Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 45)

В нашу шлюпку перешел окоченевший кочегар, черный, покрытый копотью. Так как он был одет в тонкую фуфайку, миссис Браун взяла большую соболью накидку, которую захватила с собой в шлюпку, и закутала ему ноги, завязав хвосты вокруг лодыжек. Затем она протянула кочегару весло, а мужчине в белой пижаме велела рубить швартовы. Хитченс взвыл. Он попытался этому помешать, но миссис Браун сказала: пусть только попробует, его сразу сбросят за борт. Кто-то положил руку ей на плечо, показывая поддержку, но она понимала, что сталкивать Хитченса нет необходимости. Стоило ей лишь сделать шаг в сторону рулевого, как он сам упал бы в море. Его буквально парализовало от страха. К тому времени он довел себя до полного отчаяния, боясь, что из-за любого толчка вылетит пробка из сливного отверстия на дне шлюпки. Позже он снова стал грубить, и обернутый в меха кочегар-кокни (такой выговор, как у него, можно услышать в Хеймаркете) крикнул: „Эй, ты что, не понимаешь, что говоришь с леди?“ На какое-то время Хитченс затих, и мы возобновили греблю. На помощь пришли еще две дамы.

Пока мы оглядывались по сторонам и ждали, послышался красивый, певучий голос молодой англичанки, сидевшей на веслах (мисс Нортон). Она воскликнула: „Там свет!“ — „Это падающая звезда“, — ответил наш пессимист-рулевой. Но свет становился ярче, и скоро даже рулевой убедился в том, что перед нами корабль. Мы гребли и гребли, а расстояние до корабля как будто не сокращалось. Мы видели, что корабль стоит на якоре. Не раз приходилось напоминать: что бы ни говорил наш рулевой, мы будем грести к кораблю. Молодая англичанка с берегов Темзы приступила к работе, сопровождая греблю бодрыми словами, обращенными к обессиленным обитательницам шлюпки».

Миссис Браун добивает рулевого последними словами о нем. Войдя в столовую на «Карпатии», она увидела в углу Хитченса — храбреца и героя! Вокруг него толпились люди, а он, бурно жестикулируя, пытался произвести на них впечатление, рассказывая о том, как трудно ему было поддерживать дисциплину среди обитателей шлюпки. Заметив неподалеку миссис Браун и других пассажирок, он, не дожидаясь их приближения, поспешно ретировался.

Р. Хитченс, рулевой (Ам., с. 451; Бр.) так объясняет свое поведение:

«Второй помощник, мистер Лайтоллер, поручил мне быть старшим на шлюпке № 6. Мы спустились на воду. Я сказал сидевшим в шлюпке, что кому-то придется грести. Не было смысла оставаться рядом с кораблем, который постепенно погружался носом в воду. Мы находились в опасном месте, и я велел дамам налечь на весла. „Все должны сделать все от них зависящее“. Взяв весло у одной молодой дамы, я поручил ей руль. Шлюпка сразу же начала рыскать, и пассажирки очень испугались; поэтому я снова взялся за руль, а даме вернул весло. Дама, о которой я говорю, миссис Мейер, была очень раздосадована, злилась на меня, и я заговорил с ней довольно прямо. Она обвиняла меня в том, что я завернулся в одеяла, употребляю крепкие выражения и выпил весь виски, что я отрицаю, сэр. Я стоял на корме, открытый всем ветрам, всю ночь управлял шлюпкой и очень замерз. Я предпочел бы грести, а не управлять рулем, но я не нашел ни одного человека, способного меня заменить, и поэтому подумал: поскольку меня поставили за старшего, лучше всего управлять шлюпкой самому, особенно после того, как дамы стали очень раздражительными.

Я не помню, чтобы женщины просили меня вернуться к „Титанику“. Я не отдал приказа возвращаться к месту гибели „Титаника“, потому что шлюпку со всеми ее обитателями утянуло бы в воронку, под воду. Я не знал, куда именно следует возвращаться. Я брал пример с остальных шлюпок. Мы ориентировались на огни друг друга. После того как огни на корабле исчезли и погасли, мы услышали крики отчаяния — крики и стоны продолжались две или три минуты. Мы приблизились к другой шлюпке; ею командовал корабельный старшина. Это была шлюпка № 16. В моей шлюпке находилось 38 женщин. Я сосчитал их, сэр. Кроме того, матрос Флит, майор-канадец, который давал показания вчера, я и мальчик-итальянец.

Мы подошли к „Карпатии“, и я позаботился о том, чтобы все дамы и остальные благополучно поднялись на „Карпатию“. Убедившись, что все они очутились на борту, я покинул шлюпку последним».

Шлюпка № 8[15]

Пассажиров-мужчин не было.

Пассажирки: миссис Бакнелл и ее горничная (Альбина Баццани); мисс Черри, миссис Кеньон, мисс Лидер, миссис Пирс, миссис Пенаско и ее горничная (мадемуазель Оливия); графиня Ротес и ее горничная (мисс Мэлоуни); миссис Свифт, миссис Тоссиг, мисс Тоссиг, миссис Уайт и ее горничная (Амелия Бессетти); миссис Уик, мисс Уик, мисс Янг и горничная миссис Штраус (Эллен Берд).

Женщин: 24.

Попрощались с женами и утонули с кораблем: Кеньон, Пирс, Пенаско, Тоссиг и Уик.

Экипаж: матрос Т. Джонс, стюарды Кроуфорд и Харт, а также кок.

Всего 28 человек.

Т. Джонс, матрос (Ам., с. 570):

«Капитан спросил, закрыто ли сливное отверстие на дне шлюпки, и я ответил: „Так точно, сэр“. — „Хорошо, — сказал он, — есть еще дамы?“ Он дважды громко повторил вопрос: „Есть еще дамы?“

Я хотел взять фонарь, но не смог до него дотянуться; поэтому какое-то время стоял в стороне. Я хотел вернуться на корабль, но дамы были напуганы. Всего я насчитал тридцать пять дам и трех стюардов, Кроуфорда, Харта и еще одного. Мужчин, которые просили бы пустить их в шлюпку, не было. Когда мы спускались на воду, я не видел на палубах детей, да и женщин было очень мало. Помню одну старую леди и старого джентльмена, ее мужа. Она хотела, чтобы он сел в шлюпку вместе с ней, но он попятился. Она ничего не сказала; если бы даже и сказала, мы не услышали бы, потому что выходил пар, производя сильный шум»[16].

Сенатор Ньюленде: Вы можете назвать имена пассажиров на той шлюпке?

Свидетель: Помню одну даму — она много говорила, и я приставил ее управлять рулем.

Сенатор Ньюленде: Как ее звали?

Свидетель: Леди Ротес; она была, кажется, графиней.

А. Кроуфорд, стюард (Ам., с. 111, 827, 842):

«После столкновения я вышел на палубу и увидел айсберг, огромную черную гору. Он был гораздо выше палубы В и проплывал по правому борту. Мы вошли в шлюпку № 8, чтобы помогать усаживать туда женщин. На воду шлюпку спускали капитан Смит и стюард. Капитан Смит велел мне сесть в шлюпку. Он приказал нам грести на свет ближайшего корабля, высадить пассажиров и вернуться к „Титанику“. Графиня Ротес всю ночь стояла у руля. Примерно в десяти милях от нас, не дальше, мы видели два огня — неподвижных мачтовых огня. Все их видели — все дамы в шлюпке. Они спрашивали, приближаемся ли мы к пароходу, но нам казалось, что мы совсем не движемся вперед. Перед самым рассветом мы увидели другой пароход, который двигался нам навстречу; это оказалась „Карпатия“. Мы развернулись и пошли в обратную сторону. Мы оказались дальше всего от парохода. Уверен, там был пароход, потому что на парусниках нет двух мачтовых огней».

Миссис Дж. Стюарт Уайт (Ам., с. 1008):

«Сенатор Смит: Вы хотите что-нибудь рассказать о дисциплине и поведении офицеров и членов экипажа после столкновения?

Миссис Уайт: Не успели мы отойти от корабля, как стюарды достали сигареты и закурили их. Нашли время! Вот что я видела. Все эти мужчины сели в шлюпку под предлогом того, что будут грести. Мужчина, сидевший рядом со мной, взял весло и принялся беспорядочно им размахивать. Я посоветовала для начала вставить весло в уключину. Он удивился: „Надо вставить его в то отверстие?“ Я сказала: „Конечной Он признался: „Я раньше никогда не держал в руке весла“. Я заговорила с другим мужчиной, и он сказал: „Я никогда в жизни не брал в руки весла, но думаю, что смогу грести“. Такими были те, с кем нам пришлось выйти в море в ту ночь, — а самые замечательные люди, которые были бы для нас прекрасной защитой, остались на борту! В моей шлюпке было двадцать две женщины и четверо мужчин. Ни один из мужчин не знал, как управлять шлюпкой, кроме одного, который сидел на корме и отдавал приказы. Офицер, который посадил нас в шлюпку, велел двигаться к огням напротив, где, судя по всему, находился пароход. Он велел старшине высадить там пассажиров и как можно скорее возвращаться. Все видели тот свет в отдалении. Я видела его отчетливо. Он был милях в десяти. Мы гребли изо всех сил, но не приближались к нему. Поняв, что попасть туда не сможем, мы решили вернуться и попробовать помочь остальным. В нашей шлюпке сидело всего двадцать две женщины. Мы развернулись, пошли назад и долго кружили в темноте. Мы не могли найти другие шлюпки, только слышали их. Единственное, что освещало нам путь, был мой электрический фонарь. У меня была батарея с лампой. Фонарь, который хранился в шлюпке, оказался совершенно бесполезным. На корабле мы не заметили никакой паники. Казалось, никто не боится. Никто не проявлял страха. Мы пережили большое волнение, видя, как мужья и жены целуются, прощаясь навсегда.

Наша шлюпка (№ 8) стала второй, которая отошла от корабля, и мы не видели, что случилось после того. Мы находились недостаточно близко. Мы слышали крики тонущих пассажиров, но не видели их мучений. Все женщины в нашей шлюпке гребли — все до одной. Мисс Янг гребла бессменно. Мужчины (стюарды) ничего не умели и не могли грести. Миссис Свифт гребла всю дорогу до „Карпатии“. Графиня Ротес стояла у руля. Что бы с нами случилось, если бы не женщины, когда управлять шлюпкой поручили таким мужчинам? Наш главный моряк раздавал приказы, и вскоре мы поняли, что наши спутники-мужчины ничего не смыслят в морском деле. В ответ на наши упреки они угрожали: „Если не заткнетесь, в шлюпке будет на одного пассажира меньше“. Вот в каком обществе мы находились! На моих глазах между ними два или три раза начинались драки; мне с трудом удалось их унять. Только представьте, курить трубку рядом с кораблем — ведь это очень опасно! Мы кутались в шерстяные пледы. Еще одно я считаю настоящим позором. Когда мужчинам разрешили сесть с нами в шлюпку, их спросили, умеют ли они грести, и они ответили, что умеют.