Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 43)
Наши показания подтверждаются другими, что отражено в подробной истории всех шлюпок, спущенных на воду по левому борту корабля.
Шлюпка № 6[13]
Из-за нехватки гребцов в шлюпку сел майор А.Г. Пьючен.
Всего 28 человек (Бр.).
Показания Лайтоллера (Ам., с. 79):
«Я звал матросов. Один матрос выпрыгнул из шлюпки и начал спускаться. Шлюпку спустили наполовину, когда какая-то женщина крикнула, что в ней всего один мужчина. Со мной осталось всего два матроса, без которых я не мог обойтись. Я оказался в довольно трудном положении и не знал, что делать, когда ко мне обратился какой-то пассажир: „Если вы не против, я пойду“. Это был пассажир первого класса майор Пьючен из Торонто. Я спросил: „Вы моряк?“ — и он ответил: „Я яхтсмен“. Я сказал: „Если сумеете прыгнуть в шлюпку, можете спускаться“. Попасть в шлюпку было непросто; нужно было прыгать вдоль борта корабля, а шлюпка уже спустилась на восемь футов ниже. К тому же прыгать предстояло в темноте. Он доказал, что он моряк, прыгнув в шлюпку».
Ф. Флит, матрос (Ам., с. 363, и Бр.):
«По словам свидетеля, в шлюпке находилось 23 женщины, майор Пьючен, матрос Хитченс и он. Покидая палубу, он слышал, как мистер Лайтоллер кричит: „Есть еще женщины?“ После того как шлюпка № 6 и еще одна подошли к „Карпатии“, их пустили по течению».
Майор Артур Годфри Пьючен, промышленник-химик из Торонто (Канада), майор основного резервного полка Торонто, дал следующие показания (Ам., с. 334):
«Я стоял на шлюпочной палубе по левому борту, рядом со вторым помощником и капитаном. Один из них сказал: „Нужно убрать из шлюпок мачты и паруса; вы должны нам помочь“. Я быстро приступил к делу и обрезал ножом найтовы, которыми крепились мачта и парус; я убрал мачту из шлюпки. На посадку пропускали только женщин; мужчинам велели отойти. Таков был приказ, и второй помощник следил за его неукоснительным соблюдением. Он не пускал в шлюпку мужчин, за исключением матросов, которые должны были управлять шлюпкой. Я не видел, чтобы хотя бы один пассажир-мужчина сел или попытался сесть в шлюпку. Я никогда не видел такого идеального порядка. Дисциплина была образцовой. Я не видел, чтобы хотя бы один мужчина проявил трусость.
Когда я только поднялся на верхнюю палубу, там находилось около ста кочегаров с непромокаемыми сумками; казалось, они заполнили всю палубу перед шлюпками. Один из офицеров, не знаю, кто именно, очень сильный человек, вышел вперед и вытеснил всю толпу с палубы, как стадо овец. Никто не сопротивлялся. Тот офицер вызвал мое восхищение. Позже в шлюпке насчитали двадцать женщин, одного рулевого, одного матроса и одного безбилетного пассажира. Затем приказали сесть мне.
Я прошел на корму и спросил у старшины-рулевого: „Что мне нужно делать?“ — „Заткните сливное отверстие на дне“, — ответил он. Я стал искать пробку. В кормовой части сидели дамы; под сиденьями было темно, и я ничего не видел. Пошарив вслепую, я предложил рулевому самому поискать пробку, а я бы заменил его. Я сказал: „Лучше вы найдите пробку, а я подниму скобы“, то есть освобожу гаки блоков. Он быстро нашел пробку, закрыл сливное отверстие и вернулся помочь мне, сказав: „Скорее!“ Потом добавил: „Эта посудина пойдет ко дну“. Я подумал, что он имел в виду нашу шлюпку и предупреждал, что она утонет, но он говорил о корабле и хотел как можно скорее отойти от него. Он правил шлюпкой, а мне велел идти на нос и грести. Я сел у левого борта и взялся за весло. Старшина велел нам грести изо всех сил, чтобы нас не утянуло на дно. Когда мы немного отошли от корабля, из-под сиденья выполз один безбилетник, итальянец. У него было сломано запястье, и он не мог грести. Мы не заметили его, так как он прятался.
Ближе к утру нас ненадолго, на пятнадцать минут, взяла на буксир другая шлюпка (№ 16). Мы сказали тем, кто сидел во второй шлюпке: „Раз вас так много, дайте нам одного мужчину“. К нам пересел один кочегар; он помогал грести по правому борту. Женщины тоже гребли, не уступая мужчинам[14].
Мы подошли к „Карпатии“ с наветренной стороны. Когда все поднялись на борт, я посмотрел на часы; было начало девятого».
А вот что вспоминает миссис Канди.
В последний раз она видела мистера Кента на трапе между палубами А и В. У него находилась миниатюра слоновой кости с портретом ее матери и прочие ценности, которые позже нашли при нем, когда тело доставили в Галифакс. Ей показалось, что ему не хотелось брать к себе на сохранение ее ценные вещи; похоже, он испытывал дурное предчувствие относительно своей судьбы.
Она была свидетельницей того же происшествия, что и майор ГСьючен, когда на палубу поднялась группа кочегаров и офицер приказал им вернуться вниз. Она хвалит кочегаров за то, что они подчинились, как солдаты, без ропота и возражений, хотя кочегары лучше, чем кто-либо другой на корабле, понимали, что их ждет верная смерть. Когда кочегары поднялись на шлюпочную палубу, шлюпки еще не начали спускать и они могли бы, так сказать, взять их штурмом.
Ее стюард также проявил храбрость. После того как он завязал на ней спасательный жилет и запер ее каюту в виде предосторожности против мародеров, что, как она считает, происходило на всей палубе, она сказала этому смелому человеку: «Пора вам позаботиться о себе», на что стюард ответил: «О, мадам, для этого еще будет много времени». Он погиб.
Когда миссис Канди садилась в шлюпку № 6, было темно; она не видела, куда ступить. Споткнувшись о весла, лежавшие продольно на дне шлюпки, она вывихнула лодыжку.
Перед тем как шлюпку спустили на воду, мужской голос крикнул: «Капитан, у нас нет матросов». Капитан Смит схватил за плечо какого-то мальчика и сказал: «Вот вам один». Мальчик сел в шлюпку по приказу капитана, но потом оказалось, что он не может грести. Она не думает, что он был итальянцем.
По ее впечатлению, в воде находились другие шлюпки, спущенные раньше. Миссис Канди села рядом с француженкой лет пятидесяти, которая постоянно звала сына. После прибытия на «Карпатию» у француженки началась истерика.
Вопреки словам Хитченса, миссис Канди утверждает, что пассажирки шлюпки не кричали и не плакали, даже когда шлюпка во время спуска несколько раз зависала под опасным углом — иногда выше задирался нос, а иногда корма. Спуск шел рывками. Она сама принялась отдавать распоряжения матросам, которые спускали шлюпку, иначе они бы перевернулись.
Молодой итальянец, который находился в шлюпке, не был безбилетником; его посадили в шлюпку по приказу капитана, как уже было сказано. И он не отказывался грести, а просто не мог, потому что у него была сломана рука.
Еще одна пассажирка, миссис Дж. Дж. (Молли) Браун из Денвера (Колорадо) любезно позволила мне опубликовать ее рассказ о шлюпке № 6, написанный настолько ярко, что я бы с удовольствием процитировал его целиком, если бы позволило место.
Рассказывая о людях, с которыми разговаривала вечером в воскресенье, она вспоминает свою знакомую миссис Бакнелл, необычайно умную и опытную путешественницу, чей муж основал Университет Бакнелла в Филадельфии; кроме того, она беседовала еще с одним жителем того же города, доктором Брю, который проводил много научных исследований. Во время беседы миссис Бакнелл повторила свои слова, произнесенные еще на посыльном судне в Шербуре, которое доставило их на «Титаник». Тогда она говорила, что боится садиться на корабль, потому что у нее дурное предчувствие: ей кажется, что с кораблем что-то случится. Миссис Браун посмеялась над ее страхами. Вскоре они встретились на корабле.
Вместо того чтобы ложиться спать, миссис Браун увлеченно читала, пока не упала на пол от сильного толчка. Встав, она вышла посмотреть, обо что ударился пароход, но решила, что не случилось ничего серьезного, хотя и поняла, что двигатели сразу после удара прекратили работу и корабль остановился. Она взяла книгу и снова стала читать. Наконец она увидела, как колышутся занавески, однако никого не разглядела. Она снова выглянула из каюты и увидела мужчину с бледным лицом и вытаращенными глазами. Задыхаясь, он шепотом велел ей: «Берите спасательный жилет». Мужчина был закупщиком для сети универсальных магазинов «Гимбель бразерз» в Париже и Нью-Йорке.
Миссис Браун надела спасательный жилет поверх меховой шубы и поспешно поднялась на палубу А, где увидела других пассажиров в спасательных жилетах. К ней подошла миссис Бакнелл и прошептала: «Говорила же я — что-то случится!» Она увидела, что шлюпки сняли со шлюпбалок; на палубе была вода. Снизу поднялась мадам де Вильерс в ночной сорочке и домашних тапочках, без чулок. Сверху на ней была длинная шерстяная мотоциклетная куртка. Дотронувшись до плеча миссис Браун, она испуганно сказала, что сходит вниз за деньгами и ценными вещами. После долгих убеждений миссис Браун удалось уговорить ее не делать этого, а сесть в шлюпку. Мадам де Вильерс долго колебалась, но в конце концов ее уговорили сесть в шлюпку. Миссис Браун отошла в сторону; ей хотелось посмотреть, что делается в других местах. Вдруг она увидела тень, а через несколько секунд кто-то схватил ее со словами: «Вы тоже садитесь!» Ее бросили в спускаемую шлюпку с высоты в четыре фута, а то и больше. Управлял шлюпкой всего один мужчина. Когда шлюпку рывками спускали вниз по команде стоявшего наверху офицера, она увидела, как мощная струя воды хлещет из выпускного отверстия на уровне палубы D; вода могла затопить их шлюпку. Она поспешно схватила весло и оттолкнула шлюпку от борта корабля.