Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 10)

Теперь в ней что-то откликнулось на немой зов Терранса.

Её душа распахнулась, стремясь к нему в объятия.

Восстановление протекало небыстро. Этот процесс можно было бы сравнить с закипанием воды в озере под двадцатиградусной температурой. Или с плавлением меди под солнечным светом.

Лионе удалось заставить Терранса не пропускать лекции и тренировки, чтобы он не отставал в учёбе. А ещё они договорились, что каждый вечер Терранс будет сообщать обо всём том, что происходило за день. Парень читал ей литературу, которую задавали в качестве домашнего задания, пересказывал лекции по токсикологии, которые конспектировал. Хотя раньше он так никогда не делал. Терранс Нортман показывал некоторые боевые приёмы, которым их обучали на тренировках и арене. Лиона впитывала всё, как губка. С затаённым дыханием она ждала прихода Терранса поздними часами, когда приёмное время заканчивалось.

Вдруг случилось так, что он стал ей дорог.

Как это так? Лиона ведь пришла в интернат, чтобы стать профессиональной убийцей, умеющей справляться со своим предназначением холодно и безропотно.

Но ведь никто не отменял человеческих чувств.

Любовь не была под запретом.

Каждый раз Терранс приносил ей всевозможные сладости: шоколадки в золотистых обёртках, разноцветные леденцы, ароматные ириски, тарталетки с заварным кремом.

Он ухаживал за ней по-настоящему.

Заботился.

– И если смешать колбочку с зельем сожаления и порошком скорби, то получится яд, вгоняющий в депрессию, – рассмеявшись, подытожил Терранс.

Лиона подпёрла рукой голову, поворачиваясь на бок. Ей нравилось так смотреть на Терранса. По-игривому.

– Нет. Я не буду тебе массировать шею, – отрезал Терранс.

Как-то раз, когда Лиона пожаловалась на затёкшую от вечного сна шею, парень предложил ей промять мышцы. Неизвестно, как так случилось, что потом каждый приход Терранса ознаменовывался сперва массажем шейно-воротниковой зоны, затем шейно-воротниковой зоны и спины, а после и всего тела!

Лиона села на постели и подтянула колени к себе. Длинные волосы волной легли на осиную талию. Наверное, такие косы не пристало носить девушкам-ассасинам, но и прощаться с ними Лиона не планировала.

– Меня завтра утром выпишут.

– И знаешь, что это означает?

– Что же?

– Что я приду к тебе с букетом цветов сразу, как ты проснёшься.

Так оно и случилось. Ранним утром, когда солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, Терранс ворвался в палату, разбудив одну из больных, с огромным букетом пионов.

Лионе ещё никогда не дарили цветы. Отец её убеждал, что их могут дарить только мужья жёнам. Но Лиона не состояла в браке с Террансом. Получается, привычные консервативные устои ломались, как хрупкие деревья под натиском торнадо.

– Но зачем? – только и спросила Лиона.

– Потому что я хотел сделать тебе приятно.

Такая короткая фраза и такая простая. В ней же ничего такого умозаключительно не было. И всё же она въелась в сознание Лионы, как счастливое событие. Запомнилась, как дата, которую необходимо отмечать.

– И что теперь? – спросила Лиона, выходя на свежий воздух впервые за долгие декады пропущенных боёв на арене.

Терранс нёс её вещи, сложенные в элегантный кожаный чемоданчик на колёсах.

– Теперь каникулы.

Лиона дёрнулась.

– Как это?

– Вчера был последний учебный день. Завтра настанет июль, Лиона.

Терранс поплёлся к входу к казарме, пересекая широкий двор, усеянный кустами роз и величественными древними деревьями с корнями, пробирающимися на поверхность.

– И что теперь? – вновь переспросила Лиона, подразумевая другое.

Она испугалась, что Терранс скажет, будто уедет домой. Ведь именно так делали на каникулах те, кто состоял в интернате. Лиона не хотела представлять того, как возвращается к отцу, так долго помыкавшему ей. И стало страшно от одной мысли, что Терранс покинет её. На целых два месяца. На шесть декад!

– Ты поедешь к своим, – устало и расстроенно проронил парень, гремя пластиковыми колёсами по тротуарной плитке.

– Не поеду.

Терранс остановился, и Лиона чуть не врезалась в его мускулистую спину.

– Почему?

– Потому что я не хочу возвращаться туда, откуда сбежала. Мало ли что случится дома. Вдруг, отец закроет меня под замком и силой выдаст замуж?

Терранс порывисто обнял Лиону, прижимая её хрупкое тело к своему. Он него пахло горной свежестью, что выдавало характерность местоположения Драконьего Хребта, и снегом. Холодом. Льдом. В его руках хотелось остаться навсегда, зная, что они защитят от всего на свете.

– И я остаюсь, – слабо ухмыльнувшись, произнёс Терранс.

– Я уж переживу, если ты уедешь, и пойму. Тебе нужно поехать к родителям. Это важно. Даже не думай оставаться из-за меня.

Терранс положил широкую ладонь Лионе на плечо, и слегка отстранился, чтобы посмотреть в лицо.

– Моих родителей не стало много лет назад. Мы останемся здесь вместе.

– Из… Извини!

Он одинок. Почти как и она.

Лиону съедал парализующий стыд. С одной стороны, она не знала, что Терранс остался сиротой. С другой, могла бы и избегать таких щекотливых тем. А с третьей, она вдруг поняла, что впереди целых два месяца лета, которые она проведёт с человеком, без которого уже не представляла и дня.

ГЛАВА 8. ЛУЧШИЕ ДНИ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Мои дни начинались с того, что Лиона залетала к нам в комнату. Если до этого Чарли страдал от незваных вторжений только лишь Дрея, то теперь у него появился сменщик. Симпатичная девчонка, носящая блузки, юбки и чулки.

– Вы помните, что обещали мне? – вместо колокольного звона разбудил нас приятный мурлыкающий голос.

– Я сплю, – буркнул Чарли, накрывая голову толстым одеялом.

Лиона неловко поёжилась и перебралась на край моей постели. Она поправила складки юбки и внимательно посмотрела на моё сонное лицо, на котором наверняка отпечатались узоры подушки.

– Мы едем кататься на лошадках! – тихонечко пискнула незабудка, заискивая во мне одобрение.

– Обязательно, – по слогам ответил я и потянулся.

Лиона засмущалась, обратив внимание на то, что я спал без футболки. На накаченной груди потихоньку проступали редкие волосы, мышцы пресса были тверды и сочны.

– Нравится? – ласково спросил я.

Вместо Лионы зарокотал Чарли:

– Я не собираюсь держать свечку над скреплением ваших брачных уз. И даже не вздумайте целоваться в моём присутствии! Иначе я никуда не пойду. И меня вот-вот вывернет от ваших нежностей!

– Ловлю на слове! – громогласно заявил я и изобразил звуки, похожие на чмоканье.

Чарли выскочил из убежища, проверяя правдивость моих действий, и, удостоверившись, рухнул на постель, бормоча ругательства.

А вот Лиона зарделась. Я позволял себе только обнимать её и не более того. Разница в нашем возрасте составляла два года, но я понимал, что сознание шестнадцатилетнего парня значительно отличается от сознания четырнадцатилетней незабудки.

– Тогда одевайтесь скорее, – чертыхнулась серебристоглазая красавица.

Не дожидаясь возражений, Лиона выделила нам десять минут на сборы. Этого хватило, чтобы умыться и одеться. Но этого не хватило, чтобы привести в порядок поросшие щетиной щёки и подбородок.

Дрей ждал наше трио уже возле конюшни, поглаживая по шёрстке чёрную кобылу. Та довольно заржала, закрывая глаза от удовольствия. Дрей умел ласково обращаться с животными, так как чувствовал их. Он был эмпатичным юношей, способным уловить любое колебание. Потому-то его и определили в отряд «манипуляции» в качестве дополнительной подготовки, как ассасина, так как свой привычный интернатовский гранит наук он сгрыз в прошлом году.

– Тебе удобно будет в юбчонке? – покосился Дрей на Лиону.