Анжелика Меркулова – Правила Тени (страница 2)
"Вдох-выдох. Этого больше нет. И не будет. Никогда."
Она резко отпила глоток, и терпкая горечь вернула ее в серую реальность Алькантара.
Аналитик мысленно послала проклятие изготовителю ее обуви, освобождая натертые ступни. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, напоминая о цене, которую приходится платить за безупречный образ. "Фууу… как же я ненавижу эти туфли. Будто ходишь по бетонной плите без амортизации. Ага, точно, их носить – сплошные страдания! Какие они жесткие и неудобные! Пора заканчивать этот спектакль, иначе у меня скоро разовьется плоскостопие." – размышляла Исабель, пытаясь сосредоточиться на работе.
Потому что она не собиралась отступать.
Потому что за этим окном, за стенами этого офиса, был целый мир – и где-то в его тенях скрывалась правда, ради которой она здесь.
Мисс Кортис провела пальцем по сенсорной панели монитора, запуская привычный интерфейс. Но её взгляд, острый и ясный, был прикован не к данным, а к едва заметному символу в углу экрана – стилизованному яблоку, надкусанному с одной стороны, скрывающемуся среди ветвей кода. Её личный символ. Из прошлого, потерянного навсегда.
Знак того, что игра началась.
Рабочий день тянулся медленно, как густой сироп, но девушка не позволяла себе отвлекаться на пересуды. Она склонилась над отчетом, пальцы быстро стучали по клавиатуре, а на экране выстраивались строки аналитических данных. Вокруг царило притворное спокойствие – будто все внезапно увлеклись работой, но она чувствовала, как взгляды то и дело скользят в ее сторону.
Исабель выпрямилась. Внутренняя дрожь утихла, сменившись холодной, отточенной решимостью. В зеркальном отражении монитора она видела, как за ее спиной переглядываются, как губы складываются в язвительные улыбки. Она знала, о ком говорят. Знала, что каждое ее движение, каждый вздох, каждый взгляд тут же разбирают на части, как чертеж, ища изъяны. Что секретарша пересказывает каждое её слово в отделе кадров. Что Лана записывает в блокнот, сколько чашек кофе она выпила. Слышала, как они шепчутся, когда она проходит мимо – будто перед ними не человек, а схема, которую надо взломать. И каждый раз, когда она делала шаг, ей казалось – они считают и его.
Один. Два. Три.
Словно готовятся к ее ошибке.
Перед глазами всплыло воспоминание, яркое и четкое, словно это было вчера. Ее первые рабочие дни. Она намеренно крутилась у панели запуска интерфейса, делая вид, что ничего не понимает. Притворство давалось легко – кто будет подозревать новенькую в неискренности? На вызов пришел мистер Харвинг, настройщик кабельных сетей, веселый парень с добрыми глазами и умелыми руками. Он что-то бормотал себе под нос, провода послушно оживали под его прикосновениями, а она стояла рядом, изображая восхищенную беспомощность.
И тогда он обернулся и тихо, так, чтобы никто не услышал, спросил: «Тебе тоже просто скучно? Ищешь общения?»
Она застыла, улыбка замерла на губах. Ее так легко раскусили? Она лишь смущенно кивнула, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре.
Он игриво подмигнул: «Не волнуйся, я никому не скажу. Если хочешь, приходи вечером в серверную, покажу кое-что интересное». Кто же знал тогда, что это знакомство станет для нее ключом ко всему. Но прежде чем она смогла что-то ответить, его лицо стало серьезным. Он наклонился ближе, делая вид, что проверяет соединение, и его шепот стал едва слышным, обретая металлическую твердость: «Будь осторожна. Тут все вынуждены следить друг за другом и докладывать в Систему. Иначе фиксируют, что был свидетелем и не предотвратил, не выступил против. Могут покарать вместе с виновником».
«А ты разве не боишься наказания?» – выдохнула она, сама удивляясь своей смелости.
«Я верю, что Система должна служить на благо общества, а не против ее пользователей. – также тихо ответил он. – Поэтому внес некоторые коррективы.»
В тот же миг раздался пронзительный голос, заставивший их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Секретарь Яна стояла в дверях, ее лицо исказила гримаса торжествующего гнева. «Харвинг! Что ты так долго возишься?! Если эта деревенщина не справляется – оформляй рапорт, иначе обоих в шахты отправлю!»
Они молча разошлись. Но тот взгляд, полный понимания и предупреждения, и этот визгливый ультиматум навсегда врезались в память. С тех пор она видела не просто злых и завистливых сотрудниц. Лишь винтики, зажатые в тиски страха. Яна не была плохой. Она была запуганной. Лана не злая. Она боялась. Все коллеги мисс Кортис просто хотели выжить.
И вдруг раздался резкий стук каблуков по мраморному полу, прервавший ее размышления.
Яна Дельвинских, секретарша с острым языком и холодной красотой алькантарской аристократки, шла прямо к ней. Ее строгое платье цвета ночного неба было идеально скроено и подчеркивало высокомерную осанку, а темные волосы, собранные в безупречный пучок, блестели, словно полированный эбен. В ее взгляде читалось не просто раздражение – это было что-то личное. Её глаза так и сверкали холодным любопытством хищницы, учуявшей кровь.
– Да с чего ты решила, что он может обратить на тебя внимание?! – Яна остановилась вплотную, так близко, что Исабель ощутила тонкий аромат ее духов – горьковатый, как полынь, с едва уловимыми нотами чего-то дорогого и недоступного.
Тишина в офисе стала абсолютной. Даже Лана, любившая быть в центре внимания, замерла, затаив дыхание.
– Многие пытались, – продолжала мисс Дельвинских, медленно обводя взглядом остальных, словно ища поддержки. – И красивые, и из хороших семей. Он никогда не увлекался никем всерьез.
Ее голос звучал так, будто каждое слово было высечено изо льда. В нем не было просто злости – только уверенность, почти королевская, словно она имела право выносить приговоры.
Мисс Кортис медленно подняла глаза. Она не стала вскакивать, не повысила голос – просто мягко отклонилась на спинку стула, встретив взгляд Яны с холодным спокойствием.
– Ты права, – ответила она тихо, но так, чтобы слышали все. – Многие пытались. Но разве это значит, что я должна перестать?
Секретарь слегка прищурилась, будто не ожидала такого ответа.
– Ты зашла слишком далеко, – прошипела она. – Армандиус не потерпит…
– Не ему решать, – перебила ее Исабель, – Адриан уже взрослый и не нуждается в советах отца в делах сердечных.
Тишина в кабинете стала еще глубже. Кто-то из девушек ахнул.
Мисс Кортис снова опустила глаза на монитор, но теперь в груди у нее горело что-то новое – не злость, не страх, а странное, почти радостное предвкушение.
«Наконец-то. Так надоело терпеть эту мышиную возню. Два месяца я молча игнорировала их взгляды, полные яда и сахарной фальши. Притворялась, что не замечаю их шепотков, их жалких попыток самоутвердиться за мой счёт. Эти бесконечные придирки, сплетни, и непроходимая глупость, прикрытая маской аристократизма. А их покорность – вот что самое отвратительное. Они так боятся Системы, что добровольно стали её винтиками, готовыми перемолоть любого, кто смеет не бояться. Так гордятся своим положением в этой убогой клетке, что даже не понимают, насколько жалко выглядят со стороны. Что ж, пора. Я давно ждала этого момента, чтобы высказать всё, что о них думаю. И уж точно не собираюсь себя сдерживать.»
Она знала: это только начало.
А где-то в глубине офиса, за тяжелой дверью своего кабинета, начальник аналитического отдела, наблюдая за ними, улыбнулся.
Яна замерла, ее пальцы сжались в кулаки, но через мгновение ей удалось обуздать эмоции, оставив за собой шлейф раздражения и не высказанных угроз.
– Не думай, что ты такая особенная. У тебя все равно ничего не выйдет. – Надменная аристократка понадеялась оставить последнее слово за собой.
Тишина в кабинете стала звенящей, будто воздух наполнился статикой перед ударом молнии. Все замерли, ожидая, чем закончится эта перепалка. Но Исабель не собиралась отступать. План требовал активных действий, и если раньше она продвигалась к цели осторожно, то теперь пришло время открытого вызова.
– Естественно, я особенная, – прозвучало ее холодное, отточенное как острый клинок, признание. “Идеально. Пусть думают, что я просто дерзкая выскочка с завышенной самооценкой. Это самая удобная из масок.”
Глаза коллег расширились от шока. Даже Лана, любившая драму, прикусила губу.
Мисс Кортис медленно поднялась из-за стола, и в этом движении была не просто уверенность – в нем читалась власть. Она знала себе цену.
– Вы все прекрасно знаете, что я всегда добиваюсь поставленных целей. Это неоднократно доказывали результаты моей работы. – Ее голос звучал ровно, без дрожи, но каждое слово било точно в цель. – Так почему же вы думаете, будто можете указывать, что мне делать и, тем более, как себя вести?
Яна стояла, будто окаменев. Ее бледное от злости лицо резко контрастировало с темными волосами, а глаза горели яростью.
– Ты ведешь себя отвратительно! Бессовестная распутница! – вырвалось у нее, и последнее слово повисло в воздухе, как пощечина.
Но Исабель лишь усмехнулась.
– Распутница? – Она сделала шаг вперед, и что-то в ее взгляде заставило Яну инстинктивно отступить. – Всего лишь та, кто не боится своих желаний.
Вокруг зашипели перешептывания. Кто-то снова ахнул. Кто-то замер, ожидая взрыва.
Секретарь дрожала от бессилия. Она, коренная алькантарка, привыкшая к тому, что ее слово – закон, теперь чувствовала, как почва уходит из-под ног. Вся ее злость, вся зависть к этой выскочке, к ее успехам, к ее дерзости, к тому, как на нее смотрит Адриан – все это клокотало внутри, но она не находила слов.