Анжелика Меркулова – Правила Тени (страница 1)
Правила Тени
Глава 1. Сплетни.
Тень – не отсутствие света. Это его искажённая, предательская копия.
Она струилась по ковру глубокого винного оттенка, устилавшему полированный пол длинного служебного коридора. Словно чёрная пасть цеплялась за острые каблуки её изящных туфель. Ползла за ней по пятам. Холодная. Цепкая. Как дыхание палача.
Каждый шаг Исабель Кортис отдавался в тишине глухим эхом собственного сердца.
Слишком громким. Слишком быстрым.
В руке она сжимала чашку с кофе. Терпкий и пряный аромат лианорийской корицы, обычно такой уютный, придающий утру почти домашнее тепло, сегодня словно отдавал запахом тревоги. Не согревал. Наоборот, только подчёркивал ледяной холод строгости корпоративных стен. Кружка в ее ладони дрожала. Напиток плескался, оставляя на пальцах тёплые, липкие следы – похожие на кровь, которую она ещё не пролила.
Ведь сегодня был тот самый день, когда все тени должны были выйти на свет.
За высокими офисными окнами золотились лучи солнца Этерии, рассеиваясь по полу бликами, словно россыпь драгоценных камней. В зеркальной поверхности стены она поймала собственное отражение: женщина в строгом костюме серого цвета, с лицом, словно высеченным из мрамора спокойствия. Ничто не выдавало бурю внутри. Ничто, кроме глубины взгляда – слишком ясного, слишком знающего.
“Прекрасна. И смертельно опасна. Как лезвие, спрятанное в бархате. – Она удовлетворенно улыбнулась, довольная своим внешним видом. – Всегда мечтала устроить где-нибудь революцию. Ломать-то не строить. Точно смогу. Правда, в книжках всё выглядело проще. Но, в любом случае, нельзя осрамиться перед наставником на первом же спецзадании. Что-то мне подсказывает, что пересдачи не будет и даже не получится остаться на второй год… ”
Она знала, что на этом участке слепая зона для системы неусыпного контроля и здесь, хоть на мгновение, можно выдохнуть и побыть самой собой.
"Местный кофе конечно не банановый раф со взбитыми сливками из новой папиной кофемашины, пенка здесь вообще не густая, но в целом за два месяца я уже привыкла… почти."
Легкая улыбка тронула ее губы – с бодрящим утренним напитком мир всегда казался чуть ярче, а возможности безграничными.
«Данные изменены. Файл «доступные ресурсы» скрыт в слепом секторе. Все «сокровища» надежно уплыли на другой конец континента. Жду сигнала. Будь осторожна. Ты у них на радаре».
Сообщение всплыло на внутреннем дисплее её браслета, зашифрованное мерцанием, понятным лишь ей. Рауль Харвинг. Его имя было тёплым угольком в этой ледяной пустоте всевидящего ока системы. Сообщник. Друг. Единственный глоток свежего воздуха в этой удушающей клетке. Это он составил для нее карту расположения камер наблюдения и схемы покрытия.
Её пальцы, тонкие и быстрые, едва заметным движением стёрли сообщение.
"Отлично, теперь система показывает только те цели для завоевания, что я подготовила. Генералы клюнут – уверена. Осталось только громко хлопнуть дверью, чтобы эти павлины ринулись в погоню за призраком. Рауль. Спасибо. Как хорошо, что мы подружились. – Мысли девушки мягко потекли, как тёплый чай по кружке – медленно, уютно, почти по-домашнему. – Справиться со всем этим в одиночку было бы совсем сложно. Наставник даже не объяснил, как пользоваться артефактом. Тоже мне, Хранитель. Однозначно специально. Не мог же могущественный бессмертный про элементарный вводный инструктаж забыть? Хочет чтобы я сама разобралась. Опять проверяет, испытывает. Ну ты и зверь, старик…"
Она чуть не фыркнула вслух, но вовремя прикусила губу.
“Нельзя отвлекаться. Надо быть серьёзнее. Ведь это же не игра. Это… государственный переворот. Хорошо мама меня научила заводить полезные знакомства.” В памяти тут же всплыл родной голос – тёплый, спокойный, с лёгкой хрипотцой от утреннего кофе: «Если хочешь, чтобы тебя ценили – не стесняйся просить о помощи.»
Дочка тогда нахмурилась ей в ответ:
– Но мам, разве не я должна помогать тем, кому хочу понравиться?
Молодая женщина ласково рассмеялась и провела ладонью по её растрёпанной макушке:
– Нет. Конечно, никто не запрещает сделать приятное в ответ. Но по-настоящему ценить будут только когда в тебя много вложили. И это сразу даст тебе возможность узнать – стоит ли продолжать общение.
– А если человеку правда некогда мне помогать или неохота?
– Если ты ему интересна, поверь мне, время он найдёт. А если нет – зачем донимать своим вниманием тех, кому ты безразлична? И себя лишаешь возможности найти друзей, которым будет действительно приятно твоё общество, и равнодушным людям зря глаза мозолишь…
– Мам! – возмущённо пискнула девочка.
– Думай, доченька, всегда. Голова не просто, чтобы шапку носить.
Как же она скучала по этому голосу. По кухне, где утром пахло кофе с корицей и блинчиками. По тому, как мама всегда говорила "зря глаза мозолишь", будто это была самая страшная угроза во вселенной.
Губы мисс Кортис расплылись в сладкой, ностальгической улыбке. “Кажется, это было так давно. Будто в другой жизни… ”
Внезапно сердце сжалось. Не от страха. От тоски.
Густая, липкая тяжесть опустилась на сердце. Она лгала ему. Использовала, не раскрывала правду, а он, наивный, верил ей, искренне стараясь помочь. "Голова не для шапки", – звучал в сознании мамин голос, но она не учила ее, как жить с тем, что твоя голова решает подставить единственного друга.
“Стоп. Не раскисать. Соберись. Сегодня будет твой выход.”
Она знала, что даже тени в этом офисе всегда были острыми, готовыми впиться в плоть при первом же признаке слабости, и глубоко вдохнула. Словно ныряя в холодную воду, вошла в кабинет.
Воздух в аналитическом отделе буквально сгустился, едва мисс Кортис переступила порог. Он стал тягучим, как мёд, и таким же удушающим. Привычный офисный гул смолк, будто вытесненный звенящей тишиной, что всегда наступает перед взрывом.
Все замерли. Девушки за столами – безупречно одетые, с безукоризненными прическами и холодновато-сдержанными улыбками – переглянулись. Их взгляды, острые и цепкие, как когти, скользили по ней, выискивая изъян, трещину в броне.
Исабель внутренне содрогнулась, желание поежиться от этих взглядов стало почти осязаемым. Она знала. Буквально кожей ощущала, что за ней следят. Не просто камеры наблюдения, чьи стеклянные зрачки она давно научилась не замечать. Чьё-то дыхание, призрачное и неумолимое, словно бы скользило за ней по пятам.
Зеркальные стены офиса не отражали правду. Они показывали то, что нужно было видеть: притворную вежливость, строгий стиль, деловую хватку.
Но мисс Кортис знала – за идеальным фасадом кипит яд.
И сегодня он вылился прямо на неё.
– Считаешь себя особенной, Бель? – раздался сладковатый голос Ланы.
Она сидела, облокотившись на спинку кресла, играя кончиком карандаша, но ее глаза, яркие, как два каплевидных изумруда, сверкали насмешкой. Вокруг мгновенно образовался незримый круг – остальные сотрудницы замерли, будто зрители перед началом спектакля, с аппетитом предвкушая горечь чужих обид.
– Неужто надеешься на снисхождение дитя самого Владыки на такую кроху, как ты? – продолжала Лана, растягивая слова, будто нанизывая их, как бусины на тонкую нить яда. – Никому еще не удавалось оказаться чем-то большим, нежели временной игрушкой, чья судьба приписана и тебе. Ты же опытный аналитик и не можешь слепо верить в дешевый роман на один вечер.
Мисс Кортис чувствовала, как десятки глаз впиваются в нее, словно иглы. Она медленно прошла к своему столу, стараясь не реагировать, но каждый шаг давался с усилием – будто воздух вокруг уплотнился, стал вязким, как смола. Мысленно девушка пыталась себя успокоить:
"Ну вот, опять эти сплетницы тут собрались. Ладненько, главное – кофе не уронить. Фух, вдох-выдох. Не обращай внимание. Смотри под ноги, тут кругом провода. Не оборачивайся, спокойненько иди к своему столу. А то с этими талонами новую порцию можно получить только завтра."
Шепотки, подобно ядовитым искрам, вспыхивали тут и там, только раздувая пламя:
– Его отец никогда не одобрит…
– Только навлекает на нас беду…
– Армандиус накажет всех…
Имя Повелителя Алькантара повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее, как похоронный звон.
Исабель буквально кожей ощущала, как взгляды впиваются в спину, оставляя невидимые метки. Она не реагировала, но внутри всё сжалось подобно тугой, стальной пружине. Коллеги ненавидели её не только за смелые идеи, нарушающие весь их прогнивший уклад. Они презирали её за тайну. За то, что она осмеливалась смотреть на Адриана, принца империи, не как на своего начальника, а как на привлекательного юношу и жаждала его любви. И за то, что возможно использовала это как прикрытие для чего-то гораздо большего.
Девушка мягко опустилась в кресло и аккуратно поставила на стол чашку с недопитым кофе. В тёмной жидкости дрожали блики света. На мгновение ей показалось, что она видит в них отражение не офисного потолка, а чего-то иного: алые разводы на мраморе алтаря, синие ночи на далеком побережье Лианории, тоскливо-бесстыдно синие… и золотые бескрайние поля Солейла. Даже эти странные воспоминания уже стали частью её сущности. Хотя все ещё казались ей совершенно невероятными и даже порой пугающими. Исабель привычным усилием сконцентрировалась на том, что её душе ближе, что всегда согревало даже в самой непроглядной тьме… Когда-то давно, в далеком беззаботном детстве, всё казалось возможным. Ей вновь вспомнился вкус кофе. Не этот бледный суррогат, а тот, настоящий, из её прошлой жизни. С густой, сладкой пенкой. Папа только что купил новую кофемашину… Мама смеялась…