Анжелика Королёва – Девочки. Повести, рассказ (страница 9)

Деревня-то слухами живет. Побаиваться её стали. Вот так и жила Надя, помнила мамкино «спуску не давай», надеялась только на себя, крутилась как могла. Потом подросла, черты лица изменились, стала красивее, или, скорее, обаятельнее, с тем же магнетизмом в глазах, только теперь ещё к нему добавилась женская чертовщинка. Бывало, просто посмотрит на человека, а он делает, что она хочет. Губы пухленькие, глаза большие, вот только нос остался великоват, но он её не портил. При взгляде на неё представлялась красавица Шахерезада из восточных сказок. Такая же темноволосая, привлекательная и хитроумная. А этот Егоркин школьный обидчик, Валерка, ещё и начал ухаживать за ней, караулил у подъезда, чтобы только постоять с ней рядом хоть минутку.

Надя уже в свои пятнадцать лет знала себе цену, крутила парнями как могла и углядела среди прочих спокойного и надёжного Алёшку, который только что пришел из армии. Они встречались в клубе на танцах, потом она позвала его пару раз проводить её до дома, а буквально через неделю знакомства затащила его в койку, пока матери дома не было.

И, как она это частенько делала, пропала. Парень долго не мог понять, что случилось, искал встречи, но Надя избегала его, а однажды, будто случайно, увидев, рассказала о том, что встречаться им больше не надо, что она беременна и будет убирать ребёнка, потому что стыда теперь не оберешься. Но Лёша ни о ком другом, кроме Нади, и думать не мог и тут же позвал её замуж, она согласилась.

Конечно, пока взяли справку у врача, пока принесли в сельсовет, насмотрелись и наслушались всего. Долго ещё скандальные разговоры школьных учителей и слухи по деревне не умолкали. Мол, куда такая молодая, позор, жизнь себе портит, и ребёнок явно не Алёшкин, приворожила его ведьма эта, Надькина мать, и в таком духе. Мать дома, конечно, дала дочери взбучку, но при всех встала на её сторону, успокоила, «поговорят и отстанут, каждой новости – три дня».

Но свадьбу всё же сыграли честь по чести. И как только у Нади на руках оказался официальный документ о том, что она теперь замужем, она решила: «Так, на эту жизнь у меня свои планы. Никогда я ничьей не была и не буду, я – вольная птица».

Много вокруг Нади крутилось ухажеров. Валерка даже хотел усыновить её ребёнка, обещал пылинки с неё сдувать, но Надя отказала, а чуть позже стала с ним тайно встречаться. Он с удовольствием исполнял её прихоти, всегда давал ей деньги, соглашался во всем и радовался, как ребёнок, каждой встрече. Позже, когда он перебрался в соседний посёлок городского типа Посьва, они стали встречаться реже, но, когда бы она ни позвонила, он бросал всё и гнал к своей принцессе.

Своего первенца, Сережу, Надя родила в шестнадцать, второго, Олежку, в двадцать два. Сразу отдала детей в ясли, которые были близко к дому матери. Та взялась ей помогать, забирала парнишек к себе, потому что Наде подвернулась оказия, знакомая устроила её на работу в святая святых, на ту самую нефтеперекачку, на которой можно было такие деньжищи получать, никакому колхознику не снилось. Лёшку она потом тоже пристроила туда же. Вечерами, а иногда только по субботам они забирали детей домой. Уже позже Надя перевела детей в «энэпээсовский» садик.

Начала Надя с уборщицы, мыла полы в производственных помещениях, наводила порядок. А потом как-то само пошло, то один заболеет, то другой, и она послушно подменяла всех, кто просил. Получалось у неё ловко: то за секретаря, то за кладовщика, то за заправщика, то за коменданта, а то и за диспетчера по вертолетам. И так со временем Надежда выбилась в заместители начальника автотранспортного цеха и председатели профкома. Работа, как и власть, шла к ней в руки сама, да и от мужиков отбоя не было.

Муж трудился в цехе связи водителем. Поначалу с работы домой они ездили вместе, но всё чаще супруга задерживалась. Скоро они начали видеться только поздно вечером и в выходные. Слухи о том, что жена его не обделена мужским вниманием, до него не доходили, Надя грамотно бл…вала, как говорили в деревне, комар носа не подточит. Благо были на станции оборудованные вагончики для вахтовиков и других командировочных. Если ей не хватало авантюр, она отправлялась в командировку, «заливала мужу сироп в уши», а он и верил.

Но душой Надя ни с кем не была близка, откровенничала всё больше для вида. Хотя подружка верная у неё была – Любаня, местный фельдшер. Ей, как и Наде, было тридцать один, но выглядела она моложе. Бывало, соберутся на квартире у Любы, та жила одна, и после-рюмочки другой разговорятся, заведут песни. Напьются, напоются, и давай Надька звонить кавалерам. Люба только соглашалась с ней, да ещё и по просьбе подружки звонила Надиному мужу и говорила, что та выпила и уснула у неё, и чтобы он не волновался, а если не верит, пусть придёт и посмотрит.

Они даже пару раз изображали целый спектакль: Люба в разговоре с Лёшей давала ему понять, что она пытается будить Надю, а та не встает и мычит чё-то в ответ. Однажды Алексея это достало, и он пришел посмотреть, что там происходит и, хотя подружки сначала струхнули, когда услышали стук в двери и его голос, но достойно отыграли сцену до конца. Лёша увидел, что Надюха действительно пьянущая, и оставил её у подруги. А той того и надо, она поправила макияж, прическу и уехала с Валеркой, машина которого уже стояла за домом, а утром он привёз её обратно.

Обычно такие «загулы» случались перед выходными. Всё бы ничего, но Люба ужас как не любила врать и вечно ворчала на подругу, когда та приходила с бутылочкой и бралась за свое. Надя каждый раз её задабривала, лезла обниматься, говорила: «Ты одна у меня такая, только ты меня понимаешь и не осуждаешь, куда я без тебя».

Но однажды, когда Надя поехала на какой-то пикник и Люба попросилась с ней, та ей, сама того не замечая, нахамила:

– Люб, ну какой из тебя компаньон на рыбалке? Ты же пить не любишь, целоваться ни с кем не будешь, а просто на природу пялится… Так вон она, природа, выйди за деревню и дыши!

– Я же никому не помешаю, просто посижу.

– Вот именно, а если мальчики захотят ещё чего-нибудь, как я им объясню?

– А может, я тоже захочу? – неуверенно заметила Люба.

– Не смеши меня, кому ты там. – Она осеклась и продолжила: – Чё докажешь, напьются, полезут, да ещё и силой могут взять. Тебе это надо?

– Да нет, – неуверенно ответила Люба, но поняла, что будет мешать подружке.

– Подожди немного, поедем скоро с Лёхой на шашлыки, тебя возьмем обязательно. Там и природа и, может, я кого приглашу, – заговорщицки подмигнула Надя, чмокнула подругу в щёку и убежала.

Она и не заметила, как обидела преданную, тихую, безотказную и свою в доску Любу. Время шло, на шашлыки они сходили, и Надя действительно позвала с «энпээски» какого-то приезжего вахтовика. Но теперь уже, хотя внешне отношения у подруг были хорошие, Люба старалась находить дела по пятницам, и совместные их посиделки почти прекратились. Да и вахтовик оказался мужик не промах, начал ходить к Любе, как только приезжал на вахту. И хотя Надя подтрунивала над подружкой, мол, несерьезно всё это, не верь ему, у него таких – вагон, и жена вроде есть, те продолжали встречаться, и вахтовик приезжал всё чаще и уже не только по работе.

Люба стала менее откровенной с Надей и больше не делилась своими секретами, как раньше. Та же не могла без неё жить, подружка была ей нужна позарез, как дому удобный шкафчик. Можно туда что-то спрятать и самой за него спрятаться, если что.

Но нет-нет да и закрадывались в душу Алексея подозрения, и мужики в цеху болтали уже открыто, что жена ему рога наставляет. И он захотел поговорить, но язык не поворачивался. Однажды ночью, в постели, разговор всё же состоялся:

– Надь, я чё сказать-то хотел. – Слова шли трудно.

– Ну?

– Мужики говорят, что… – Он замолчал.

– Что?

– Ну, что я… – Он опять застыл.

– До утра так будем? Говори, если начал!

– Ну, что рогоносец, мол, Баринов.

– Ага? – Надя повернулась к нему, приподняла левую бровь. – И ты им веришь?

– Да нет, Надь, ну, как можно.

– Что можно?

– Да верить им. Но… я бы хотел от тебя услышать, в общем, ну…

– Что ты у меня один?

– Ну да. – Алексей лежал рядом, словно провинившийся пятиклассник.

– Лёш, они же просто завидуют нам. Не слушай ты никого. – Она обняла его и придвинулась ближе. – Я люблю тебя одного, где я ещё такого найду?! – Она снова обняла его и так жарко поцеловала, что ему ничего не оставалось, как обнять и поцеловать в ответ.

– Гады завистливые, я знал, Надюша, что ты так скажешь, – Лёша повторял это, как в бреду, и уже был в полной её власти.

– Не думай о них, я же рядом. – И они продолжили целоваться.

Надя опять победила, обвела его вокруг пальца. Она знала, что всё будет так, как она захочет. Уверенность в себе, как большой твердый стержень, всегда была у неё внутри. В деревне её называли «кремень», мужики между собой называли «бойбаба».

Лёша теперь уже давал отпор мужикам, когда те наседали с разговорами о жене, а Надежда смекнула, что надо быть поосторожней, и когда случилась оказия, подошла к самому говорливому и обаятельному электрику из цеха мужа:

– Ген, видела в профкоме твое заявление на материальную помощь.

– Писал, было дело.

– Вот думаю, что с ним делать?