Аперта – Черный лебедь, ставшая матерью принцессы-лебедя. Том 1 (страница 14)
– Вы не знали?
Кирэль поднял глаза, и на его лице застыло растерянное выражение. Этот взгляд, в котором читался легкий укор, заставил Ласида нахмуриться.
– А когда вообще дети начинают говорить как следует?
– Н-ну…
– …
В действительности ни один из братьев ничего не знал о процессе развития ребенка. Начиная с Ласида, которому в этом году исполнилось двадцать семь, заканчивая Лоамом, у которого на днях состоялась церемония совершеннолетия. Все они родились с разницей не более чем в два года.
Затем разница в возрасте стала более значительной. Близнецы, шестой и седьмой принцы, которым в этом году исполнялось десять, были уже поздними детьми. И затем четыре года назад императрица забеременела последним ребенком. Витавшее в то время в воздухе чувство растерянности и неловкости не описать словами. Это была самая настоящая катастрофа. Хотя принцы действительно беспокоились о матери, которой было уже сорок с лишним, но все же для каждого из них все это больше походило на ситуацию, которая происходит не с ними. Принцы смущенно отворачивали головы при виде округлившегося живота матери, а о существовании их крохотной младшей сестры они и подавно не говорили ни слова.
– Эм, брат, если подбросить ее, как Херона и Арона, или уронить, то она закричит от боли…
– Ты с ума сошел, Теннон!
– …
Да как это вообще можно назвать способом решения проблемы! Эрцгерцог, в порыве негодования выпучив глаза, уставился на Теннона. Хотя четвертый принц, будучи командиром дворцовой стражи, обучал близнецов фехтованию, образ его мышления отличался от образа мышления обычных людей. Но вот что действительно напугало Кирэля, так это взгляд Ласида, в котором читалось: «А что в этом такого плохого?»
– В… в любом случае нам остается лишь ждать. Человек же не может все время плакать. И если вам любопытно…
– Достаточно, закрой свой рот.
– …
Ласид с недовольной миной оборвал своего младшего брата на полуслове и сам больше не задавал никаких вопросов.
– Так вот вы где все были.
– Пэйтон.
– …
Все в замешательстве повернули головы при появлении третьего принца, Пэйтона. Лорд Юга и капитан паладинов, он был самым серьезным и спокойным из братьев. Большую часть времени Пэйтон проводил в главном храме Юга, но поскольку сейчас речь шла о деле особой важности, именно он был первым, кто отправился в погоню за Лоамом.
– Ладно. И как все прошло?
– В Тэбэ и Бэйроне обнаружены следы Лоама.
– Уже прошло больше недели с тех пор, как он пересек центральный регион.
– Это значит, что он направился на Север.
Постучав по подлокотнику трона, Ласид коротко подытожил сказанное.
Пэйтон поспешно опустил голову. Атмосфера в зале резко похолодела.
– Я отправил туда магов и собираюсь в скором времени присоединиться к ним…
– Нет, об этом и речи быть не может.
– …
Ласид встал и, подняв руку, усмехнулся. Хотя улыбка редко играла на его устах, она всегда была дурным предзнаменованием. В последний раз, когда он так улыбнулся, с карты мира исчезла страна.
– Я собственными руками с ним разделаюсь.
«Что ж, думаю, фраза: „Я единственный, кто может плохо обращаться со своими домочадцами“, – в полной мере описывает суть».
Если что-то завладело его вниманием, то он всецело зацикливается на этом!
Так почему же ты тогда не взялся за воспитание своих младших братьев и сестры?
Начнем с того, что образ его мышления был настолько искажен, что ни у кого не возникало сомнений: перед ними тиран.
Сколько бы я ни пыталась думать о сложившейся ситуации в позитивном ключе, однозначного решения так и не нашла. На всякий случай я все же призвала к себе рыцарей и дворян родом из имперской столицы, чтобы спросить их мнения, но реакция у всех была абсолютно одинаковой:
Если они назвали Ранию, которая наложила на нас темные чары, Великой Святой, то больше и говорить не о чем.
Поскольку я отказалась от идеи стать любящей матерью, мне нужно было как можно скорее реализовать это на деле. Ведь не могла же я вечно хранить у себя бомбу замедленного действия и в страхе ждать, когда она взорвется.
– Дитя, подойди-ка ко мне.
– Мама?
– Ска-за-ла-же-я-не-ма-ма-те-бе.
Сколько бы я ни пыталась объяснить это Ханиэль, она была занята лишь тем, что всюду ходила за мной по пятам. Сегодня я решила позволить ей держаться подле под предлогом того, что, если мы разойдемся в разные стороны, с ней что-то может случиться.
– Ну-ка, присядь сюда. Нет, не нужно так резко падать на попочку.
– Х-хорошо.
Малышка, осмотревшись по сторонам, с размаху плюхнулась на пол, и я схватилась за сердце. Может, перестанешь создавать ситуации, в которых у меня возникает чувство, словно у меня сердечная недостаточность? Наконец я убрала крыло, которое все еще прижимала к груди, и заставила себя принять как можно более решительный вид.
– Ханиэль, я не твоя мама.
– А где мама Ханиэль?
– Ну…
Должно быть, на Небесах.
Хотя я и была преисполнена решимости, мне все же не хотелось произносить подобных слов. Я зажмурилась, увидев, как Ханиэль, застывшая в нерешительности, вновь попыталась робко потереть клювик. Она явно не понимала, что за ситуация сейчас происходит.
– Так или иначе, я не твоя мама, поэтому с этого момента тебе нельзя называть меня мамой.
– Хорошо… Но если моя мама не моя мама, то как мне вас насывать?
– Ну…
Ханиэль продолжала задавать трудные вопросы. У меня пересохло во рту. Если я неосторожно назову свое имя, то позже она может что-нибудь ляпнуть своему старшему братцу, и тогда мне конец. Наверное, если бы я взяла Ханиэль под свое крыло и попыталась вырастить, то было бы не так обидно оказаться в подобной ситуации, но сейчас мне совсем не хотелось, чтобы мои усилия по поиску опекуна для малышки, когда я уже отказалась от мысли забрать ее к себе, пропали даром. Мамой она ни в коем случае не должна меня называть, свое имя озвучить я тоже не могу. Тогда остается лишь…
– Госпожа Черный Лебедь!
– Селный Лебедь?
– Нет же. Госпожа. Черный. Лебедь. Называй меня госпожа Черный Лебедь.
Впредь можешь называть меня так, сколько твоей душеньке будет угодно. Я на шаг приблизилась к Ханиэль, которая высунула от усердия язычок: произношение давалось ей нелегко. Мне хотелось извиниться перед малышкой, которая со счастливым блеском в глазах бегала за мной хвостиком, но все же на первое место я ставила свою собственную жизнь.
– Ханиэль, можешь ли ты рассказать, как попала сюда?
– Сто?
– Ты же не в одиночку добралась до этого места? Ты помнишь, кто тебя сюда привел?
До чего же смешно взять на руки ребенка, которому от силы три года, и задавать подобные вопросы. Но в отчаянии и не на такое пойдешь. Если я хочу вернуть ее старшему брату, мне прежде всего нужно найти хоть какие-то подсказки. А поскольку речь идет о главной героине романа, то даже в таком возрасте она должна отличаться особой сообразительностью.
– Ханиэль, где ты до сих пор жила? Ты помнишь, где находится твой дом?