Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 42)
Это соответствует показаниям Лайтоллера по тому же вопросу. Он говорит: «Я насчитал шестьдесят пять человек, за исключением себя самого. Еще несколько человек лежали на дне шлюпки. По моим примерным подсчетам, в шлюпке оказалось около семидесяти пяти человек, что было опасно, и приходилось идти вперед со всей осторожностью».
Показания стюарда Каннингема подтверждают мои подсчеты относительно пройденного нами расстояния до «Карпатии». Он говорит, что «Карпатия» находилась на расстоянии «примерно четырех-пяти миль».
А вот что говорит еще один матрос, Сэмьюэл С. Хемминг, который находился в шлюпке № 4, где за старшего был рулевой Перкис: «Когда рассвело, мы услышали крики и увидели людей, которые, как нам показалось вначале, стояли на льдине примерно в полумиле от нас. Приблизившись к ним, мы увидели, что они стоят на днище перевернутой шлюпки. Две шлюпки подошли к ним и взяли людей на борт. Ни женщин, ни детей на перевернутой шлюпке не было, и я слышал, что один из находившихся там умер. На перевернутой шлюпке был второй помощник Лайтоллер. Он не сел в нашу шлюпку. Лишь четверо или пятеро сели в нашу шлюпку, а остальные попали во вторую».
Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до «Карпатии». Вдоль ее бортов уже стояли другие спасательные шлюпки с «Титаника»; их пассажиров поднимали на борт парохода. В одной из шлюпок у левого борта я заметил своего хорошего знакомого, третьего помощника Х.Дж. Питмена, с которым я пересекал Атлантический океан на «Океанике». С «Карпатии» сбросили веревочные лестницы. Рядом со мной не было никого, кому требовалась моя помощь, поэтому я поднялся по лестнице. Желая испытать свои силы, я старался подниматься как можно быстрее и не почувствовал никакой усталости. Когда я очутился на «Карпатии», мне захотелось упасть на колени и целовать палубу в благодарность за спасение моей жизни. Я отправился в медпункт второго класса, где мне дали теплого бренди. Затем я поднялся на верхнюю палубу; в столовой мне оказали самый лучший прием. Ничто не могло превзойти доброты дам, которые всячески заботились о моем удобстве. Всю мою мокрую одежду, от пальто до ботинок, отправили вниз, на просушку. Оставшись таким образом без одежды, я лег в шезлонг в углу столовой справа от входа, завернувшись в пледы и одеяла, и стал ждать, когда мою одежду просушат.
Я очень благодарен нескольким добрым пассажирам с «Карпатии», которые помогли пополнить мой гардероб, но особенно Луису М. Огдену, родственнику и старому другу. Я также очень признателен миссис Огден и супругам Спедден, которые были на «Титанике», а также няне их мальчика. Они напоили меня горячим кофе с ликером, который помог мне согреться и избавил от озноба. Среди пассажиров «Карпатии», парохода, который шел в Средиземное море, я нашел некоторых друзей миссис Грейси и моих — мисс К. Стил, сестру Чарльза Стила из Нью-Йорка, Чарльза X. Маршалла с супругой и мисс Маршалл из Нью-Йорка. Перейдя на левый борт, я жадно смотрел вниз и узнавал лица многих спасенных. Среди прочих я видел друзей и знакомых, которым я махал рукой. Шлюпка № 12 добралась до «Карпатии» последней, и ее пассажиров подняли на борт около 8:30 утра.
Глава 6
Левый борт: вначале женщины и дети
Предыдущие главы, в которых я рассказываю о том, что пережил сам на борту «Титаника» и позже, вплоть до спасения от смерти в ледяных водах Северной Атлантики, были написаны несколько месяцев назад. После того я прочел напечатанные отчеты с выводами, сделанными Американским и Британским следственными комитетами, где приводятся многочисленные показания очевидцев, которые я внимательно изучил.
Официальные источники информации добавили много фактов к тому, что мне уже было известно о гибели «Титаника». В известной степени они подтверждают мой рассказ, который в основном был написан еще до нашего прибытия в Нью-Йорк на пароходе «Карпатия» в условиях, о которых я расскажу в следующих главах.
В тот же период, благодаря переписке с другими выжившими и чтению всех доступных печатных материалов, опубликованных в виде книг, а также журнальных и газетных статей, я еще глубже ознакомился с обстоятельствами крупнейшей катастрофы на море, которая взволновала нашу страну больше, чем любое другое отдельное событие на протяжении жизни целого поколения.
Предлагаю принять за норму подвергнутые тщательному и беспристрастному анализу показания, данные свидетелями на заседаниях следственных комитетов, и сверять с ними подлинность и достоверность всех историй, изложенных в книге. Вот почему в дальнейшем я не упоминаю рассказы о катастрофе — интервью и частные воспоминания, которые невозможно подтвердить. При обсуждении того, что представляет исторический интерес или ярко демонстрирует поведение отдельных людей, я постараюсь рассмотреть вопросы со всех сторон, чтобы читатели могли сформировать собственное мнение, ознакомившись с зачастую противоречащими друг другу точками зрения. В связи с данными расхождениями, если возникают сомнения в связи с источниками тех или иных сведений, в том числе с известными людьми, прошу воздержаться от их порицания, пусть даже и после моих беспристрастных ссылок на их слова.
Я неоднократно упоминал о том, что в моем присутствии на левом борту огромного парохода соблюдалось правило «Вначале женщины и дети». Ни один мужчина из тех, кто находился там и простился с женой, матерью или сестрой, не выжил.
Я, как мог, старался за отведенное мне ограниченное время изучить все вышеупомянутые источники информации, потому что мне хотелось составить по возможности полный список тех моих товарищей, которые с первой до последней минуты находились на левом борту корабля и помогали поддерживать порядок и дисциплину. Они подбадривали своих жен, матерей и детей до тех пор, пока все шлюпки не отошли от «Титаника». После того как «Титаник» ушел под воду, все они затонули вместе с кораблем.
Ниже привожу историю всех спасательных шлюпок, которые спускали на воду как по правому, так и по левому борту. По возможности я называю имена людей, которые находились в каждой шлюпке. Среди них пассажиры, члены экипажа и те, кого подобрали в воде. Кроме того, я упоминаю нескольких безбилетных пассажиров, ранее прятавшихся под сиденьями шлюпок, а также тех, кто прыгал с палубы в уже спускаемые шлюпки, причиняя травмы тем, кто уже сидел в них, и угрожая жизни женщин и детей. Одновременно я стараюсь описать подробности посадки людей в каждую шлюпку и спуска ее на воду. Кроме того, упоминаю о событиях, происходивших до и во время перехода пассажиров на пароход «Карпатия», пришедший нам на помощь.
Общую картину поведения пассажиров и членов экипажа на левом борту корабля можно извлечь из взвешенных показаний блестящего офицера Чарльза Герберта Лайтоллера, данных им на заседании следственного подкомитета сената Соединенных Штатов (Ам., с. 88).
Кроме того, привожу его показания на заседании следственного комитета Великобритании (Бр., с. 71):
«Я спросил капитана на шлюпочной палубе: „Сажать ли мне в шлюпки женщин и детей?“ Капитан ответил: „Да, и спускайте шлюпки на воду“. Я выполнял его приказы; речь идет о левом борте корабля. Я командовал только по левому борту. Все шлюпки с нашей стороны были спущены на воду, кроме последней, которая находилась на крыше офицерских кают. Это была складная шлюпка — шлюпка Энгельгардта А. У нас не было времени не только спустить ее, но даже раскрыть».
И далее: «Трудностей при посадке в шлюпки не возникало. Все держались спокойно и охотно помогали. Никто не толкался и не толпился. Никто из мужчин не пытался оттеснить женщин и детей или применить силу. Они не могли бы стоять тише, даже если бы находились в церкви».
Относительно последних шлюпок, которые отошли от корабля (Бр., с. 83):
«Когда мы спускали женщин, рядом со мной находились несколько американцев; они оказывали мне всяческую помощь.
Вода дошла уже до „вороньего гнезда“ на фок-мачте, когда мостик погрузился под воду. Люди, остававшиеся на корабле, на той его части, которая не ушла под воду, никак не проявляли страха и волнения. Я не слышал криков и плача.
После того как я и другие усадили женщин в шлюпки, на палубе со стороны левого борта не осталось ни одной женщины».
А вот мои показания по тому же вопросу, данные на заседании следственного подкомитета сената Соединенных Штатов (Ам., с. 992): «Хочу сказать, что в то время, когда находился в носовой части корабля по левому борту, я был свидетелем проявлений крайнего героизма со стороны всех мужчин и женщин. Не было ни одного мужчины, который просил бы пустить его в шлюпку, за единственным исключением, о котором я уже упоминал (я ссылался на просьбу полковника Астора сесть в шлюпку вместе с женой (Ам., с. 991)). Ни одна женщина не плакала и не ломала руки, и посадка в шлюпки проходила очень спокойно и организованно. Лайтоллер превосходно руководил экипажем, а члены экипажа исполняли свой долг. Мне показалось, что при спуске на воду некоторых шлюпок возникли небольшие трудности. Не знаю, почему так получилось. Помню, что пришлось напрячь все силы, чтобы перевалить их через планшир. Я описываю общую картину, когда говорю о том, что трудно было перемещать шлюпки к краю палубы и подвешивать на освободившиеся шлюпбалки (например, так обстояло дело со шлюпкой Энгельгардта под буквой D). Вначале члены экипажа не отнеслись всерьез к моему предложению помощи, но они очень обрадовались моей помощи позже. Я старался помогать при любой возможности».