Анжелика Королёва – Девочки. Повести, рассказ (страница 20)

– Дура я, Егор, и вас втянула в это, дважды дура.

– Теперь уже поздно, Надь. А помнишь, Пальма умерла?

– Помню, ты к чему это?

– Да к тому, что хоть и собака, но какая умная была, смотрела всегда, как ребёнок. Игрались с ней и не кусала же она, как ни дразнили?

– К чему вспомнил?

– Да то, что мы же тогда хоть и маленькие были, но пережили. А помнишь, как плакали и как плохо было?

– Егор, ну и дебил же ты, а! Лёша – не собака!

– Надь, ну чё ты сразу? Для меня вот это было горе.

– Надо было тогда всё же не останавливать Валерку, набил бы тебе харю, может быть, ты умней стал, а?

– Надя, не злись, уже ничё не изменишь.

– Ой, ладно, ещё один доктор! Да и так херово, ты тут ещё про собаку завел.

– Ну, я отвлечь тебя хотел, а ты сразу.

– Отвлёк, спасибо.

– Ладно, сестренка, я тя чё-то не узнаю, ты же у меня кремень!

– Да, да, кремень, в жопе пельмень! Как там Димка?

– Ничего, бодрый.

– Чё-то я не верю, ладно, пошла.

– Давай отправляй парней ко мне, если что.

– Ага, тебе как раз ещё парочки не хватает, чтобы Оксанка с ума сошла, – констатировала Надя.

– Пусть привыкает.

Пока Надя шла, несколько человек, которые попались навстречу, спросили, чё она такая невеселая, она только отмахнулась. Пусть видят, что она не ходит с радостным лицом, что у неё есть чем озаботиться.

У подъезда встретила жену Валета.

– Надь, чё, нет нигде?

– Нет. – Надя пригвоздила соседку своим фирменным взглядом, а перед тем как зайти к себе, заглянула к соседу.

– Валь, скажи жене, чтобы не трепала нигде, и так тошно.

– А чё, она уже понесла по деревне, курва старая! Я ей щас!

– Спасибо, Валь!

– Надь, может, сходить туда, посмотреть, он – не он?

– Не-ет! – Она так вскрикнула, что сама от себя не ожидала. – Это не он. – И, пытаясь оправдать свой крик, сказала тише: – Подождем ещё.

– Понял-понял, Надёк, не переживай. Я же с понятиями, – кивнул он и пошёл орать жене в форточку, чтобы шла домой.

В квартире было тихо. Парни смотрели телик.

– Ребята, вы голодные?

– Нет, мам, а ты? Хочешь, мы сготовим? – Они вышли навстречу.

– Ну, может, яичницу с колбасой?

– Я могу ещё помидорки покрошить? – предложил младший.

– Мы мигом, мам. – Сережка поддержал брата, и они уже копошились у плиты.

– Олежа, ты накрывай на стол, а Серега пока мне поможет в комнате со шкафа документы достать. – Она кивнула старшему сыну.

Олежка согласился и начал хозяйничать на кухне.

– Сынок, я буду быстро говорить, а ты запоминай. Мы с тобой пришли сегодня с проводин домой, каждый своей дорогой, около шести утра. Увидели, что папки нет, подумали, что он остался у кого-то в гостях, и легли. Потом я проснулась где-то около девяти, ну, не знаю, чё проснулась, в туалет захотела, смотрю, отца нет, я тебя разбудила и попросила пойти его искать по деревне. Тут и Олежка соскочил, вы с ним и пошли, а я начала звонить знакомым. Запомнил?

– Запомнил, мам, не переживай! Тут ничё сложного?

– А кто там ещё оставался на проводинах, не помним, не заметили.

– Понял.

– Не были мы с тобой ни на каком берегу, уяснил!

– Уяснил, мам, не были! – Сын кивал.

– Идите, у меня уже всё, – крикнул младший.

– Ну и ладно. – Они пошли обедать.

Ели молча, Надя почти ни к чему, кроме чая, не притронулась. Когда вышли из-за стола, она притянула Олежку к себе, обняла и опять на глаза навернулись слезы. Только дети у неё и остались. Так жалко опять стало себя, горько и неприятно одновременно. Но, пожалуй, горечи было больше.

– Мам, не плачь, найдется папка! – успокаивал её Олежка.

– Найдется, конечно, – без энтузиазма, на автопилоте, зачем-то повторил за ним Сережка.

Он-то точно знал, что не найдется. Он тоже давил в себе слезы. Так они стояли в тишине, пока не раздался телефонный звонок. Отвечать не хотелось, так стоять бы рядом посреди комнаты и ни о чем ни думать, но телефон не унимался, и она пошла отвечать.

– Але? – выдохнув, ответила она.

– Надя, не нашелся? – Это была Люба.

– Нет.

– Как ты?

– Нормально, – тихо ответила Надя.

– Ты прими ещё валерьяночки, только не увлекайся, а хочешь, я укол приду сделаю?

– Нет, Любань, не надо, я, может, отдохну немного, полежу.

– Правильно, отдохни. Перестаешь думать, и всё встанет на свои места.

– Даже не знаю, встанет ли?

– Да что ты, найдется Лёшка, в следующее воскресенье будем день рождения справлять?

– Ой, Люба, твои бы речи Богу навстречу, – сказала она и подумала, что до воскресенья, вероятно, они его похоронят.

– Надь, ты чё молчишь?

– Да думаю, что часов в пять, наверное, буду звонить. Тянуть уже некуда, и сосед вон видел. – Она опять замолчала.

– Куда звонить? Что видел, Надь, не молчи!

– Да чё говорить, Люб, неясно ещё всё, да и не по телефону. Давай, я маленько приду в себя, заходи через часик. – Надя услышала Любино «ага» и пошла прилечь, но в спальню зайти не захотела, легла в зале, на тахте.