Анжелика Галецкая – Вариус. В погоне за желаниями (страница 4)

– Ты никак ревнуешь? – хитро сощурившись, посмотрела на него рыжая.

– Да какое там! – возмутился бородач. – Я же не этот… какой-то…

– Да ладно, ладно, я просто пошутила, – рассмеялась гельд, а потом внезапно посерьезнела: – Но ты и в самом деле как-то… с неприязнью к нему относишься что ли.

Ост нахмурился, сплюнул в воду, но ничего не ответил на это. Матросы закончили погрузку, отвязали швартовы и стали убирать сходни.

– Вы с ним знакомы? – поинтересовалась Аэнис.

Ровин отрицательно мотнул головой, и после недолгого молчания все-таки сдался:

– След у него был… На запястьях.

– Какой еще след?

– От кандалов, – нехотя признался бородач.

Аэнис умолкла, старательно припоминая встречу с Высшим в малейших подробностях, как вдруг рыжая захихикала.

Спутники удивленно на нее посмотрели, а она закатила глаза вверх:

– Я, несомненно, хороша собою, но что вы на меня уставились? Не туда глядите!

И, чтоб они уж точно не промахнулись, указала рукой чуть севернее причала.

Там, мастерски балансируя, перепрыгивал с крыши на крышу шестой Ходок, стремительно приближаясь к «Святой Элене». А за ним неслись четверо… Нет, пятеро противников с клинками наголо и недвусмысленными намерениями, отставая на какой-то десяток саженей. Вот его темно-серый, почти черный, плащ снова взметнулся вверх, словно крылья огромной птицы, и Темный, скатившись по краю черепицы, сиганул вниз.

Корабль, скрипя нутром и покачиваясь, отчаливал, с каждой секундой все больше удаляясь от берега. Аэнис напряженно наблюдала за тем, как Темный несется к ним во весь опор, гадая, успеет ли он. В этот момент она и сама не знала, чего желает больше.

Глава 4

Ужин, впрочем, как и обед, был скудным: пресные лепешки, сыр да вяленное мясо с бочковыми крепенькими солеными огурчиками. Нимеида есть отказалась, сославшись на плохое самочувствие, и осталась в своей каюте. Аэнис еще днем, пожалев бедняжку, отнесла ей мятного настоя, но, судя по всему, он ей слабо помогал. Остальные же собрались на палубе, устроившись кто где: девушки облюбовали приземистый ящик со щетками, ост уселся на бухту каната, Йозеф – на перевернутое кверху дном ведро. Темный, видимо, предпочел отужинать у себя.

– Что ж она… м-м-м… не ест-то ничего? – промычал с набитым ртом Ровин.

– Похоже, дитя лесов плохо переносит морскую качку, – пожав плечами, предположила Иатэн – ей как раз аппетита было не занимать.

– Так и вчера… цедила только из кружки своей, – возразил ост. – Она ж эдак растеряет все свои… э-э-э…

Он неуклюже обрисовал в воздухе фигуристый силуэт.

– Прелести, – подсказал Йозеф.

– Ага… эти самые… прелести.

– Ничего… Ей не помешает, – фыркнула гельд.

– Что? Завидуете, госпожа Иатэн? – заржал человек.

Обе – и рыжая, и Аэнис – отличались мальчишеской худощавостью и особо выраженных женских форм не имели. Только стройность гельд была другого рода: подтянутая и гибкая, словно вся слепленная из мышц и сухожилий, она напоминала дикую кошку, готовую в любой момент атаковать.

– Чего же завидовать той, чью душу за сись… прелестями, я хотела сказать, никто и рассмотреть не сможет?

Светлая улыбнулась краешком губ. Ей нравилась Иатэн. Порой она была слишком взбалмошна, сумасбродна и остра на язык, но ее прямота и оптимизм притягивали. Неутомимая и целеустремленная, рыжая отлично подходила на роль негласного командира их маленького отряда.

После ужина все разошлись по каютам. Аэнис досталось жить с гельд, а Ровин делил квадратные метры с Йозефом. Последнего это раздражало: там и так было тесно, а неповоротливый ост то и дело задевал парня. Ко всему прочему выяснилось, что здоровяк храпит. Да что там храпит… Казалось, он все это время прятал где-то в своем огромном носу волынку, и вот сейчас, на ночь глядя, решил на ней заиграть. Из противоположного угла булькало, хрипело и постанывало. Йозеф засунул голову под подушку, но это совсем не помогало: перья в ней давно свалялись. Иногда бородач замолкал ненадолго, тогда несчастный пытался уснуть, но стоило только приблизиться к этому блаженному состоянию, как ост особенно громко всхрапывал и начинал по новой.

Совсем уж отчаявшись, парень выполз на палубу. Голова до сих пор гудела после вчерашней гулянки. Ему с легкостью удалось одурачить того простофилю в игорном доме и хорошенько повеселиться за его счет. Сейчас бы тоже не помешала кружечка-другая винца. Милленского, например… Хотя Лемойское тоже ничего так. Йозеф облизнул губы и неуверенно двинулся по палубе в поисках хоть какого-то сносного места, чтобы немного вздремнуть.

Было темно, и он не сразу заметил ту сладенькую цыпочку… Как же ее? Ах, да, Ари. Она стояла у бортика, пошатываясь от слабости и не обратила на парня никакого внимания. Он ухмыльнулся: кажется, в каюте фифочка жила одна.

– Чего такая очаровательная леди скучает в одиночестве?

Нимеида смерила его неприязненным взглядом и ничего на это не ответила. Так смотрят на надоедливую мелкую собачонку, тявкающую на всякого мимо проходящего и норовящую цапнуть за штанину. Йозефа, бывшего и так не в благостном расположении духа, это еще больше разозлило.

– Ну, не молчите же, поговорите со мной, – попросил он. – Я же вижу, что вам не хватает галантного кавалера.

– Это вы о себе? – бровки Ари взлетели вверх.

Парня раздражало, что ему приходится расшаркиваться перед этой дурой вместо того, чтобы приятно проводить время в ее постели. Он наигранно огляделся вокруг и, сально улыбнувшись, подвинулся ближе:

– А вы здесь видите кого-то еще?

Нимеида поправила локон, выбившийся из прически и пляшущий на ветру.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь.

– Что, лицом не вышел? Так в этом деле оно не главное, – мурлыкнул Йозеф красотке на ушко и приобнял ее чуть пониже талии.

Она тут же отодвинулась от него подальше, зашипев, как рассерженная кошка.

– Ну что ты, не бойся! – не стал сдаваться он. – Я не кусаюсь.

– Ты… – голос Ари задрожал от злости. – Ты что, думаешь, я пошла против воли отца, отказалась выйти замуж за того, с чьим родом мы были связаны клятвой породниться, только для того… Для того чтобы променять его на какого-то похотливого голодранца?!

– Ты слова-то выбирай, – недобро прищурившись, процедил Йозеф.

– А разве я не права? Я таких, как ты, за версту вижу. Прощелыга, возомнивший, что сможет стать кем-то… Манеры твои не дворянские, а скорее дворовые, как бы ты не строил из себя аристократа. В фамильном перстне не изумруд, а обычная стекляшка. Наверняка, и имя твое не настоящее…

Она, может быть, и дальше бы выводила его на чистую воду, но парень сгреб ее в охапку и, зажав рот, поволок к корме. Однако, не успел и пары метров протащить, как девка пребольно куснула его за ладонь и вырвалась. Тогда он схватил строптивицу за волосы, но та дернулась вперед, оступилась и, коротко взвизгнув, перевалилась за борт. Послышался всплеск, приглушенный шумом бьющихся о корпус корабля волн, и все стихло.

Парень было рванулся на помощь, но тут же замер. Постоял в нерешительности. Переступил с ноги на ногу. Медленно подошел к бортику и, перегнувшись, глянул вниз. Осмотрелся по сторонам: не видел ли кто? Пригладил растопыренной пятерней волосы и, недолго думая, направился в каюту нимеи. Порыскав в ее вещах, Йозеф… Или, правильнее будет сказать, Ганс Мавке, профессиональный мошенник и картежник, выудил небольшую шкатулку с драгоценностями и распихал их себе по карманам. Все остальное, поразмыслив, сгреб в дорожный саквояж и выбросил за борт, воровато оглядываясь. Перевел дыхание, утер со лба пот и, вернувшись туда, где храп Ровина сотрясал стены, спрятал улов в своей сумке.

До самого утра он так и не смог сомкнуть глаз. Парню все казалось, что вот-вот дверь их каюты распахнется и на пороге появится… Кто именно появится, он не мог точно сказать: может тот, кто увидел, что произошло на палубе, а может и сама Ари. Да-а-а, теперь-то уж он надолго запомнит это имя…

Ноздри щекотал горьковатый, но притягательный аромат кофе. Аэнис пригубила напиток: пряный, оттененный нотками шоколада и лесного ореха, он приятно согревал – утро выдалось не по-весеннему прохладным и туманным, оседая влагой на одежде и волосах – и дарил ощущение уюта. Дома часто витал этот запах – отец любил пить кофе в его мужском, как он сам называл, варианте: крепкий, без сливок и сахара. Светлая долго не могла привыкнуть к горечи, но постепенно приноровилась пить, хоть и на женский манер, и вот теперь теплый аромат напомнил дом. Сможет ли Аэнис вернуться туда? Позволят ли ей? И захочет ли она сама?

– Думаете, я не прав? – вскинулся Йозеф, сверля нахмурившуюся девушку взглядом.

– А-а-а… – рассеяно попыталась уловить нить беседы Светлая и осторожно спросила: – Насчет чего?

– Госпожа Ари, – с раздражением повторил он. – Говорю же вам, она просто нас бросила! Сошла с корабля, стоило только пристать к берегу.

– И из каюты ее пропали все вещи, так? – уточнила Иатэн, нанизывая кусочки спаржи на вилку. – Вы хорошо проверили?

– Не было там ничего, – подтвердил ост, с аппетитом уплетая огромную яичницу-глазунью, щедро сдобренную шкварками и луком. – Но…

Жир так и капал мимо тарелки, хотя ост, кажется, этого совсем не замечал. Их столик был маленький – не развернуться, в самом углу, под лестницей, но и это уже можно было считать везением. Ни в одной приличной таверне не нашлось места для четверых разом: все они были переполнены – Каттан готовился встречать Белтейн грандиозной ярмаркой, ежегодно собиравшей купцов со всех уголков света.