Ar Me – Лале и Влад : Вечность на двоих (страница 2)

Но уже не человеком.

Султанский дворец заполнили слухи: в Валахии поднялся князь, не умирающий и не стареющий. Его армия исчезала в тумане.

Его враги – исчезали без следа.

Когда Лале увидела его спустя годы —

в хрониках, в зарисовках, в шёпотах политиков – Она знала : это он!

Он стал тем, чего боялся.

Тем, что предсказывали в его взгляде.

Прошли века.

Она умерла.

– По официальным записям :

– трижды.

Но память не умирала.

– Не в ней. Не в нём.

Теперь она вновь на этой земле.

Под именем Лайа.

Она шепчет себе, что приехала ради исследований. Ради фольклора. Ради работы.

Но она знает: она приехала ради него.

Потому что в её венах течёт кровь, которой он когда-то не коснулся.

А теперь – всё готово.

Влад знает, что она вернулась.

Он чувствует.

Не потому, что она – призрак прошлого.

А потому, что она – его последняя дверь

к человечности, если она ещё существует.

Но он боится открыть её.

Он – порождение тьмы.

Она – наследие солнца.

И в этой встрече нет победителя.

Конец главы I.

Глава II. Ветер с гор приносит имена

Эпиграф:

«Память – это не то, что мы помним.

Это то, что нас ищет, пока мы бегаем в темноте. »

Старый город Сигишоара жил, будто застрял между временем и сном.

Узкие каменные улицы, витражи, выцветшие от солнца, и башни, в которых даже эхо звучало иначе.

В этом городе не было туристов в конце осени – только тени, дождь и редкий свет фонарей.

Лайа знала, куда идёт.

Дом был указан в дневнике – ветхая усадьба за холмом, чья крыша провалилась, а окна были заколочены не досками, а печатями.

Древними.

Кровавыми.

Она держала ключ, ржавый, с тюркским гравированием на головке:

"Ахыр зулмет" – "Последняя тьма".

Он чувствовал её присутствие ещё до того, как услышал шаги.

Тепло, давно забытое, как запах родной земли после изгнания.

Влад стоял у окна – как и стоял, когда её увезли из дворца в возрасте шестнадцати.

Тогда он не попрощался.

Тогда он уже начал меняться.

Теперь он уже не Влад.

И не Дракула.

Он – тень.

Дверь скрипнула.

– Ты не изменился, – сказала она, тихо, почти с упрёком.

Он обернулся. Свет из окна выхватил только половину её лица.

Глаза были те же.

Но не юные.

Мудрые. Уставшие.

– Я умер. Это замедляет старение, – ответил он, и впервые за столетие услышал собственный голос с иронией.

Она не улыбнулась.

– Ты был мёртв и тогда.

Он не ответил.

Просто смотрел.

Она вошла медленно.

Её шаги звучали так, как звучали шаги по мрамору дворца Топкапы.

Каждый шаг – напоминание.

– Я слышала о тебе, – сказала Лайа.