Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 12)

– А она у тебя красотка та ещё.

– Губу закатай.

– Так вот, что нужно было ему подарить! Губозакатывательную машинку, – встрял в разговор Чарли, перемешивающий кипящий на плите суп из индюшатины.

Дрей показал кулак моему соседу, и тот забавно сник.

Когда праздничный стол, устеленный белой кружевной скатертью, с богатым фуршетом был готов, мы зажгли свечи, которые Дрей умудрился раздобыть в одной из кладовых. Августовская ночь перемигивалась тысячами звёзд, рассыпанных на небе, свободных от облаков.

– Это мои первые Великие Открытия вне дома, – призналась Лиона, присаживаясь рядышком и хватая меня под столом за руку так, чтобы лишние глаза не обратили внимания.

Дрей и Чарли плюхнулись напротив нас. Первый разливал по кружкам с эмблемой интерната напиток, пузырьки от которого так и норовили выпрыгнуть наверх. Второй раскладывал салфеточки с изображением чешуйчатого дракона – символа королевства. Лиона из аудитории с музыкальными науками принесла две крошечные шкатулки, украсившие праздник музыкой. Внутри них пели кристаллы – магические камни, передающие звук. Когда кристалл гас, его приходилось менять, чтобы устройство могло и дальше радовать собой.

Почему-то в голове промелькнуло воспоминание о маме. Она в расшитом кружевами золотистом халате и папа в боевом обмундировании. Жена отправляла мужа подавлять мятеж, вспыхнувший десять лет назад. Мне было всего шесть, а потому я не особенно отдал себе отчёт в том, куда уходил папа в день Великих Открытий. За ним захлопнулась дверь, и мама включила кристалл, слушая торжественную речь короля Драконьего Хребта.

А потом последовали выстрелы.

И мольбы о помощи.

Десять лет назад погибла сотня человек. Бравые солдаты, ассасины из королевской армии и сам король, которого впоследствии сменил его сын – Альфонсо.

Терять близких всегда больно. Это ощущается, словно крепкие родственные узы, удерживавшие на земле, в один миг рвутся. И привычный мир разрушается кирпичик за кирпичиком, оставляя после себя руины. Вот вчера они были, а сегодня их нет. И когда это происходит, разум атаковывают обвинения.

Помню, как мама открывала конверт, в котором было кольцо с кристаллом, передавшим слова отца в минуту смерти.

«Если бы я знал, что сегодня умру, то всё равно отправился бы на службу. Мой долг – защищать тебя, любимая Виктория, и сына. Каждый воин – это бетонная плита в огромном фундаменте, и если бы не я, то, возможно, мятежников бы не удалось унять.

Жизнь – это чудо, и я благодарен вам за каждую прожитую секунду. Виктория, я думаю даже в час своего ухода о твоей улыбке, объятиях и чудном смехе.

Мне осталось не больше минуты. Этого мало, но достаточно, чтобы сказать главное.

Я люблю тебя и сына! Живите полной жизнью, дышите полной грудью, стройте своё будущее».

Я помню каждую строчку, заученную до зубов. Отец сделался для меня героем, которого я сохранил в сердце на века.

В памяти навсегда запечатлён голос матери. Приторно сладкий, словно с ароматом корицы.

И её тепло, которым она обволакивала.

Как же мне не хватало родителей. Во мне не осталось той любви, которую взращивали в других. Иногда в интернат заявлялись прихожане, желавшие взять опеку над детьми, ставшими сиротами. Но меня никто не брал. Мало кто желал обременять себя такой ответственностью.

Человеческая жизнь ускользает, как песок сквозь пальцы. Люди приходят в этот мир и уходят из него. И, казалось, пора было привыкнуть к круговороту.

– Загадывай желание, – прошептала Лиона, когда в кристаллах послышался колокольный звон.

Колокольчик играл всего лишь тридцать секунд и сменился рыком дракона – символом королевства Драконьего Хребта. Я залпом осушил бокал, и взглянул на Лиону. Она была прекрасна. Тёмные волосы она закрепила стеклянной заколочкой в виде бабочки на затылке. По случаю праздника незабудка надела длинное приталенное платье с изящным вырезом на груди, на который я старался не засматриваться. Старался – ключевое слово.

– Пойдём потанцуем, – предложила Лиона, утягивая меня в центр зала.

Я не собирался сопротивляться, наоборот, позволил незабудке увести меня как можно дальше. Дрей щёлкнул по кристаллу, и заиграла струнная мелодия.

Чарли не мог сидеть на месте, поэтому поднялся следом и остановился неподалёку от нас.

Лиона кружилась в моих руках. Подол блестящего платья вихрем закручивался и раскручивался при каждом повороте. Она смеялась искренне и от всей глубокой души. Я касался её узенькой талии, хрупких плеч, шелковистых волос, которые пахли ананасом. Её кожа – чистый бархат, её взгляд – притяжение, её улыбка – и я обезоружен.

Но…

Чёрт.

Перед глазами замелькали звёздочки.

Если бы не Дрей, схвативший меня за плечи, я бы рухнул на стол и вляпался лицом в салат с острым перцем. Лиона испугалась, не в состоянии понять, что происходит. Чарли что-то заговорил ей, но я уже не в полной мере был способен обработать информацию, поступавщую в мозг.

Не тратя лишних секунд, друг повёл меня к Миссис Смит, которая оставалась на посту даже в каникулы.

Выход из столовой, длинный коридор, кажущийся бесконечным, ночная улица без единого фонаря. И наконец-то казарма.

По обычаю, медсестра измерила моё давление, сердцебиение, послушала дыхание. Она выглядела расстроенной, попросила рассказать обо всех переменах, с которыми я столкнулся. Я перечислял Миссис Смит всё то, что происходило со мной за последний месяц. Как я просыпался, чистил зубы, умывался, завтракал. Даже то, какие носки надевал.

– Пошли осложнения на лёгкие.

Я и сам это ощущал. Становилось сложнее подниматься по лестнице, появилась одышка. Но я забыл о том, что болен, и поэтому жил размеренной жизнью, как и мои сокурсники.

– Как вы это поняли?

– Я заметила явные хрипы. Возможно, внутри лёгких жидкость скопилась. Быть может, это предпосылка к пневмонии.

Я покачал головой, принимая во внимание её наблюдения.

– Терранс, ты же принимаешь лекарства?

И тут я замолк.

И тишина послужила ответом.

Миссис Смит грозно хлопнула по столу, от её удара в ушах загудело.

– Позволь спросить, почему?

Я не мог поднять глаза и посмотреть на неё. Знал, как сильно старалась эта женщина ради меня. Трудно было не заметить, сколько сил она вкладывала в то, чтобы я вылечился.

– Терранс, почему?

– Потому что мне нужны были деньги.

– На что? Что может быть важнее твоей жизни?

На ухаживания за девчонкой, которая стала мне небезразлична.

Я не нашёл, что ответить медсестре, поэтому просто вышел из кабинета. Миссис Смит рванула за мной, намереваясь остановить, но я упорно шёл вперёд, не оборачиваясь на её крики и просьбы вернуться, хотя стоило.

Когда я вошёл в зал, все обеспокоенно разглядывали меня. Первой подбежала Лиона.

– С тобой всё хорошо?

Я поймал взгляд Дрея, который говорил больше слов. Они ни о чём не сказали незабудке. Друзья давали возможность самому в подходящий момент признаться.

– Да.

– Но тебе было плохо…

– Не переживай. Серьёзных поводов для беспокойства нет. Так, пустяки. Давление. В моём возрасте всякое бывает, – улыбнулся я.

Я приобнял незабудку и повёл её на улицу, где свежий воздух пропитывал каждое растение, каждое деревце.

Мы присели на лавочку во дворе. Ветер колыхал волосы Лионы, поднимая их и опуская. При каждом новом порыве, направленном в мою сторону, я улавливал её фруктовый запах, который теперь казался родным.

Незабудка переплела наши пальцы незаметно. Её руки были ледяными, и я пожелал их согреть. Губами я коснулся тыльной стороны её ладони. Светлые глаза прожигали меня.

Я нежно коснулся щеки Лионы, приближаясь к её прелестному лицу. Я слышал, как она делает вдох и выход. Почувствовал, как сбилось её дыхание. Я прильнул к ней губами.

И поцеловал.

Я не знал, как правильно целовать девушку, поэтому действовал интуитивно. Так, как подсказывало сердце. Незабудка раскрыла свои шёлковые губы. Не сразу, а тогда, когда смогла принять решение. И на кончиках наших языков заплясали огоньки. Обжигающие, горячие и уносящие вдаль.

– Терранс, – шёпотом произнесла Лиона, слегка отстраняясь.

– Да?