные шлюпки. Так и должно было быть, поскольку складные шлюпки находились на палубе и нужно было спустить остальные шлюпки и только потом прикреплять к шлюпбалкам складные шлюпки. Те же шлюпбалки, по которым спускали спасательные шлюпки и шлюпки для экстренного спуска, применялись и после, при спуске складных шлюпок.
Свидетель утверждает, что он и Роу помогали спустить на воду с правого борта складную шлюпку С, а затем он перешел на левый борт и производил посадку пассажиров в другую шлюпку, D; всего в нее сели около двадцати пяти человек. В шлюпке находился пассажир третьего класса, который направлялся в Альбион (штат Нью-Йорк). (Согласно списку пассажиров, тем человеком был Жозеф Дюгмен.)
Нам велели отойти дальше от корабля, чтобы нас не затянуло в воронку. Когда спускали шлюпку D, полубак едва виднелся над водой; это примерно на 20 футов ниже мостика. Затем корабль опустился еще примерно на 50 футов. Во время спуска шлюпки D носовой фалинь ушел ниже, а кормовой фалинь как будто провис. Свидетель крикнул, чтобы придержали носовой фалинь, посмотрели, в чем дело, и отпустили кормовой фалинь. Шлюпка D отошла от „Титаника“ примерно на 50—100 ярдов, когда корабль затонул[27]. У них в шлюпке имелся фонарь, но не было масла, чтобы его зажечь. После того как свидетель покинул корабль, он слышал какой-то грохот, но это не был взрыв. Больше всего звук напоминал звон цепей.
Когда шлюпка D отошла, с ней поравнялась шлюпка мистера Лоу (№ 14). Мистер Лоу велел всем держаться вместе и спросил, сколько пассажиров в шлюпке D. Стюард Харди посчитал пассажиров и сказал ему. Тогда Лоу перевел десять или двенадцать мужчин из какой-то другой шлюпки в шлюпку свидетеля, потому что она не была заполнена. Оттуда забрали одного матроса. После того в шлюпке D остались тридцать семь человек. Когда рассвело, они увидели одну из складных шлюпок, А, которая находилась на одном уровне с поверхностью воды — ее наполовину затопило. Пятый помощник Лоу взял шлюпку D на буксир, потому что на ней было слишком мало мужчин-гребцов. Затем он пришвартовал к ней шлюпку А и пересадил из нее двенадцать мужчин и одну женщину в свою шлюпку № 14. Они стояли в воде по лодыжки, когда к ним подошли шлюпки № 14 и D. Затем затопленную шлюпку пустили по течению; на ней находилось два (три) трупа. На шлюпке мистера Лоу подняли парус, и она повела их на буксире к „Карпатии“, которая находилась примерно в четырех милях».