Анжелика Королёва – Девочки. Повести, рассказ (страница 19)

– А если будет кто звонить и скажет про отца? – спросил Сережа.

– Ой, да на телефон отвечайте, но двери без меня всё равно никому… Пусть ждут или потом приходят.

– Мам, а чё с папкой? – спросил жалобно Олежка.

– Ничего, не выдумывай давай, включите телик, я скоро! Закрою вас для верности!

Выйдя из подъезда, она прямиком направилась к брату, но резко повернулась и пошла к дому подруги. Боялась, что муж смотрит, Егора он не любил. Господи, она сошла с ума, Лёхи-то уже нет! Замешкалась, от этих метаний стало не по себе, решимость будто спала, да её и не было, особой-то. Но надо поговорить с братом, пока никто ничего не знает, пока есть время. Надо успеть! Надо успеть! Резко повернулась и снова пошла первым маршрутом.

У Егора в маленькой трехкомнатке было, как всегда, шумно и многолюдно. Его четверо детишек носились, ползали, играли, плакали. Братец её в свои двадцать семь лет какой-то «домовитой» был, как говорила бабушка, хотя и гулять тоже успевал. Слава богу, она не дожила и не видела его гулянок!

В жены он взял неприглядную, даже страшненькую немного соседскую девушку Оксанку, на год младше него. Она во всем ему потакала, хотя при случае могла и «пилить», но этого никто не слышал, кроме него самого и близких соседей. Оксана всё же была учителем начальных классов и старалась решать вопросы мирным путем. Вообще, жена Егору досталась героическая, всё успевала: и педучилище окончила, и преподавала в перерыве между рождениями детей, вкуснецки готовила, ну и, само собой, гладила, шила и вязала на семью.

Самому старшему, Петрухе, шесть лет, а младшей, Алёнушке, полтора годика. Они планировали рожать много, хотя бы семерых.

– Здорово, Егор дома? – с порога начала Надя, увидев Оксану с дочкой на руках.

– Здрасте, вон дрыхнет, пришел ни свет ни заря, пинжак куда-то посеял!

– Да у меня его пиджак, успокойся, давал, я замерзла. Братец, вставай, дело есть! – Надя подошла к их кровати и начала трясти брата за плечи.

– Да идите вы!

– Егор, это серьезно, у меня Алексей пропал, дома не ночевал.

– Так явится ещё, – встряла Оксана, стоявшая рядом.

– Это не про него сказка, – ответила Надя и продолжала будить брата, – Егорка-а! Слышь, говорю, Лёху ищу! Говорят, его видели сегодня.

– Как видели, он же… – брат открыл глаза.

– Что он же? – Надя резко прервала его, зыркнула, как волчица, и продолжала говорить с напором: – Вставай, давай, пошли на кухню, поговорить надо! А вы чё дома-то сидите, на улице, теплынь такая стоит!

– П-понял, с-стрёнка. – Брат аж стал заикаться и тут же сказал жене виновато. – И правда, Ксюш, собрала бы ребят, пусть погуляют. – Ему не терпелось услышать новости.

– Здрасте, я постираться хотела, и Алёнка куксится, спать надо укладывать, – ответила недовольно жена, собирая грязное белье.

– Так на улице и поспала бы, укладывай. А, этих-то чё не отпустить, поели небось? Давайте дуйте! – Отец обращался к сыновьям, которые играли в соседней комнате.

– Ура, можно на улицу! – наперебой закричали и запрыгали пацаны.

– Егор, я хотела, чтобы они в комнате прибрали!

– Придут, приберут, ну чё ты, Ксюш, лето же на дворе?! Надь, пойдем на кухню. – И, наклоняясь к жене, сказал: – Мы недолго, потом я помогу по дому, ага?

– Хорошо, – вздохнула жена и пошла командовать своей оравой.

Надежда присела на табурет и выложила Егору всё, что узнала от Валета.

– Надя. – Брат с каждым её словом всё больше напрягался и, выслушав, сказал: – Надо подумать, что говорить, если возьмут за жабры!

– Надо! Для начала, я позвоню, скажу, что муж пропал, а пока они ищут, пока что…

– А если тут Валет залезет? Скажет, видел, покажет, пойдут смотреть, к Димке пристанут. Не, если утаивать, то ещё хуже будет.

– Ты думаешь, надо сразу заявлять? А на кой хрен я обзванивала всех, искала его?

– Надя, ты поторопилась!

– Поторопилась? Умник нашелся!

– Ну, обожди-обожди, я ж не к тому. Это ничего, что звонила, кому какое дело, кто это вспомнит? Может, ты его вчера искала?

– Ой, Егора, чё ты говоришь. Блин, так запутанно всё. А может, пусть бы его нашли, не будем сознаваться, и всё тут? Господи, на кой хрен этот рыжий чёрт потащился на рыбалку?

– Да, не стыкуется много чего. Ты давай иди домой, а я к Димке схожу, покумекаем с ним.

– Егор, скоро все на ушах будут, давай мухой. Я лучше тебя тут подожду, мне к тебе лишний раз ходить – светиться ни к чему.

– Давай! Как некстати всё, и Ксюшка опять беременная, – запричитал он, собираясь уходить.

– О, будет, за что бороться. Иди давай быстрее, ворчит ещё!

Егор убежал, попросив жену, без особой надобности к сестре не приставать.

– Я щас приду!

Он зашел в калитку дома, где жили Прудины. Залаяла собака, на крыльцо вышел отец Димы, высокий и грузный Петр Иваныч, дядька лет пятидесяти.

– Здрасте! – чуть извиняясь, начал Егор.

– Здоровей видали! – недружелюбно ответил отец.

– Мне бы Димку. – Он нервничал.

– Зачем тебе? – Отец стоял, как крепость.

– Поговорить. Ну, надо… по делу, срочно!

– Спит он, – не спеша отвечал Петр Иваныч.

– Понимаю, но надо мне его, позарез.

– Позарез. Вон на веранде, только под утро пришел. Поди вместе шлялись? – Отец достал папиросы и закурил.

– Да что вы, я не по этому поводу.

– А я ничё и не сказал, просто смотрю. Вроде не якшаетесь, а тут принесла тебя нелегкая.

– Да я, мне… можно к нему? Разбужу, так разбужу!

– Иди, раз пришел! – Петр Иваныч пошел по двору, к бане.

Егор быстро заскочил на веранду. Димка не спал, выглядел уставшим и озабоченным.

– Не спишь?

– Уснешь тут! Это я для родителей, чтобы отстали.

– Понятно.

– Димон, ситуация ваще атас, надо договориться. Надька щас на кухне у меня, ждет, чё решим.

– Говори.

Мужики совещались недолго. Когда Егор вернулся домой, Надя пила чай в одиночестве, дома было тихо.

– Надь, мы вот чё сообразили. – Он в деталях стал рассказывать ей разговор с Димкой.

Она молча кивала, соглашалась, потом поднялась с места:

– Ладно, пусть будет, как будет, даже если будет наоборот!

– Надя, да чё ты, прорвемся, – подмигнул он, но это вышло как-то неумело и скорей обреченно, чем ободряюще.

– Знаешь, я как подумаю, что Лёша сейчас лежит там, на каком-то берегу, в ракитнике. Надо было сразу ничего не скрывать!

– Надя-Надя, ты это брось, это уже делу не поможет, решили, и всё.